17 фраз, которые всё говорят о «Жизненные цитаты на тему «границы»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «границы»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 17 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы. — Психопаты не признают границы. И журналисты.

   — Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы. — Психопаты не признают границы. И журналисты.

   — Уилл Грэм · сериал
2. «

   — Мне нравится, что у тебя нет никаких границ. Говоришь, что хочешь и кому хочешь. Это круто, — спокойно произносит он, заставляя Луи улыбнуться. — Иногда у меня из-за этого проблемы.

   — Мне нравится, что у тебя нет никаких границ. Говоришь, что хочешь и кому хочешь. Это круто, — спокойно произносит он, заставляя Луи улыбнуться. — Иногда у меня из-за этого проблемы.

   — Velvetoscar · книга
3. «

   Мы можем подниматься выше или опускаться ниже в пределах разумного, но всё, что за гранью, неизбежно приведёт к гибели.

   Мы можем подниматься выше или опускаться ниже в пределах разумного, но всё, что за гранью, неизбежно приведёт к гибели.

   — Алекс Шерер · книга
4. «

   Наши ноги и челюсти быстры. Почему же — вожак, дай ответ - Мы затравленно мчимся на выстрел И не пробуем через запрет?

   Наши ноги и челюсти быстры. Почему же — вожак, дай ответ - Мы затравленно мчимся на выстрел И не пробуем через запрет?
5. «

   Только любовное слияние дарит чувство беззащитности и безграничности одновременно. Все хотят безграничности, но не все способны на беззащитность.

   Только любовное слияние дарит чувство беззащитности и безграничности одновременно. Все хотят безграничности, но не все способны на беззащитность.

   — Мария Фариса
6. «

   — В следующий раз успевать будем. Что, Константин Петрович, обалдеть можно? — Это граница, нам ещё ко многому предстоит привыкнуть. И ещё к большему научиться. Я думаю.

   — В следующий раз успевать будем. Что, Константин Петрович, обалдеть можно? — Это граница, нам ещё ко многому предстоит привыкнуть. И ещё к большему научиться. Я думаю.

   — Константин Петрович Федоров · сериал
7. «

   Я падаю в самое чёрное место, где свет вызывает боль, а мрак приносит облегчение. В место, которое лишает веры и обдирает от воспоминаний. Которое приводит к безумию и стирает границу между людьми и животными.

   Я падаю в самое чёрное место, где свет вызывает боль, а мрак приносит облегчение. В место, которое лишает веры и обдирает от воспоминаний. Которое приводит к безумию и стирает границу между людьми и животными.
8. «

   Я не трус, но я боюсь; все верно. Грань между страхом и инстинктом самосохранения очень тонка, знаете ли.

   Я не трус, но я боюсь; все верно. Грань между страхом и инстинктом самосохранения очень тонка, знаете ли.

   — Павел Корнев · книга
9. «

   Чувства – они ведь всегда про «сейчас», а не про характер. Если вы злитесь, это ничего не говорит о том, какой вы человек, но может многое рассказать о происходящем. Возможно, нарушаются ваши границы. Или обесценивается то, что вам дорого. Или вы настолько долго не отдыхали, что тело переключилось в режим боевой готовности и теперь реагирует командой «Враг!» даже на малейшее движение тени ветки.

   Чувства – они ведь всегда про «сейчас», а не про характер. Если вы злитесь, это ничего не говорит о том, какой вы человек, но может многое рассказать о происходящем. Возможно, нарушаются ваши границы. Или обесценивается то, что вам дорого. Или вы настолько долго не отдыхали, что тело переключилось в режим боевой готовности и теперь реагирует командой «Враг!» даже на малейшее движение тени ветки.

   — Ольга Примаченко · книга
10. «

    Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

    Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

    — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

    — Донна Тартт · книга
12. «

    Граница между сказкой и былью была много тоньше, её легче было миновать.

    Граница между сказкой и былью была много тоньше, её легче было миновать.

    — Патрик Несс · книга
13. «

    У каждого из нас есть границы, за которые мы не можем выйти.

    У каждого из нас есть границы, за которые мы не можем выйти.

    — Алексей Пехов · книга
14. «

    Мы, люди, предрасположенные к зависимости друг от друга, должны знать меру. Нам следует определить границы того, что следует делать для других. Мы должны обозначить границы того, что другие могут себе позволять по отношению к нам. Люди, с которыми мы связаны, должны знать, что существуют определённые границы.

    Мы, люди, предрасположенные к зависимости друг от друга, должны знать меру. Нам следует определить границы того, что следует делать для других. Мы должны обозначить границы того, что другие могут себе позволять по отношению к нам. Люди, с которыми мы связаны, должны знать, что существуют определённые границы.

    — Мелоди Битти · книга
15. «

    Идет охота на волков, идет охота! На серых хищников — матерых и щенков. Кричат загонщики, и лают псы до рвоты. Кровь на снегу и пятна красные флажков.

    Идет охота на волков, идет охота! На серых хищников — матерых и щенков. Кричат загонщики, и лают псы до рвоты. Кровь на снегу и пятна красные флажков.
16. «

    В любом браке есть границы, переступать которые нельзя. Стоит перешагнуть эту невидимую черту, сказать или сделать что-то, чего уже не вернёшь — и семье конец.

    В любом браке есть границы, переступать которые нельзя. Стоит перешагнуть эту невидимую черту, сказать или сделать что-то, чего уже не вернёшь — и семье конец.

    — Эд Макбейн · книга
17. «

    Границы стираются. Границы допустимого, дозволенного, нужного. Пропаганда искусства пофигизма. Все продают инструменты счастливой жизни. Эгоистичной жизни. Обесценивание простых вещей, людей, человеческих отношений, пугает с каждым днем все больше. Марафоны множатся, как тараканы, и люди несутся, сломя голову, не задумываясь, что новоявленные инфоцыгане просто цинично делают деньги на их комплексах. Ничего личного. Это бизнес, детка.

    Границы стираются. Границы допустимого, дозволенного, нужного. Пропаганда искусства пофигизма. Все продают инструменты счастливой жизни. Эгоистичной жизни. Обесценивание простых вещей, людей, человеческих отношений, пугает с каждым днем все больше. Марафоны множатся, как тараканы, и люди несутся, сломя голову, не задумываясь, что новоявленные инфоцыгане просто цинично делают деньги на их комплексах. Ничего личного. Это бизнес, детка.

    — Александра Макарова · книга