— А мне кажется, что она толстая. — Она не толстая. Скорее упитанная. — То есть? — Это значит, что она толстая там, где нужно. — Вы имеете ввиду грудь?
— Руслан, скажите мне, где, где мужчина? Где тот, который скажет: «Вера, мне не важно, что ты шикарно выглядишь, что у тебя грудь третьего размера, что у тебя длинные ноги, шелковистая кожа... Мне важно то, что у тебя внутри, твой внутренний мир! Мне важно то, что ты любишь Чехова. Мне важно то, что ты знаешь три языка. Мне важно то, что ты любишь живопись». Где он?! — Вы любите Чехова? — Руслан, представьте себе. — Знаете три языка? — Даже больше. — Любите живопись? — Очень люблю. — Вера, эта информация делает вашу грудь третьего размера ещё больше.
— Кэрол, ты не против, если Джо задаст тебе пару вопросов о грудном вскармливании? — Конечно. — Это больно? — По началу да, но сейчас уже нет. — Скажи, и много у тебя молока? — Ему хватает. — А еще вот! Если он дунет в одну грудь, другая станет больше?
— Мистер Крик! — Да, что такое? — Вы пялитесь на мои сиськи! — А? Я что? Нет, это вряд ли... Это не в моём стиле... А если и пялился, то... исключительно как представитель правительства!
Мне пришлось наклониться и пошевелить груди, чтобы лифчик сел правильно. Они оба на меня глазели, а я из упрямства не стала отворачиваться. Зебровски глазел, потому что он жизнерадостный козел, а Дольф — потому что злился.