439 фраз на тему «город», которые цепляют

439 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Я впервые в Лос-Анджелесе и всё, что я пока здесь увидел — это огромные пробки и злых роботов. — Ну, в принципе, это всё, что можно увидеть в Лос-Анджелесе.

   — Я впервые в Лос-Анджелесе и всё, что я пока здесь увидел — это огромные пробки и злых роботов. — Ну, в принципе, это всё, что можно увидеть в Лос-Анджелесе.

   — Тор Одинсон · мультфильм
2. «

   На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее.

   На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
3. «

   Он отправил меня в город, где люди — хозяева своих ночей и проводят их, с кем пожелают; и такая свобода — большая мудрость, ведь когда можешь взять всё, берёшь немного.

   Он отправил меня в город, где люди — хозяева своих ночей и проводят их, с кем пожелают; и такая свобода — большая мудрость, ведь когда можешь взять всё, берёшь немного.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.

   Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Кто скажет, где кончается город и начинается лесная глушь? Кто скажет, город врастает в нее или она переходит в город?

   Кто скажет, где кончается город и начинается лесная глушь? Кто скажет, город врастает в нее или она переходит в город?

   — Рэй Брэдбери · книга
6. «

   У людей есть склонность искать систему управления, какой-то центральный узел, к которому всё стекается и из которого всё исходит. Но в мире биологии и физики, и я думаю, что и в других областях, это работает не так. У Токио есть центральный мозг? У Интернета? А как насчёт муравейников и пчелиных ульев? И кто командует миллионами пешеходов на тротуаре Нью-Йорка?

   У людей есть склонность искать систему управления, какой-то центральный узел, к которому всё стекается и из которого всё исходит. Но в мире биологии и физики, и я думаю, что и в других областях, это работает не так. У Токио есть центральный мозг? У Интернета? А как насчёт муравейников и пчелиных ульев? И кто командует миллионами пешеходов на тротуаре Нью-Йорка?

   — Тошиюки Накагаки
7. «

   – Ну, например, касающимися населения Бомбея. Официально оно составляет одиннадцать миллионов, но Прабу говорит, что у парней, которые заправляют подпольным бизнесом и ведут свой учет, более точные цифры – от тринадцати до пятнадцати миллионов. Жители города говорят на двух сотнях языков и диалектов. На двух сотнях – подумать только! Это все равно, что жить в самом центре мира.

   – Ну, например, касающимися населения Бомбея. Официально оно составляет одиннадцать миллионов, но Прабу говорит, что у парней, которые заправляют подпольным бизнесом и ведут свой учет, более точные цифры – от тринадцати до пятнадцати миллионов. Жители города говорят на двух сотнях языков и диалектов. На двух сотнях – подумать только! Это все равно, что жить в самом центре мира.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
8. «

   Человек, обладающий вкусом, энтузиазмом и фантазией, может превратить родной город в свой маленький Нью-Йорк (Париж, Лондон, Венецию,...) (с)

   Человек, обладающий вкусом, энтузиазмом и фантазией, может превратить родной город в свой маленький Нью-Йорк (Париж, Лондон, Венецию,...) (с)
9. «

   Твой город, твоё лицо.

   Твой город, твоё лицо.
10. «

    — Нам удавалось договориться даже с петлюровцами, а с этим новым губернатором Алмазовым — не фартит! — Имеем первый случай, когда залетный поднялся в Одессе. — Погоди, Миша, а как же Дюк де Ришелье? Он таки сделал из Одессы Одессу. — Ой, не ровняйте мне интеллигентного француза с сибирским валенком. Что у него есть ценного, Сёма? — Губернатор имеет в Одессе «Россию». Ну так называется одна газета. — Ой, не смешите вы мне мои брови. В Одессе газетка давно ценна только для рыбку завернуть.

    — Нам удавалось договориться даже с петлюровцами, а с этим новым губернатором Алмазовым — не фартит! — Имеем первый случай, когда залетный поднялся в Одессе. — Погоди, Миша, а как же Дюк де Ришелье? Он таки сделал из Одессы Одессу. — Ой, не ровняйте мне интеллигентного француза с сибирским валенком. Что у него есть ценного, Сёма? — Губернатор имеет в Одессе «Россию». Ну так называется одна газета. — Ой, не смешите вы мне мои брови. В Одессе газетка давно ценна только для рыбку завернуть.

    — Семен Городецкий · сериал
11. «

    Улыбаюсь Дюку, по бульвару хожу, Со второго люка на него не гляжу. Он протянет руку и ему я скажу: Я горжусь, что здесь родился, здесь и живу.

