114 цитат про «границы» для вдохновения

Собрали 114 цитат на тему «границы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Границы очень важны.

   Границы очень важны.

   — кавказец · сериал
2. «

   — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

   — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

   — Донна Тартт · книга
3. «

   — Мне нравится, что у тебя нет никаких границ. Говоришь, что хочешь и кому хочешь. Это круто, — спокойно произносит он, заставляя Луи улыбнуться. — Иногда у меня из-за этого проблемы.

   — Мне нравится, что у тебя нет никаких границ. Говоришь, что хочешь и кому хочешь. Это круто, — спокойно произносит он, заставляя Луи улыбнуться. — Иногда у меня из-за этого проблемы.

   — Velvetoscar · книга
4. «

   Границы, отделяющие внешность – видимое – и реальность – невидимое – становятся расплывчатыми.

   Границы, отделяющие внешность – видимое – и реальность – невидимое – становятся расплывчатыми.

   — Брет Истон Эллис · книга
5. «

   Я осознала, что наш квартал, Неаполь, Пиза, Флоренция, Милан, Италия – это всего лишь небольшие фрагменты огромного мира, и я не обязана всю жизнь только ими и довольствоваться.

   Я осознала, что наш квартал, Неаполь, Пиза, Флоренция, Милан, Италия – это всего лишь небольшие фрагменты огромного мира, и я не обязана всю жизнь только ими и довольствоваться.

   — Элена Ферранте · книга
6. «

   Я не трус, но я боюсь; все верно. Грань между страхом и инстинктом самосохранения очень тонка, знаете ли.

   Я не трус, но я боюсь; все верно. Грань между страхом и инстинктом самосохранения очень тонка, знаете ли.

   — Павел Корнев · книга
7. «

   Чудовищное и чудесное сливались в какой-то точке; эту-то границу мне хочется закрепить, но чувствую, что мне это совершенно не удается. Почему?

   Чудовищное и чудесное сливались в какой-то точке; эту-то границу мне хочется закрепить, но чувствую, что мне это совершенно не удается. Почему?

   — Владимир Набоков · книга
8. «

   Только глупцы готовы умереть перейдя границы.

   Только глупцы готовы умереть перейдя границы.

   — Алтан Йылдызлы · сериал
9. «

   Стереотипы – границы свободного мышления.

   Стереотипы – границы свободного мышления.
10. «

    Мечта — она на то и мечта, чтобы не иметь границ.

    Мечта — она на то и мечта, чтобы не иметь границ.

    — Леонид Каневский
11. «

    Да брось, Джонатан. Ты мне напоминаешь одного парня, Джейми Гетца. Мы с ним познакомились в Принстоне. Умный был парень и чувство юмора отличное, похож на тебя, но у него были определенные рамки. Он решил, что никогда не сможет перейти их, а на самом деле, это он был единственной преградой.

    Да брось, Джонатан. Ты мне напоминаешь одного парня, Джейми Гетца. Мы с ним познакомились в Принстоне. Умный был парень и чувство юмора отличное, похож на тебя, но у него были определенные рамки. Он решил, что никогда не сможет перейти их, а на самом деле, это он был единственной преградой.

    — Уайатт Боуз / Джейми Гетц · фильм
12. «

    Целый мир лежит у твоих ног. И только ты сам себе ставишь границы.

    Целый мир лежит у твоих ног. И только ты сам себе ставишь границы.
13. «

    Вы ограничены только теми стенами, которые вы сами построили вокруг себя.

    Вы ограничены только теми стенами, которые вы сами построили вокруг себя.

    — Эдди Мёрфи
14. «

    Граница — воображаемая линия между двумя государствами, отделяющая воображаемые права одного от воображаемых прав другого.

    Граница — воображаемая линия между двумя государствами, отделяющая воображаемые права одного от воображаемых прав другого.

    — Амброз Бирс · книга
15. «

    Граница — это вообще вещь загадочная. Приезжая из-за границы в Италию, ты каждый раз заново понимаешь, что итальянские спагетти ВКУС-НЫ-Е. Реально вкусные. Череда сменяющихся моментов «понимания заново» — это, собственно, и есть наша жизнь.

    Граница — это вообще вещь загадочная. Приезжая из-за границы в Италию, ты каждый раз заново понимаешь, что итальянские спагетти ВКУС-НЫ-Е. Реально вкусные. Череда сменяющихся моментов «понимания заново» — это, собственно, и есть наша жизнь.

