36 цитат про «Красивые цитаты про грусть», которые захочется сохранить

Собрали 36 цитат на тему «Красивые цитаты про грусть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Сколько дней мы в разлуке, мой друг дорогой, - Дикий рис уже вырос у наших ворот. И цикада смирилась с осенней порой, Но от холода плачет всю ночь напролет. Огоньки светляков потушила роса, В белом инее ветви ползучие лоз. Вот и я рукавом закрываю глаза, Плачу, друг дорогой, и не выплачу слёз.

   Сколько дней мы в разлуке, мой друг дорогой, - Дикий рис уже вырос у наших ворот. И цикада смирилась с осенней порой, Но от холода плачет всю ночь напролет. Огоньки светляков потушила роса, В белом инее ветви ползучие лоз. Вот и я рукавом закрываю глаза, Плачу, друг дорогой, и не выплачу слёз.

   — Ли Бо
2. «

   Ты не грусти если я исчезну, Смело ступая на млечный путь, Благословляет невинных бездна, Грешных поглотит когда-нибудь.

   Ты не грусти если я исчезну, Смело ступая на млечный путь, Благословляет невинных бездна, Грешных поглотит когда-нибудь.
3. «

   Дорогою до боли мне знакомой, В туманных улицах столицы Глазами нищими прошу воды У плачущего небосклона...

   Дорогою до боли мне знакомой, В туманных улицах столицы Глазами нищими прошу воды У плачущего небосклона...
4. «

   Взгляни, взгляни — по небу голубому, Как легкий дым, несутся облака,- Так грусть пройдет по сердцу молодому, Его, как сон, касаяся слегка!

   Взгляни, взгляни — по небу голубому, Как легкий дым, несутся облака,- Так грусть пройдет по сердцу молодому, Его, как сон, касаяся слегка!

   — Василий Иванович Красов
5. «

   Ты ждёшь, Лизавета, От друга привета. Ты не спишь до рассвета, Все грустишь обо мне. Одержим победу, К тебе я приеду На горячем боевом коне.

   Ты ждёшь, Лизавета, От друга привета. Ты не спишь до рассвета, Все грустишь обо мне. Одержим победу, К тебе я приеду На горячем боевом коне.

   — Вася Гайворон · фильм
6. «

   Не прикасайтесь к моей израненной душе. Я рассталась с невероятно красивым мужчиной. Рассталась... Я рассталась... Раньше он был садовником в моем доме, другом... Но, он разбил мое сердце вдребезги. И я рассталась... Я рассталась... рассталась.

   Не прикасайтесь к моей израненной душе. Я рассталась с невероятно красивым мужчиной. Рассталась... Я рассталась... Раньше он был садовником в моем доме, другом... Но, он разбил мое сердце вдребезги. И я рассталась... Я рассталась... рассталась.

   — Лейла · сериал
7. «

   Лишь по небу тихо Сползла погодя На бархат заката Слезинка дождя...

   Лишь по небу тихо Сползла погодя На бархат заката Слезинка дождя...

   — Михаил Светлов
8. «

   Les roses étaient toutes rouges Et les lierres étaient tout noirs.

   Les roses étaient toutes rouges Et les lierres étaient tout noirs.

   — Поль Верлен
9. «

   А ви думали, що Україна так просто? Україна — це супер! Україна — це ексклюзив. По ній пройшли всі катки історії. На ній відпрацьовані всі види випробувань. Вона загартована найвищим гартом. В умовах сучасного світу їй немає ціни.

   А ви думали, що Україна так просто? Україна — це супер! Україна — це ексклюзив. По ній пройшли всі катки історії. На ній відпрацьовані всі види випробувань. Вона загартована найвищим гартом. В умовах сучасного світу їй немає ціни.
10. «

    Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

    Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

    — Милан Кундера · книга
11. «

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Я давно свою грусть отпустила, О тебе можно только мечтать, И откуда взялась эта сила, Я хочу научиться летать.

    Я давно свою грусть отпустила, О тебе можно только мечтать, И откуда взялась эта сила, Я хочу научиться летать.
13. «

    ...вливалась в мою душу весенняя грусть, сладкая и нежная, исполненная беспокойных ожиданий и смутных предчувствий, – поэтическая грусть, делающая в ваших глазах всех женщин хорошенькими и всегда приправленная неопределенными сожалениями о прошлых вёснах.

