Ёсии Исаму

В унылую пору, В осенний пасмурный день Один отправляюсь На железнодорожный вокзал — Посмотреть, побродить в толпе…

Не радуйся так чаше, полной зелья хмельного, не радуйся так! Опьянев, по пути споткнёшься — потеряешь, расплещешь душу...

Разве только людей ненастье томит и печалит? Ведь осенней порой так уныло вздыхает ветер, так грустят облака в поднебесье...

Вспоминаю о той, что меня любила когда-то, в молодые года... О, какой аромат источают у дверей цветы померанца!

Щемящая грусть! Проснувшись один среди ночи, о жизни своей подумал — и жгучей болью тоска наполнила сердце...

Близ Камакуры древней по отлогим окрестным горам мы гуляем с тобою — горных лилий на склонах не счесть, распускается луноцвет...

На шумном пиру, посреди хмельного застолья, вдруг мысль о тебе тоскою пронзила сердце - и стало так одиноко!..

Как слаб человек! Любовью безжалостной сломлен, в смятении чувств сколько раз ходил я сегодня за вином в ближайшую лавку!..

Грустное зрелище кровля на доме твоём с травой проросшей, но стократ печальней судьба отгоревшей нашей любви...

И не спросит никто: «О чём этой ночью бессонной ты не можешь забыть, что томит и тревожит душу?» Снова я один под луною...

Эта лунная ночь! Не забыть мне скользящие блики в волнах Удзи-реки, шёпот нежный, чуть различимый: «Ах, не спи же, любуйся ночью!..»

Если б знал я окно, где мерцает сквозь сумрак туманный тусклый свет фонаря — и куда в безмолвии ночи я бы мог постучаться сегодня!...

О, как сердце щемит! Вспоминается ночь на дюнах, рокот моря вдали, и печальные крики чаек, и любви невнятные речи…

И никто не придет к могиле моей одинокой, не уронит слезу… Скорбно думать о том, что забвенье после смерти тебя ожидает!

О нет, никогда не забыть мне тот вечер прощальный! И восемь часов для меня навек превратились в горький час безысходной скорби...

Снова вспомнилась мне та давняя ясная осень, снова тихо грущу - хоть не раз с тех пор распускались тростника цветы над рекою...