70 цитат по теме «христианство со смыслом» без воды

70 цитат про «христианство со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ни у одного народа вера в бессмертие не была так глубока, как у кельтов: там можно было брать взаймы деньги с тем, чтоб отдавать их на том свете. Набожным ростовщикам-христианам следовало бы брать с них пример.

   Ни у одного народа вера в бессмертие не была так глубока, как у кельтов: там можно было брать взаймы деньги с тем, чтоб отдавать их на том свете. Набожным ростовщикам-христианам следовало бы брать с них пример.

   — Генрих Гейне
2. «

   По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены.

   По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены.

   — Апостол Павел · книга
3. «

   Христианское познание преподает скорбь. «Во многой премудрости много печали». Но печаль есть двух родов, говорит апостол Павел. Печаль о мире производит смерть, а печаль о Боге — дар покаяния.

   Христианское познание преподает скорбь. «Во многой премудрости много печали». Но печаль есть двух родов, говорит апостол Павел. Печаль о мире производит смерть, а печаль о Боге — дар покаяния.

   — Иеромонах Василий (Росляков)
4. «

   Во всяком случае, несомненно, что еврейское могущество в Европе с каждым днем возрастает, что евреи сознают свою власть и уже начинают, можно сказать, являться воинствующим, агрессивным элементом в обществах христианских. В Западной Европе в их руках две державные силы – биржа и пресса. Это такие силы, перед которыми уже почти немощно всякое нееврейское слово, всякое наше обличение или предостережение.

   Во всяком случае, несомненно, что еврейское могущество в Европе с каждым днем возрастает, что евреи сознают свою власть и уже начинают, можно сказать, являться воинствующим, агрессивным элементом в обществах христианских. В Западной Европе в их руках две державные силы – биржа и пресса. Это такие силы, перед которыми уже почти немощно всякое нееврейское слово, всякое наше обличение или предостережение.

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
5. «

   Христианство — это не про то, какими должны быть окружающие тебя люди. Христианство — это про то, каким должен быть ты, независимо от того, какие люди тебя окружают.

   Христианство — это не про то, какими должны быть окружающие тебя люди. Христианство — это про то, каким должен быть ты, независимо от того, какие люди тебя окружают.

   — Протоиерей Димитрий Смирнов
6. «

   Мы обязаны евреям системой этики, на которой выстроена вся наша христианская цивилизация.

   Мы обязаны евреям системой этики, на которой выстроена вся наша христианская цивилизация.

   — Уинстон Черчилль
7. «

   Утешение таково: поскольку нам возвещается, что наша праведность есть праведность Иисуса Христа, вменяемая нам, то нам не приличествует сомневаться, что с такой праведностью мы можем устоять пред судом Божиим. Праведность Христова совершенна; Отец уже принял её как наше искупление; значит, Он не отнимет её от нас. Она изглаждает все наши грехи, какие мы всё ещё вынуждены против воли претерпевать в себе; покрытые Христовой всеобъемлющей праведностью, они не взыдут на суд Божий. Стало быть, нам нечего опасаться, если только мы пребываем в искреннем покаянии и вере: пред Богом мы оправданы. Умирая в вере, мы предстанем пред Божиим судом без единого греха; ибо все они омыты Кровью Иисуса Христа, и верою это усваивается нам.

   Утешение таково: поскольку нам возвещается, что наша праведность есть праведность Иисуса Христа, вменяемая нам, то нам не приличествует сомневаться, что с такой праведностью мы можем устоять пред судом Божиим. Праведность Христова совершенна; Отец уже принял её как наше искупление; значит, Он не отнимет её от нас. Она изглаждает все наши грехи, какие мы всё ещё вынуждены против воли претерпевать в себе; покрытые Христовой всеобъемлющей праведностью, они не взыдут на суд Божий. Стало быть, нам нечего опасаться, если только мы пребываем в искреннем покаянии и вере: пред Богом мы оправданы. Умирая в вере, мы предстанем пред Божиим судом без единого греха; ибо все они омыты Кровью Иисуса Христа, и верою это усваивается нам.

   — Филипп Якоб Шпенер
8. «

   Ранние христиане идеализировали нищету, и до сих пор монахи многих орденов дают обет бедности. Раввины, наоборот, считали бедность проклятием: «Нет в мире ничего тяжелее бедности, ибо человек, раздавленный бедностью, словно раздавлен всеми бедами этого мира…»

   Ранние христиане идеализировали нищету, и до сих пор монахи многих орденов дают обет бедности. Раввины, наоборот, считали бедность проклятием: «Нет в мире ничего тяжелее бедности, ибо человек, раздавленный бедностью, словно раздавлен всеми бедами этого мира…»

   — Иосиф Телушкин · книга
9. «

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   — Антоний Сурожский
10. «

    Вот, ты называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины: как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: «не прелюбодействуй», прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь. Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников. Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание? И необрезанный по природе, исполняющий закон, не осудит ли тебя, преступника закона при Писании и обрезании? Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

    Вот, ты называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины: как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: «не прелюбодействуй», прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь. Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников. Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание? И необрезанный по природе, исполняющий закон, не осудит ли тебя, преступника закона при Писании и обрезании? Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

    — Апостол Павел · книга
11. «

    Итак будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах. Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов.

    Итак будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах. Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов.

    — Апостол Пётр · книга
12. «

    Ты имеешь веру? имей ее сам в себе, пред Богом. Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает. А сомневающийся, если ест, осуждается, потому что не по вере; а все, что не по вере, грех.

    Ты имеешь веру? имей ее сам в себе, пред Богом. Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает. А сомневающийся, если ест, осуждается, потому что не по вере; а все, что не по вере, грех.

    — Апостол Павел · книга
13. «

    И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего.

    И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего.

    — Евангелие от Иоанна · книга
14. «

    — А Великий Дух — это другое имя Бога, ну, Папы Иисуса, да? — Думаю, да. Это хорошее имя для Бога, потому что Он Дух и Он велик. — Тогда почему Он такой плохой? — А что ты понимаешь под словом «плохой»? — Ну, Великий Дух заставил принцессу прыгнуть с утеса, а Иисуса — умереть на кресте. Мне кажется, что это плохо. Мак был поражён. Он не нашёлся, что ответить. Девочка 6 с половиной лет задавала вопросы, над которыми веками бьются мудрецы. — Дорогая моя, Иисус не думал о Своём Отце плохо. Иисус знал, что в сердце Отца живёт любовь, и Он очень любил Своего Сына. Отец не посылал Сына умирать. Иисус сам выбрал смерть, потому что Он и Его Отец любили и тебя, и меня, и все на земле. Он спас нас от болезни, как спасла принцесса.

    — А Великий Дух — это другое имя Бога, ну, Папы Иисуса, да? — Думаю, да. Это хорошее имя для Бога, потому что Он Дух и Он велик. — Тогда почему Он такой плохой? — А что ты понимаешь под словом «плохой»? — Ну, Великий Дух заставил принцессу прыгнуть с утеса, а Иисуса — умереть на кресте. Мне кажется, что это плохо. Мак был поражён. Он не нашёлся, что ответить. Девочка 6 с половиной лет задавала вопросы, над которыми веками бьются мудрецы. — Дорогая моя, Иисус не думал о Своём Отце плохо. Иисус знал, что в сердце Отца живёт любовь, и Он очень любил Своего Сына. Отец не посылал Сына умирать. Иисус сам выбрал смерть, потому что Он и Его Отец любили и тебя, и меня, и все на земле. Он спас нас от болезни, как спасла принцесса.

    — Уильям Пол Янг · книга
15. «

    — И это по-христиански? Око за око? — Неверующие всегда хотят, чтобы другие люди действовали по отношению к ним согласно христианским взглядам.

    — И это по-христиански? Око за око? — Неверующие всегда хотят, чтобы другие люди действовали по отношению к ним согласно христианским взглядам.

    — Орсон Скотт Кард · книга
16. «

    Христианское решение находить мир безобразным и скверным сделало мир безобразным и скверным.

    Христианское решение находить мир безобразным и скверным сделало мир безобразным и скверным.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
17. «

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

    Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

    — Василий Розанов · книга
19. «

    Петр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.

    Петр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.

    — Апостол Пётр · книга
20. «

    И невозможно верить в вечный рациональный мир. Недаром Апокалипсис пророчествует о войнах. И не предвидит христианство мирного и безболезненного окончания мировой истории. Внизу отражается то же, что и наверху, на земле то же, что и на небе. А вверху, на небе, ангелы Божьи борются с ангелами сатаны. Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война. И на землю Христос принес не мир, но меч. В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до конца искупления креста в тьме и зле.

    И невозможно верить в вечный рациональный мир. Недаром Апокалипсис пророчествует о войнах. И не предвидит христианство мирного и безболезненного окончания мировой истории. Внизу отражается то же, что и наверху, на земле то же, что и на небе. А вверху, на небе, ангелы Божьи борются с ангелами сатаны. Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война. И на землю Христос принес не мир, но меч. В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до конца искупления креста в тьме и зле.

    — Николай Александрович Бердяев