«город» в 308 цитат

308 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Баку – кошачий город. Собак там я почти не видел, зато кошки повсюду. Это тоже верная примета женской сущности.

   Баку – кошачий город. Собак там я почти не видел, зато кошки повсюду. Это тоже верная примета женской сущности.

   — Борис Акунин
2. «

   Ночной город. В легком тумане размывается свет улиц — так видит фонари близорукий или плачущий человек. Или горемыка без перспектив.

   Ночной город. В легком тумане размывается свет улиц — так видит фонари близорукий или плачущий человек. Или горемыка без перспектив.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Рим — это город-река. Мимо тебя одновременно проносится прошлое, настоящее и будущее.

   Рим — это город-река. Мимо тебя одновременно проносится прошлое, настоящее и будущее.

   — Майкл Такер · книга
4. «

   — Милый, это же беда большого города – здесь почти никогда нельзя побыть вдвоем. — Откуда же тогда здесь берутся дети?

   — Милый, это же беда большого города – здесь почти никогда нельзя побыть вдвоем. — Откуда же тогда здесь берутся дети?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

   Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

   — Евгений Павлович Леонов · книга
6. «

   Городу снится единственный сон — нету людей и свободен он. Город мечтает упасть в тишину, и он убивает нас по одному.

   Городу снится единственный сон — нету людей и свободен он. Город мечтает упасть в тишину, и он убивает нас по одному.
7. «

   Зимой он красив особенно. А в марте все зависит от времени суток. Когда меньше всего ожидаешь, вдруг туман ложится... Белая пелена висит над уличными фонарями, покрывая все молочной плёнкой... Волшебно... Он без спроса заползает в дома, укутывает деревья... У собора святого Луиса пропадают купола, а у людей, проходящих мимо — головы, прямо от шеи... Все растворяется... Видишь, как по площади идут безголовые тела и переговариваются: «Привет, милый, как дела? Как мама и остальные?» Жаль, это длится недолго...

   Зимой он красив особенно. А в марте все зависит от времени суток. Когда меньше всего ожидаешь, вдруг туман ложится... Белая пелена висит над уличными фонарями, покрывая все молочной плёнкой... Волшебно... Он без спроса заползает в дома, укутывает деревья... У собора святого Луиса пропадают купола, а у людей, проходящих мимо — головы, прямо от шеи... Все растворяется... Видишь, как по площади идут безголовые тела и переговариваются: «Привет, милый, как дела? Как мама и остальные?» Жаль, это длится недолго...

   — Легенда о пианисте (La leggenda del pianista sull'oceano) · фильм
8. «

   В большом городе происходят важные и неожиданные события. Заворачиваешь за угол и попадаешь острием зонта в глаз старому знакомому из Кутни-Фоллс. Гуляешь в парке, хочешь сорвать гвоздику — и вдруг на тебя нападают бандиты, «скорая помощь» везет тебя в больницу, ты женишься на сиделке; разводишься, перебиваешься кое-как с хлеба на квас, стоишь в очереди в ночлежку, женишься на богатой наследнице, отдаешь белье в стирку, платишь членские взносы в клуб — и все это в мгновение ока. Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами — судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай. Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

   В большом городе происходят важные и неожиданные события. Заворачиваешь за угол и попадаешь острием зонта в глаз старому знакомому из Кутни-Фоллс. Гуляешь в парке, хочешь сорвать гвоздику — и вдруг на тебя нападают бандиты, «скорая помощь» везет тебя в больницу, ты женишься на сиделке; разводишься, перебиваешься кое-как с хлеба на квас, стоишь в очереди в ночлежку, женишься на богатой наследнице, отдаешь белье в стирку, платишь членские взносы в клуб — и все это в мгновение ока. Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами — судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай. Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

   — О. Генри · книга
9. «

   Я не люблю дождь. Я предпочитаю зиму. Мне нравится, когда идёт снег. Город сразу затихает. Всё становится таким спокойным. Никакого шума. Как будто что-то должно произойти.

   Я не люблю дождь. Я предпочитаю зиму. Мне нравится, когда идёт снег. Город сразу затихает. Всё становится таким спокойным. Никакого шума. Как будто что-то должно произойти.

   — Юджин Хант · фильм
10. «

    Только у домашних городских девушек бывают такие пальчики на ногах, что их хочется обернуть в фантики, как леденцы.

    Только у домашних городских девушек бывают такие пальчики на ногах, что их хочется обернуть в фантики, как леденцы.

    — Павел Крусанов · книга
11. «

    Маленький городок всегда живет самыми невероятными слухами и домыслами; людей клеймят, обзывают ворами, развратниками, браконьерами и лгунами по любому самому ничтожному поводу, который затем дополняется самыми невероятными цветистыми домыслами.

