Подборка «государство» — 314 цитат

314 цитат про «государство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   С государством вы будете общаться всегда. Это неизбежно. Для открытия одного магазина нужно 34 контролирующих органа и 600 подзаконных актов. Проверки будут к вам приходить очередями.

   С государством вы будете общаться всегда. Это неизбежно. Для открытия одного магазина нужно 34 контролирующих органа и 600 подзаконных актов. Проверки будут к вам приходить очередями.

   — Дмитрий Потапенко
2. «

   C момента основания и по сей день РПЦ способна существовать только в тоталитарном варианте, когда ее «эксклюзивность» в общественном пространстве обеспечивается как минимум 14 статьями уголовных уложений, десятком законов и подзаконных актов, штыками, дубинками, нагайками, страхом каторги, ссылки и лишения всех прав состояния (напомню, именно эти факторы позволяли православию сохраниться в качестве главенствующей религии в т.н. «Святой Руси», т.е. в царской России). Никакой другой рецептуры удержания РПЦ на плаву не существует. Стремление современного человека быть свободным, развитие наук, распространение Интернета и пр. — в столь тяжких для религиозного мракобесия условиях для «торжества православия» потребуется, боюсь, уже не 14, а 114 уголовных статей, пятикратное увеличение репрессивного аппарата и изготовление примерно 25 миллионов нагаек.

   C момента основания и по сей день РПЦ способна существовать только в тоталитарном варианте, когда ее «эксклюзивность» в общественном пространстве обеспечивается как минимум 14 статьями уголовных уложений, десятком законов и подзаконных актов, штыками, дубинками, нагайками, страхом каторги, ссылки и лишения всех прав состояния (напомню, именно эти факторы позволяли православию сохраниться в качестве главенствующей религии в т.н. «Святой Руси», т.е. в царской России). Никакой другой рецептуры удержания РПЦ на плаву не существует. Стремление современного человека быть свободным, развитие наук, распространение Интернета и пр. — в столь тяжких для религиозного мракобесия условиях для «торжества православия» потребуется, боюсь, уже не 14, а 114 уголовных статей, пятикратное увеличение репрессивного аппарата и изготовление примерно 25 миллионов нагаек.

   — Александр Невзоров
3. «

   — Ваша внешняя политика сильно критикуется мировым сообществом за все козни и двойные стандарты. — Наша политика простая и была сформулирована еще в XIII веке «Кто к нам с мечом придет, тот и от меча и погибнет» с тех пор мы ей не изменяем.

   — Ваша внешняя политика сильно критикуется мировым сообществом за все козни и двойные стандарты. — Наша политика простая и была сформулирована еще в XIII веке «Кто к нам с мечом придет, тот и от меча и погибнет» с тех пор мы ей не изменяем.

   — Александр Ботников · книга
4. «

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   — Владимир Набоков · книга
5. «

   Злосчастна держава, которой владеет государь, одержимый похотью славолюбия.

   Злосчастна держава, которой владеет государь, одержимый похотью славолюбия.

   — Анатолий Брусникин · книга
6. «

   Итак, государство — не вечное несокрушимое здание, к которому фараоны должны камень за камнем прибавлять свои великие дела, а скорее куча песку, которую каждый повелитель пересыпает, как ему заблагорассудится. В государстве нет тех узких дверей, именуемых законами, проходя через которые каждый, кто бы он ни был — крестьянин или наследник престола, — должен наклонять голову. В этом здании есть разные ходы и выходы: узкие — для малых и слабых, весьма широкие и удобные — для сильных.

   Итак, государство — не вечное несокрушимое здание, к которому фараоны должны камень за камнем прибавлять свои великие дела, а скорее куча песку, которую каждый повелитель пересыпает, как ему заблагорассудится. В государстве нет тех узких дверей, именуемых законами, проходя через которые каждый, кто бы он ни был — крестьянин или наследник престола, — должен наклонять голову. В этом здании есть разные ходы и выходы: узкие — для малых и слабых, весьма широкие и удобные — для сильных.

   — Болеслав Прус · книга
7. «

   Труд, семья, родина... Государство уже не гарантирует прав, лишь накладывает обязанности.

   Труд, семья, родина... Государство уже не гарантирует прав, лишь накладывает обязанности.

