427 цитат про «город», проверенных временем

427 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В маленьких городах есть что-то особенное… Какой-то свой, неповторимый уют.

   В маленьких городах есть что-то особенное… Какой-то свой, неповторимый уют.

   — Олег Рой · книга
2. «

   We used to walk down by the river She loved to watch the sun go down. We used to walk along the river And dream our way out of this town.

   We used to walk down by the river She loved to watch the sun go down. We used to walk along the river And dream our way out of this town.
3. «

   В детстве мне переулки больше нравились, чем улицы. И в них до сих пор еще что-то осталось для меня от их прежнего очарования. В них мне было интереснее играть, в таких красивых и уютных. И деревья, и кусты, и ограды склонялись к тебе и иногда касались тебя, словно у них были руки и им нравилось ощупывать твое лицо и выяснять, бывал ли ты здесь прежде. И они узнавали тебя. Было такое чувство, будто некая общая тайна связывает тебя с переулками и с теми предметами, что там находились. А вот улицы... что ж, улицы всегда были одними и теми же, на них всегда приходилось быть начеку, чтобы тебя не переехали машины, а в окнах домов вечно торчали чьи-то лица и смотрели глаза, суя свои носы не в свое дело — если можно так выразиться, что у глаз бывали носы.

   В детстве мне переулки больше нравились, чем улицы. И в них до сих пор еще что-то осталось для меня от их прежнего очарования. В них мне было интереснее играть, в таких красивых и уютных. И деревья, и кусты, и ограды склонялись к тебе и иногда касались тебя, словно у них были руки и им нравилось ощупывать твое лицо и выяснять, бывал ли ты здесь прежде. И они узнавали тебя. Было такое чувство, будто некая общая тайна связывает тебя с переулками и с теми предметами, что там находились. А вот улицы... что ж, улицы всегда были одними и теми же, на них всегда приходилось быть начеку, чтобы тебя не переехали машины, а в окнах домов вечно торчали чьи-то лица и смотрели глаза, суя свои носы не в свое дело — если можно так выразиться, что у глаз бывали носы.

   — Филип Фармер · книга
4. «

   Ночное небо так над городом забылось, Что сердце с жизнью в такт от нежности забилось. Жизнь город делает живым и что ни час Высвечивает тьму не утомляя глаз.

   Ночное небо так над городом забылось, Что сердце с жизнью в такт от нежности забилось. Жизнь город делает живым и что ни час Высвечивает тьму не утомляя глаз.

   — Гийом Аполлинер
5. «

   Этот город кричит, словно юная леди в переулке без фонарей.

   Этот город кричит, словно юная леди в переулке без фонарей.
6. «

   Это — Омск, город необычный и даже немного странный. Бассейн у нас догадались назвать именем человека, который утонул (Ермак). Что интересно, он стоит на улице ещё одного человека, который утонул (Чапаев). В наших троллейбусах есть Wi-Fi, но пользоваться им некому. Омск — культурный город. Перед вами театр Любви Ермолаевой, более известный как «Избирательный участок №16734». <...> Омск — город речной. Река Иртыш, на которой он расположился, берёт своё начало в Китае. Кстати, в честь реки назван омский футбольный клуб «Иртыш». Он занимает предпоследнее место во втором российском дивизионе зоны «Восток». Оно и понятно, ведь в переводе с китайского Иртыш означает «землерой». И все эти слагаемые создали условия для появления такой необычной команды КВН, которую даже хотели забрать к себе инопланетяне. Но у них ничего не вышло, а вам повезло больше. Встречайте, команда КВН — Омичи!

   Это — Омск, город необычный и даже немного странный. Бассейн у нас догадались назвать именем человека, который утонул (Ермак). Что интересно, он стоит на улице ещё одного человека, который утонул (Чапаев). В наших троллейбусах есть Wi-Fi, но пользоваться им некому. Омск — культурный город. Перед вами театр Любви Ермолаевой, более известный как «Избирательный участок №16734». <...> Омск — город речной. Река Иртыш, на которой он расположился, берёт своё начало в Китае. Кстати, в честь реки назван омский футбольный клуб «Иртыш». Он занимает предпоследнее место во втором российском дивизионе зоны «Восток». Оно и понятно, ведь в переводе с китайского Иртыш означает «землерой». И все эти слагаемые создали условия для появления такой необычной команды КВН, которую даже хотели забрать к себе инопланетяне. Но у них ничего не вышло, а вам повезло больше. Встречайте, команда КВН — Омичи!
7. «

   Путь в драгоценный город не должен просто так открываться. Каждый может попасть туда, но не каждый выберет сложность дороги. Большинство испугается и побежит обратно. По пути в тот город камни будут падать с неба, острая трава будет резать в клочья, тропинку оборвёт река с разлагающимися мертвецами. Предстоит перебраться через огромную спящую кобру и не разбудить её. Пройти через царство жестоких людей-кайманов. Но незнакомец рассказал мне, как избежать всех ловушек. Потому я здесь. Я пришёл за вами. Пойдёте со мной?