    ...вливалась в мою душу весенняя грусть, сладкая и нежная, исполненная беспокойных ожиданий и смутных предчувствий, – поэтическая грусть, делающая в ваших глазах всех женщин хорошенькими и всегда приправленная неопределенными сожалениями о прошлых вёснах.

    — Александр Куприн · книга
14. «

    Ноги солнца согнулись в коленках, тени стали длинными и бледными — наступила зима. Испарившиеся мечты, души, заветные желания, превратившись в мрачные тучи, изо дня в день не пропускали лучей солнца, и поэтому наступившая зима была очень холодной.

    Ноги солнца согнулись в коленках, тени стали длинными и бледными — наступила зима. Испарившиеся мечты, души, заветные желания, превратившись в мрачные тучи, изо дня в день не пропускали лучей солнца, и поэтому наступившая зима была очень холодной.

    — Кобо Абэ · книга
15. «

    Потрескивали дрова в огне, по дому растекалось тепло и запах маминого яблочного пирога. В лесу звенела ночная прохлада. Веяло грустью, первым снегом и ноябрём.

    Потрескивали дрова в огне, по дому растекалось тепло и запах маминого яблочного пирога. В лесу звенела ночная прохлада. Веяло грустью, первым снегом и ноябрём.

    — Ульяна Сергеева · книга
16. «

    Если под боком нет океана, сойдет и бассейн. Если нет бассейна, включи душ. Тогда можешь кричать, выть и рыдать сколько тебе влезет, и никто об этом не узнает, никто не услышит. Когда-нибудь этим пользовался?

    Если под боком нет океана, сойдет и бассейн. Если нет бассейна, включи душ. Тогда можешь кричать, выть и рыдать сколько тебе влезет, и никто об этом не узнает, никто не услышит. Когда-нибудь этим пользовался?

    — Рэй Брэдбери · книга
17. «

    Осенью я, девочка, старше становлюсь, Разбираю пальцами заспанность ветвей, Цепким сердцем слушаю дождевую грусть. Осенью я, девочка, чувствую острей. Ветер глажу ласково — подставляет бок И летит над крышами пением цевниц. Осенью я верую в то, что рядом Бог. Осенью размешан я с перелетом птиц. Кажется, мгновение — и исчезнет все, Отцветет, отмается, вылетит из уст, Разольется ливнями, потеряет ось. Осенью я, девочка, тихим становлюсь.

    Осенью я, девочка, старше становлюсь, Разбираю пальцами заспанность ветвей, Цепким сердцем слушаю дождевую грусть. Осенью я, девочка, чувствую острей. Ветер глажу ласково — подставляет бок И летит над крышами пением цевниц. Осенью я верую в то, что рядом Бог. Осенью размешан я с перелетом птиц. Кажется, мгновение — и исчезнет все, Отцветет, отмается, вылетит из уст, Разольется ливнями, потеряет ось. Осенью я, девочка, тихим становлюсь.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    В раздумьях грустных, Рвётся мыслей беглых вереница... Ах, в каком убранстве пышном Вышла осень на берег реки Намида, Где листья слёзных клёнов рдеют...

    В раздумьях грустных, Рвётся мыслей беглых вереница... Ах, в каком убранстве пышном Вышла осень на берег реки Намида, Где листья слёзных клёнов рдеют...

    — Киёвара Фукаябу
19. «

    Я верю, мы нашли, что прожить в этой жизни. Обрели людей, к которым прониклись. Постигли ценности и идеалы. И, наконец-то, себя в себе отыскали.

    Я верю, мы нашли, что прожить в этой жизни. Обрели людей, к которым прониклись. Постигли ценности и идеалы. И, наконец-то, себя в себе отыскали.

    — Хардли Хавелок
20. «

    Солнце зашло, Облака изорваны в клочья, И луны еще нет! О вечернее небо, Как похоже ты на меня!

    Солнце зашло, Облака изорваны в клочья, И луны еще нет! О вечернее небо, Как похоже ты на меня!

    — Исикава Такубоку