    Маленький городок всегда живет самыми невероятными слухами и домыслами; людей клеймят, обзывают ворами, развратниками, браконьерами и лгунами по любому самому ничтожному поводу, который затем дополняется самыми невероятными цветистыми домыслами.

    — Стивен Кинг · книга
12. «

    В городе шесть миллионов жителей! Человек закрывает за собой дверь лифта, и он уже потерялся навсегда.

    В городе шесть миллионов жителей! Человек закрывает за собой дверь лифта, и он уже потерялся навсегда.

    — Ирвин Шоу · книга
13. «

    Вижу впереди огни большого города Подмостква. Да, пожаров сегодня многовато.

    Вижу впереди огни большого города Подмостква. Да, пожаров сегодня многовато.
14. «

    Он лишён самомнения, в нём нет памятников имперскому прошлому, и никогда не подумаешь, что эта столица когда-то правила всей Скандинавией. В других городах ставят статуи генералов и монархов, а в Копенгагене вам показывают Русалочку. Без сомнения, это замечательно.

    Он лишён самомнения, в нём нет памятников имперскому прошлому, и никогда не подумаешь, что эта столица когда-то правила всей Скандинавией. В других городах ставят статуи генералов и монархов, а в Копенгагене вам показывают Русалочку. Без сомнения, это замечательно.

    — Билл Брайсон · книга
15. «

    Чем светлее город, тем темнее у него тень... Это очевидно. И чем темнее становится город, тем темнее становятся люди. Не знаю, что они ищут, но сами свое сердце осветить не могут.

    Чем светлее город, тем темнее у него тень... Это очевидно. И чем темнее становится город, тем темнее становятся люди. Не знаю, что они ищут, но сами свое сердце осветить не могут.

    — Токо Аодзаки · аниме
16. «

    Здесь все теснилось, калечило друг друга и не обращало внимания ни на что вокруг. Дым заводских труб пачкал глину в гончарнях, грохот поездов на железных дорогах заглушал церковные песнопения, разврат кабаков подступал к дверям школ, а безрадостные жилища тупо жались друг к другу, теснимые со всех сторон чудовищно разросшимися фабриками. Человечество задыхалось среди творений рук своих, и все его силы уходили на то, чтобы умножать хаос, подобно тому, как бьется и все глубже увязает в трясине слепое раненое животное.

    Здесь все теснилось, калечило друг друга и не обращало внимания ни на что вокруг. Дым заводских труб пачкал глину в гончарнях, грохот поездов на железных дорогах заглушал церковные песнопения, разврат кабаков подступал к дверям школ, а безрадостные жилища тупо жались друг к другу, теснимые со всех сторон чудовищно разросшимися фабриками. Человечество задыхалось среди творений рук своих, и все его силы уходили на то, чтобы умножать хаос, подобно тому, как бьется и все глубже увязает в трясине слепое раненое животное.

    — Герберт Уэллс · книга
17. «

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    — Орхан Памук · книга
18. «

    — Как там Серебряный Город? — Все еще Серебряный, и все еще город. — А как там наша родня? Слышал Уриил отрастил себе усы. — Да ладно?! — Я не в курсе, я застрял здесь, но ты-то должен знать. — Меня пару лет там не было, Люци. — А где ты был? Уж точно не бродил ведь среди людей. Подожди, ты все это время летал туда-сюда, как какой-то бомж в перьях?

    — Как там Серебряный Город? — Все еще Серебряный, и все еще город. — А как там наша родня? Слышал Уриил отрастил себе усы. — Да ладно?! — Я не в курсе, я застрял здесь, но ты-то должен знать. — Меня пару лет там не было, Люци. — А где ты был? Уж точно не бродил ведь среди людей. Подожди, ты все это время летал туда-сюда, как какой-то бомж в перьях?

    — Люцифер Морнингстар · сериал
19. «

    Я хочу напомнить: Одесса — это вольный город. И если кто-то что-то нарушил — мы сами наведем порядки. Власти — это отцы города и вы знаете, что папы меняются, а Одесса-мама остается! И мы, ее дети, за Одессу скажем лучше любого другого.

    Я хочу напомнить: Одесса — это вольный город. И если кто-то что-то нарушил — мы сами наведем порядки. Власти — это отцы города и вы знаете, что папы меняются, а Одесса-мама остается! И мы, ее дети, за Одессу скажем лучше любого другого.

    — Мишка Япончик · сериал
20. «

    Ноль градусов в мегаполисе — это слишком мало, чтобы замерзнуть, и слишком много, чтобы оттаять.

    Ноль градусов в мегаполисе — это слишком мало, чтобы замерзнуть, и слишком много, чтобы оттаять.

    — Даниэль Глаттауэр · книга