   Путь в драгоценный город не должен просто так открываться. Каждый может попасть туда, но не каждый выберет сложность дороги. Большинство испугается и побежит обратно. По пути в тот город камни будут падать с неба, острая трава будет резать в клочья, тропинку оборвёт река с разлагающимися мертвецами. Предстоит перебраться через огромную спящую кобру и не разбудить её. Пройти через царство жестоких людей-кайманов. Но незнакомец рассказал мне, как избежать всех ловушек. Потому я здесь. Я пришёл за вами. Пойдёте со мной?

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Где легко найти страннику приют, Где наверняка помнят и ждут, День за днем, то теряя, то путая след, Я иду в этот город, которого нет...

   Где легко найти страннику приют, Где наверняка помнят и ждут, День за днем, то теряя, то путая след, Я иду в этот город, которого нет...
9. «

   Уличная музыка – это очень про свободу. Про дух города, про его душу и сердце. Про право на самовыражение. Про творчество и единение. Про хороший текст и красивый звук. Музыка вписывается в архитектуру, сливается с душами горожан, пропитывает камни на Дворцовой. Музыка становится частью города, особой достопримечательностью. По-моему, это здорово. Мы с моими гостями бродим вдоль Невы, любим фотографировать закаты и гулять по мостам. А в самом конце вечера тихо присесть на площади у Зимнего Дворца и окунуться в волшебные звуки уличной музыки. Порой её качество многократно превосходит то, что предлагает нам телевидение и радио. Она живая, понимаете? Живой голос живого города.

   Уличная музыка – это очень про свободу. Про дух города, про его душу и сердце. Про право на самовыражение. Про творчество и единение. Про хороший текст и красивый звук. Музыка вписывается в архитектуру, сливается с душами горожан, пропитывает камни на Дворцовой. Музыка становится частью города, особой достопримечательностью. По-моему, это здорово. Мы с моими гостями бродим вдоль Невы, любим фотографировать закаты и гулять по мостам. А в самом конце вечера тихо присесть на площади у Зимнего Дворца и окунуться в волшебные звуки уличной музыки. Порой её качество многократно превосходит то, что предлагает нам телевидение и радио. Она живая, понимаете? Живой голос живого города.
10. «

    Этот город был построен на нашей плоти, каждый кирпич, каждая балка, мы возьмем себе нашу часть этого.

    Этот город был построен на нашей плоти, каждый кирпич, каждая балка, мы возьмем себе нашу часть этого.

    — Маргарет Уэллс · сериал
11. «

    Питер-это не город! Питер-это СЕКТА! Мы болеем за одну команду ( «3енит» ), сидим на одном сайте ( «Вконтакте» ) , у нас один ответ на вопрос «Почему дома не ночевал» — «Мосты развели!»

    Питер-это не город! Питер-это СЕКТА! Мы болеем за одну команду ( «3енит» ), сидим на одном сайте ( «Вконтакте» ) , у нас один ответ на вопрос «Почему дома не ночевал» — «Мосты развели!»
12. «

    Уже первый знакомый роднит с городом.

    Уже первый знакомый роднит с городом.

    — Бернхард Шлинк · книга
13. «

    Идёшь по обычным улицам города. Шум машин, свет фар, голоса, улыбки, взгляды в толпе, фонари, вывески, неоновый свет... куда-то спешащие и коротающие время люди... чувствуешь дыхание города, его пульс... сердце этого города бьется в такт с моим...

    Идёшь по обычным улицам города. Шум машин, свет фар, голоса, улыбки, взгляды в толпе, фонари, вывески, неоновый свет... куда-то спешащие и коротающие время люди... чувствуешь дыхание города, его пульс... сердце этого города бьется в такт с моим...
14. «

    Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.

    Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.
15. «

    Вот она, ушедшая деревня. И над ней усталая луна. Тощие, безрукие деревья, Мимо них дорога как струна. Так ушла безвременно природа! У шлагбаума туман уснул, Точно с перекисью водорода Город паклю в горло ткнул.

    Вот она, ушедшая деревня. И над ней усталая луна. Тощие, безрукие деревья, Мимо них дорога как струна. Так ушла безвременно природа! У шлагбаума туман уснул, Точно с перекисью водорода Город паклю в горло ткнул.

    — Юрий Павлович Одарченко
16. «

    В городе можно прожить, зажав свои израненные сердце и душу в кулаке, но в деревне они должны открыто светиться в твоих глазах.

    В городе можно прожить, зажав свои израненные сердце и душу в кулаке, но в деревне они должны открыто светиться в твоих глазах.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
17. «

    Большой город — это память прожитых веков.

    Большой город — это память прожитых веков.
18. «

    Послушай, Джим, ты хороший парень. Но это не работа и не город для хороших парней.

    Послушай, Джим, ты хороший парень. Но это не работа и не город для хороших парней.

    — Харви Буллок (Harvey Bullock) · сериал
19. «

    Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море — и опять построить дома... Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.

    Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море — и опять построить дома... Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.

    — Харуки Мураками · книга
20. «

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    — Мария Фариса · книга