    — Харуки Мураками · книга
16. «

    — Вам не приходилось слышать про Фредерика Тернера? — Нет, сэр. — Он был историком. Лет сто назад он придумал теорию о границе. Граница — это нечто вроде предохранительного клапана цивилизации, чтобы мы совсем не сошли с ума. Когда появляются люди, не способные жить, как все — безумцы, недовольные, экстремисты — они устремляются на границу. Вот как рождалась Америка. Все сумасшедшие и бунтари в Европе отправились на границу, из которой родились 13 колоний. Потом самые непоседливые двинулись дальше, на запад. Поэтому, в конце концов, все психи оказались в Калифорнии. Тернер умер в 1932-м. Так что он не увидел, что стало с миром, в котором кончились новые границы. Некоторые говорят, что есть ещё границы разума. Они изучают чудесный мир алкоголя и наркотиков, но... Это не та граница. Очередной самообман. Мы придумали ложную границу с компьютерами, которые позволяют людям думать, что они сбежали. Граница с платой за доступ. — А космос? Последняя граница? — «Стар Трек» — это не космос, а телевидение. Тоже мне, граница. И потом, сколько народу побывало в космосе? Нет, настоящая граница здесь, автострада 60. Вот зачем её построили. Это место для тех, кому хочется жить по-другому.

    — Вам не приходилось слышать про Фредерика Тернера? — Нет, сэр. — Он был историком. Лет сто назад он придумал теорию о границе. Граница — это нечто вроде предохранительного клапана цивилизации, чтобы мы совсем не сошли с ума. Когда появляются люди, не способные жить, как все — безумцы, недовольные, экстремисты — они устремляются на границу. Вот как рождалась Америка. Все сумасшедшие и бунтари в Европе отправились на границу, из которой родились 13 колоний. Потом самые непоседливые двинулись дальше, на запад. Поэтому, в конце концов, все психи оказались в Калифорнии. Тернер умер в 1932-м. Так что он не увидел, что стало с миром, в котором кончились новые границы. Некоторые говорят, что есть ещё границы разума. Они изучают чудесный мир алкоголя и наркотиков, но... Это не та граница. Очередной самообман. Мы придумали ложную границу с компьютерами, которые позволяют людям думать, что они сбежали. Граница с платой за доступ. — А космос? Последняя граница? — «Стар Трек» — это не космос, а телевидение. Тоже мне, граница. И потом, сколько народу побывало в космосе? Нет, настоящая граница здесь, автострада 60. Вот зачем её построили. Это место для тех, кому хочется жить по-другому.

    — Боб Коди · фильм
17. «

    Первому из пяти конфликтов после Второй мировой войны было суждено разразиться в маленькой стране, которую и русские и американцы с трудом находили на карте — в Корее. В 1945 году Корее, бывшая японская колония, была разделена между двумя державами по 38-й параллели: юг заняли американцы, север — советские войска. Ким Ир Сен несколько раз обращался к Сталину. <...> Однако 12 января Сталин передумал. Причиной стало высказывание, заброшенное Дином Ачесоном, госсекретарем США в то время. В тот день в своей речи по поводу военной мощи США Ачесон отметил: «линия нашей обороны проходит по алеутским островам к Японии далее через острова Рюкю к Филиппинам». Он забыл про Корею. Это было непростительным упущением. Он упомянул Тайвань, Японию, Филиппины, но только не Корею. Это было глупо, непростительно для такого опытного политика, как Ачесон. Он допустил огромную оплошность. Сталин же расценил её как то, что американцы вновь ослабли. Сталин выдал Ким Ир Сен карт-бланш на дальнейшие действия.

    Первому из пяти конфликтов после Второй мировой войны было суждено разразиться в маленькой стране, которую и русские и американцы с трудом находили на карте — в Корее. В 1945 году Корее, бывшая японская колония, была разделена между двумя державами по 38-й параллели: юг заняли американцы, север — советские войска. Ким Ир Сен несколько раз обращался к Сталину. <...> Однако 12 января Сталин передумал. Причиной стало высказывание, заброшенное Дином Ачесоном, госсекретарем США в то время. В тот день в своей речи по поводу военной мощи США Ачесон отметил: «линия нашей обороны проходит по алеутским островам к Японии далее через острова Рюкю к Филиппинам». Он забыл про Корею. Это было непростительным упущением. Он упомянул Тайвань, Японию, Филиппины, но только не Корею. Это было глупо, непростительно для такого опытного политика, как Ачесон. Он допустил огромную оплошность. Сталин же расценил её как то, что американцы вновь ослабли. Сталин выдал Ким Ир Сен карт-бланш на дальнейшие действия.

    — 1945-1953: От мировой войны к холодной войне (1945-1953: From World War to Cold War) · фильм
18. «

    Граница между сказкой и былью была много тоньше, её легче было миновать.

    Граница между сказкой и былью была много тоньше, её легче было миновать.

    — Патрик Несс · книга
19. «

    Ограничивайте себя во всех вещах, даже в ограничении.

    Ограничивайте себя во всех вещах, даже в ограничении.

    — Петроний
20. «

    Наши ноги и челюсти быстры. Почему же — вожак, дай ответ - Мы затравленно мчимся на выстрел И не пробуем через запрет?

    Наши ноги и челюсти быстры. Почему же — вожак, дай ответ - Мы затравленно мчимся на выстрел И не пробуем через запрет?