   — Женское дело (Une affaire de femmes) · фильм
8. «

   ...государства – это системы, через которые осуществляется принуждение. Группировки внутри государства могут соревноваться за лояльность, создавая видимость демократии, но основание государств – это систематическое применение и предупреждение насилия. Собственность на землю, имущественные права, рента, дивиденды, налогообложение, судебные штрафы, цензура, копирайты, торговые знаки – всё это насаждается под угрозой государственного насилия.

   ...государства – это системы, через которые осуществляется принуждение. Группировки внутри государства могут соревноваться за лояльность, создавая видимость демократии, но основание государств – это систематическое применение и предупреждение насилия. Собственность на землю, имущественные права, рента, дивиденды, налогообложение, судебные штрафы, цензура, копирайты, торговые знаки – всё это насаждается под угрозой государственного насилия.

   — Джулиан Ассанж
9. «

   Сколько у государства не воруй — все равно своего не вернешь!

   Сколько у государства не воруй — все равно своего не вернешь!
10. «

    Умирать-то на войне русские хорошо научились. Вот только жить хорошо никак не научатся. Уж больно много воровать стали. И кто богаче, тот и крадет больше. Признак опасный! Недаром в древнем Китае мудрецы говорили: государство разрушается изнутри, а внешние силы лишь завершают его поражение...

    Умирать-то на войне русские хорошо научились. Вот только жить хорошо никак не научатся. Уж больно много воровать стали. И кто богаче, тот и крадет больше. Признак опасный! Недаром в древнем Китае мудрецы говорили: государство разрушается изнутри, а внешние силы лишь завершают его поражение...

    — Валентин Пикуль · книга
11. «

    Только при особенном культивировании порока, как оно производится в этих учреждениях, можно было довести русского человека до того состояния, до которого он был доведен в бродягах, предвосхитивших новейшее учение Ницше и считающих все возможным и ничто не запрещенным и распространяющих это учение сначала между арестантами, а потом между всем народом. Единственное объяснение всего совершающегося было пресечение, устрашение, исправление и закономерное возмездие, как это писали в книгах. Но в действительности не было никакого подобия ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого. Вместо пресечения было только распространение преступлений. Вместо устрашения было поощрение преступников, из которых многие, как бродяги, добровольно шли в остроги. Вместо исправления было систематическое заражение всеми пороками. Потребность же возмездия не только не смягчалась правительственными наказаниями, но воспитывалась в народе, где ее не было. «Так зачем же они делают это?» — спрашивал себя Нехлюдов и не находил ответа.

    Только при особенном культивировании порока, как оно производится в этих учреждениях, можно было довести русского человека до того состояния, до которого он был доведен в бродягах, предвосхитивших новейшее учение Ницше и считающих все возможным и ничто не запрещенным и распространяющих это учение сначала между арестантами, а потом между всем народом. Единственное объяснение всего совершающегося было пресечение, устрашение, исправление и закономерное возмездие, как это писали в книгах. Но в действительности не было никакого подобия ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого. Вместо пресечения было только распространение преступлений. Вместо устрашения было поощрение преступников, из которых многие, как бродяги, добровольно шли в остроги. Вместо исправления было систематическое заражение всеми пороками. Потребность же возмездия не только не смягчалась правительственными наказаниями, но воспитывалась в народе, где ее не было. «Так зачем же они делают это?» — спрашивал себя Нехлюдов и не находил ответа.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
12. «

    Демократия — это изобретение, обеспечивающее нам такое правительство, которого мы заслуживаем.

    Демократия — это изобретение, обеспечивающее нам такое правительство, которого мы заслуживаем.

    — Джордж Бернард Шоу
13. «

    Я не обращаюсь к государству за помощью. Если государство заинтересовано помочь, оно должно само приходить и предлагать. Если мы развиваемся, — значит, платим больше налогов, поэтому это дело государства — прийти и сказать: «Ребята, чем вам помочь?»

    Я не обращаюсь к государству за помощью. Если государство заинтересовано помочь, оно должно само приходить и предлагать. Если мы развиваемся, — значит, платим больше налогов, поэтому это дело государства — прийти и сказать: «Ребята, чем вам помочь?»