    Улыбаюсь Дюку, по бульвару хожу, Со второго люка на него не гляжу. Он протянет руку и ему я скажу: Я горжусь, что здесь родился, здесь и живу.
12. «

    Я всегда верил, что те вещи, которые ты не выбираешь, делают тебя тем, кто ты есть: твой город, твой район, твоя семья...

    Я всегда верил, что те вещи, которые ты не выбираешь, делают тебя тем, кто ты есть: твой город, твой район, твоя семья...

    — Патрик Кензи · фильм
13. «

    Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал. — А можно, лампа погорит, пока я не усну? — Конечно можно.

    Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал. — А можно, лампа погорит, пока я не усну? — Конечно можно.

    — Кормак Маккарти · книга
14. «

    Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

    Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

    — Говард Филлипс Лавкрафт · книга
15. «

    Выжить в Анклаве не просто. Хочешь вернуться вечером домой или в то место, которое называешь домом, — будь внимателен. Не ходи в районы, в которых нельзя появляться. Не говори, чего не следует. Не говори, с кем не следует. Смотри по сторонам. Если ухитришься следовать правилам — будешь жить долго.

    Выжить в Анклаве не просто. Хочешь вернуться вечером домой или в то место, которое называешь домом, — будь внимателен. Не ходи в районы, в которых нельзя появляться. Не говори, чего не следует. Не говори, с кем не следует. Смотри по сторонам. Если ухитришься следовать правилам — будешь жить долго.

    — Вадим Панов · книга
16. «

    Вечер сулит мне печаль, бьется тоска о причал, Веки мой город сомкнул, слушая звезд тишину. Мысли уходят ввысь, солнце спешит за край. Только молю — дождись, только молю — узнай!

    Вечер сулит мне печаль, бьется тоска о причал, Веки мой город сомкнул, слушая звезд тишину. Мысли уходят ввысь, солнце спешит за край. Только молю — дождись, только молю — узнай!
17. «

    Мы вышли из ресторана и пошли вдоль по улице медленно, наслаждаясь вечерней прохладой и запахом города, который стоит на море. Оно задаёт жизни особый ритм. Даже когда его не видно и не слышно, всё равно присутствует запах омытых солёной водой камней, влажного песка, мокрых досок, и в любом квартале, даже самом отдалённом, царит эта удивительная, волнующая атмосфера, когда есть возможность в любой момент забросить дела, какими бы важными они ни были, и унестись на пляж. И не надо для этого бежать в турагенство или искать варианты в Инете, заморачиваясь с визой, если её нет, потом долго и нудно ехать в аэропорт и проходить необходимые для отъезда формальности. Вот когда всего этого нет, когда море находится в двух шагах от работы, тогда это кайф.

    Мы вышли из ресторана и пошли вдоль по улице медленно, наслаждаясь вечерней прохладой и запахом города, который стоит на море. Оно задаёт жизни особый ритм. Даже когда его не видно и не слышно, всё равно присутствует запах омытых солёной водой камней, влажного песка, мокрых досок, и в любом квартале, даже самом отдалённом, царит эта удивительная, волнующая атмосфера, когда есть возможность в любой момент забросить дела, какими бы важными они ни были, и унестись на пляж. И не надо для этого бежать в турагенство или искать варианты в Инете, заморачиваясь с визой, если её нет, потом долго и нудно ехать в аэропорт и проходить необходимые для отъезда формальности. Вот когда всего этого нет, когда море находится в двух шагах от работы, тогда это кайф.

    — Наталья Андреева · книга
18. «

    Мой Город непогод предназначен для быстрой жизни. В нем борешься, завоевываешь, получаешь и спешишь, даже если спешить пока некуда. Там нет времени болеть: если грипп — то на ногах; если разболелась голова — то сразу таблетку. В Городе непогод невозможно представить, что боль пройдет сама, — ее надо побыстрее ликвидировать, она — враг, потому что через час заканчивается рабочий день или потому что пятница, а провести выходные дома, болея, значит лишить себя глотка свободы вплоть до следующей пятницы.

    Мой Город непогод предназначен для быстрой жизни. В нем борешься, завоевываешь, получаешь и спешишь, даже если спешить пока некуда. Там нет времени болеть: если грипп — то на ногах; если разболелась голова — то сразу таблетку. В Городе непогод невозможно представить, что боль пройдет сама, — ее надо побыстрее ликвидировать, она — враг, потому что через час заканчивается рабочий день или потому что пятница, а провести выходные дома, болея, значит лишить себя глотка свободы вплоть до следующей пятницы.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Иногда городам, как и людям, надо давать второй шанс.

    Иногда городам, как и людям, надо давать второй шанс.

    — Мария Фариса
20. «

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    — Елизавета Ракова · книга