218 цитат про «христианство», проверенных временем

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 218 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Кстати, не очень обольщайся по поводу этих реликвий. Обломков креста я перевидал очень много и в самых разных церквах. Если все они подлинные, значит, нашего Господа терзали не на двух скрещённых брёвнах, а на целом заборе...

   Кстати, не очень обольщайся по поводу этих реликвий. Обломков креста я перевидал очень много и в самых разных церквах. Если все они подлинные, значит, нашего Господа терзали не на двух скрещённых брёвнах, а на целом заборе...

   — Умберто Эко · книга
2. «

   И невозможно верить в вечный рациональный мир. Недаром Апокалипсис пророчествует о войнах. И не предвидит христианство мирного и безболезненного окончания мировой истории. Внизу отражается то же, что и наверху, на земле то же, что и на небе. А вверху, на небе, ангелы Божьи борются с ангелами сатаны. Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война. И на землю Христос принес не мир, но меч. В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до конца искупления креста в тьме и зле.

   И невозможно верить в вечный рациональный мир. Недаром Апокалипсис пророчествует о войнах. И не предвидит христианство мирного и безболезненного окончания мировой истории. Внизу отражается то же, что и наверху, на земле то же, что и на небе. А вверху, на небе, ангелы Божьи борются с ангелами сатаны. Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война. И на землю Христос принес не мир, но меч. В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до конца искупления креста в тьме и зле.

   — Николай Александрович Бердяев
3. «

   Будем молить Господа отдалить от нас смертный час, чтобы жить ещё многая лета, но при этом помолимся и о том, чтобы годы не проходили впустую — в том числе и сегодняшний день. Будем стараться использовать те обстоятельства и события, которые Господь посылает нам, для укрепления и роста. В противном случае мы не будем видеть смысла в том, что происходит в нашей жизни с самого утра. Господь посылает нам уроки, цель которых — сделать нашу душу сильнее. Урок терпения — а ты его не усвоил сегодня утром, потому что разозлился, опоздав на автобус; урок смирения — его ты тоже не усвоил, потому что, когда на работе тебе нагрубил, ты про себя обругал этих людей; урок любви — а вот этот урок ты выучил, пропустив на пешеходном переходе человека вперёд тебя. «Пусть проходит, — подумал ты, — ничего страшного». Всё это — уроки, и хотелось бы, чтобы они не оказались напрасными.

   Будем молить Господа отдалить от нас смертный час, чтобы жить ещё многая лета, но при этом помолимся и о том, чтобы годы не проходили впустую — в том числе и сегодняшний день. Будем стараться использовать те обстоятельства и события, которые Господь посылает нам, для укрепления и роста. В противном случае мы не будем видеть смысла в том, что происходит в нашей жизни с самого утра. Господь посылает нам уроки, цель которых — сделать нашу душу сильнее. Урок терпения — а ты его не усвоил сегодня утром, потому что разозлился, опоздав на автобус; урок смирения — его ты тоже не усвоил, потому что, когда на работе тебе нагрубил, ты про себя обругал этих людей; урок любви — а вот этот урок ты выучил, пропустив на пешеходном переходе человека вперёд тебя. «Пусть проходит, — подумал ты, — ничего страшного». Всё это — уроки, и хотелось бы, чтобы они не оказались напрасными.

   — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
4. «

   Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим;

   Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим;

   — Апостол Павел · книга
5. «

   Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

   Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

   — Генри Миллер · книга
6. «

   Без воздержания, лишения, твердости характера и жертв нельзя быть ни христианкой, ни женой, ни матерью, ни проводницей.

   Без воздержания, лишения, твердости характера и жертв нельзя быть ни христианкой, ни женой, ни матерью, ни проводницей.

   — Георгий Орлов · книга
7. «

   — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

   — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

   — Франсин Риверс · книга
8. «

   ...христианский мир мало знает Православие. Знают только внешние и по преимуществу отрицательные стороны Православной Церкви, но не внутренние, духовные сокровища.

   ...христианский мир мало знает Православие. Знают только внешние и по преимуществу отрицательные стороны Православной Церкви, но не внутренние, духовные сокровища.

   — Николай Александрович Бердяев
9. «

   Христианин никого ни к чему не принуждает, кроме себя — по собственной воле и соразмерно собственным силам.

   Христианин никого ни к чему не принуждает, кроме себя — по собственной воле и соразмерно собственным силам.

   — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
10. «

    Один пьяный поп сделает больше зла для христианства, чем 10 атеистических институтов вместе взятых.

    Один пьяный поп сделает больше зла для христианства, чем 10 атеистических институтов вместе взятых.

    — Алексей Ильич Осипов
11. «

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
12. «

    Христианство проповедует лишь рабство и зависимость. Его дух слишком благоприятен для тирании, чтобы она постоянно этим не пользовалась.

    Христианство проповедует лишь рабство и зависимость. Его дух слишком благоприятен для тирании, чтобы она постоянно этим не пользовалась.

    — Жан-Жак Руссо
13. «

    Самое великое занятие на земле — это молиться Богу.

    Самое великое занятие на земле — это молиться Богу.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
14. «

    Делай добро, даже если не хочется или не можется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог.

    Делай добро, даже если не хочется или не можется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог.

    — Ирина Богданова · книга
15. «

    ... Что самое трудное в христианском учении? Любить всех людей одинаково — что ближних, что дальних...

    ... Что самое трудное в христианском учении? Любить всех людей одинаково — что ближних, что дальних...

    — Борис Акунин · книга
16. «

    Мы хотим донести до детей, что церковь необходима и является источником и центром жизни, потому что Христос необходим нам и является источником и центром нашей жизни. Соединение наших домов с Церковью — это то, как мы отвечаем на скуку в церкви. Церковь очень скучна, если мы не участвуем в том, что в ней происходит. Если мы не понимаем литургию, псалмы, чтения, образы и звуки церкви — трудно быть внимательным. Чем ближе дети знакомятся с тем, что они видят, слышат и обоняют в церкви, тем охотнее они участвуют в ее жизни. Мы помогаем им вовлечься в литургическую жизнь Церкви, привнося обычаи Церкви в наши дома.

    Мы хотим донести до детей, что церковь необходима и является источником и центром жизни, потому что Христос необходим нам и является источником и центром нашей жизни. Соединение наших домов с Церковью — это то, как мы отвечаем на скуку в церкви. Церковь очень скучна, если мы не участвуем в том, что в ней происходит. Если мы не понимаем литургию, псалмы, чтения, образы и звуки церкви — трудно быть внимательным. Чем ближе дети знакомятся с тем, что они видят, слышат и обоняют в церкви, тем охотнее они участвуют в ее жизни. Мы помогаем им вовлечься в литургическую жизнь Церкви, привнося обычаи Церкви в наши дома.

    — Филип Мамалакис · книга
17. «

    Русские носят в себе христианские добродетели как изначальные национальные черты. Без преувеличения можно говорить о врожденном христианстве русской, а может быть, и славянской души. Русские были христианами до того, как приняли христианство. Они были христианами без Христа. Поэтому на русской почве христианство привилось без сопротивления и распространялось без размахивания мечом.

    Русские носят в себе христианские добродетели как изначальные национальные черты. Без преувеличения можно говорить о врожденном христианстве русской, а может быть, и славянской души. Русские были христианами до того, как приняли христианство. Они были христианами без Христа. Поэтому на русской почве христианство привилось без сопротивления и распространялось без размахивания мечом.

    — Вальтер Шубарт
18. «

    Слово «христианство» основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте.

    Слово «христианство» основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
19. «

    Церковь учит нас почитанию икон, что на языке воспитания означает уважение детей и установление чётких границ в воспитании.

    Церковь учит нас почитанию икон, что на языке воспитания означает уважение детей и установление чётких границ в воспитании.

    — Филип Мамалакис · книга
20. «

    Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

    Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

    — Уильям Пол Янг · книга