    — Денис Еганов
14. «

    Кейнс призывал Рузвельта не кошмарить крупных капиталистов, а поощрять их. А вот для Айн Рэнд эти слова Кейнса звучат аморально: капиталисты несут бремя нации, а государство, видите ли, вольно их приручать или наказывать. Самых полезных членов общества превращают во вьючных животных!

    Кейнс призывал Рузвельта не кошмарить крупных капиталистов, а поощрять их. А вот для Айн Рэнд эти слова Кейнса звучат аморально: капиталисты несут бремя нации, а государство, видите ли, вольно их приручать или наказывать. Самых полезных членов общества превращают во вьючных животных!

    — Елена Котова · книга
15. «

    Государства — это же на самом деле не разноцветно-бесформенные пятнышки на карте. Это люди. Алчные. Злобные. Подлые. Из-за них любой мир рано или поздно заканчивается войной. Просто лотерея, — какому поколению придется рыть окопы, а кому повезет вымирать от СПИДа, автомобильных аварий и прочих, абсолютно мирных напастей.

    Государства — это же на самом деле не разноцветно-бесформенные пятнышки на карте. Это люди. Алчные. Злобные. Подлые. Из-за них любой мир рано или поздно заканчивается войной. Просто лотерея, — какому поколению придется рыть окопы, а кому повезет вымирать от СПИДа, автомобильных аварий и прочих, абсолютно мирных напастей.
16. «

    Ты все еще думаешь, что государство на твоей стороне? Тогда ты следующий.

    Ты все еще думаешь, что государство на твоей стороне? Тогда ты следующий.

    — Евгений Вольнов
17. «

    Ошибки государства это ошибки государства. Ошибки можно исправить. Но мёртвого не вернёшь.

    Ошибки государства это ошибки государства. Ошибки можно исправить. Но мёртвого не вернёшь.

    — Отец Мемдух/Мемдух Гульдаг · сериал
18. «

    Большая империя, как и большой пирог, начинает крошиться с краев.

    Большая империя, как и большой пирог, начинает крошиться с краев.

    — Бенджамин Франклин
19. «

    В России так не принято, но человек вполне может быть больше собственного государства.

    В России так не принято, но человек вполне может быть больше собственного государства.

    — Станислав Белковский
20. «

    Нам нужна какая-то страховка и от нашествий и от революций. Или, иначе: от вооруженных и невооруженных интервенций извне. Причём нам необходимо констатировать тот факт, что невооруженная интервенция западно-европейской философии нам обошлась дороже, чем вооружённые нашествия западно-европейских орд. С Наполеоном мы справились в полгода, с Гитлером — в четыре года, с Карлом Марксом мы не можем справиться уже сколько десятилетий. Шляхетская вооруженная интервенция Смутного времени была ликвидирована лет в десять, со шляхетским крепостным правом Россия боролась полтораста лет. Мы должны после всех опытов нашего прошлого твердо установить тот факт, что внутренний враг для нас гораздо опаснее внешнего. Внешний понятен и открыт. Внутренний — неясен и скрыт. Внешний спаивает все национальные силы, внутренний раскалывает их всех. Внешний враг родит героев, внутренний родит палачей. Нам нужен государственный строй, который мог бы дать максимальные гарантии и от внешних и от внутренних завоеваний.

    Нам нужна какая-то страховка и от нашествий и от революций. Или, иначе: от вооруженных и невооруженных интервенций извне. Причём нам необходимо констатировать тот факт, что невооруженная интервенция западно-европейской философии нам обошлась дороже, чем вооружённые нашествия западно-европейских орд. С Наполеоном мы справились в полгода, с Гитлером — в четыре года, с Карлом Марксом мы не можем справиться уже сколько десятилетий. Шляхетская вооруженная интервенция Смутного времени была ликвидирована лет в десять, со шляхетским крепостным правом Россия боролась полтораста лет. Мы должны после всех опытов нашего прошлого твердо установить тот факт, что внутренний враг для нас гораздо опаснее внешнего. Внешний понятен и открыт. Внутренний — неясен и скрыт. Внешний спаивает все национальные силы, внутренний раскалывает их всех. Внешний враг родит героев, внутренний родит палачей. Нам нужен государственный строй, который мог бы дать максимальные гарантии и от внешних и от внутренних завоеваний.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга