101 цитата про «ирония», проверенных временем

Тема «ирония» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 101 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Да, это было полезно. - В самом деле? — Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы. — Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

   — Да, это было полезно. - В самом деле? — Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы. — Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

   — Джонатан Страуд · книга
2. «

   Если мужчина дарит вам только воздушные замки, дарите ему только воздушные поцелуи!

   Если мужчина дарит вам только воздушные замки, дарите ему только воздушные поцелуи!
3. «

   Если кто-то сказал тебе: «Дурак!», не спеши обижаться. Возможно, он просто представился)

   Если кто-то сказал тебе: «Дурак!», не спеши обижаться. Возможно, он просто представился)
4. «

   Купец, отправляясь в плавание: — Что тебе привезти, доченька младшенькая? — Привези мне, батюшка, чудище страшное для сексуальных утех и извращений! — Да ты что, доченька, я же отец тебе, я не могу этого позволить! — (вздыхая) Хорошо, пойдем по длинному пути! Привези мне, батюшка, цветочек аленький!!!

   Купец, отправляясь в плавание: — Что тебе привезти, доченька младшенькая? — Привези мне, батюшка, чудище страшное для сексуальных утех и извращений! — Да ты что, доченька, я же отец тебе, я не могу этого позволить! — (вздыхая) Хорошо, пойдем по длинному пути! Привези мне, батюшка, цветочек аленький!!!
5. «

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   — Евгений Лукин · книга
6. «

   — Эх, княже... Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь масштабное? Попасть, так сказать, в историю?.. — Вот сколько себя помню, с тобой как раз очень легко в историю попасть. Очень! И даже не попасть, а вляпаться!

   — Эх, княже... Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь масштабное? Попасть, так сказать, в историю?.. — Вот сколько себя помню, с тобой как раз очень легко в историю попасть. Очень! И даже не попасть, а вляпаться!

   — Князь Киевский · мультфильм
7. «

   Будь твердым как лёд, подвижным как вода, и пфффффф как пар.

   Будь твердым как лёд, подвижным как вода, и пфффффф как пар.
8. «

   — Хорошо, друзья, — наконец произнес он. — Действительно хорошо... Мы хорошо поели, изрядно поговорили и наинтриговались до государственной измены.

   — Хорошо, друзья, — наконец произнес он. — Действительно хорошо... Мы хорошо поели, изрядно поговорили и наинтриговались до государственной измены.

   — Дэн Абнетт · книга
9. «

   Вовремя заткнуться — большой талант… Которым я, к сожалению, не обладаю…)))

   Вовремя заткнуться — большой талант… Которым я, к сожалению, не обладаю…)))
10. «

    Завидую своему ноутбуку … всю жизнь то в режиме питания, то в режиме сна)))

    Завидую своему ноутбуку … всю жизнь то в режиме питания, то в режиме сна)))
11. «

    Не говорите, что у вас всё хорошо — не злите людей. Не говорите, что у вас всё плохо, и как вам трудно — не радуйте врагов. И вообще: меньше говорите, пусть окружающие спят крепче.

    Не говорите, что у вас всё хорошо — не злите людей. Не говорите, что у вас всё плохо, и как вам трудно — не радуйте врагов. И вообще: меньше говорите, пусть окружающие спят крепче.
12. «

    Неужели ни одна жопа в этой грёбаной дыре не слышала слова «ирония»?!

    Неужели ни одна жопа в этой грёбаной дыре не слышала слова «ирония»?!

    — Ирвин Уэлш · книга
13. «

    Любая система становится тюрьмой, если предаваться ей без остатка и без иронии.

    Любая система становится тюрьмой, если предаваться ей без остатка и без иронии.

    — Эрика Джонг · книга
14. «

    Кто губы накачивает, кто сиськи вставляет, кто задницу увеличивает... Да поймите вы наконец, сколько Жигуль не тюнингуй, Мерседес НЕ получится!..)

    Кто губы накачивает, кто сиськи вставляет, кто задницу увеличивает... Да поймите вы наконец, сколько Жигуль не тюнингуй, Мерседес НЕ получится!..)
15. «

    Я как лекарь считаю, что внутренний мир человека лучше всего раскрывается на операционном столе.

    Я как лекарь считаю, что внутренний мир человека лучше всего раскрывается на операционном столе.

    — Анатолий Дроздов · книга
16. «

    Если что-то само плывет к вам в руки, присмотритесь — возможно, оно просто не тонет.

    Если что-то само плывет к вам в руки, присмотритесь — возможно, оно просто не тонет.
17. «

    Ирония — последняя стадия разочарования.

    Ирония — последняя стадия разочарования.

    — Анатоль Франс
18. «

    То, что мы считаем бурной молодостью, люди называют — алкогольной зависимостью!)

    То, что мы считаем бурной молодостью, люди называют — алкогольной зависимостью!)
19. «

    В семье спор, кто пойдет за сыном в детсад… Муж: — Я ТЕ ШУБУ ПОДАРИЛ? Жена: — ПОДАРИЛ! — ЗИМНИЕ САПОГИ ПОДАРИЛ? — ПОДАРИЛ! — Нуу вот и иди за сыном! — А, почему не ты? — В чем? В носках и с пенкой для бритья?

    В семье спор, кто пойдет за сыном в детсад… Муж: — Я ТЕ ШУБУ ПОДАРИЛ? Жена: — ПОДАРИЛ! — ЗИМНИЕ САПОГИ ПОДАРИЛ? — ПОДАРИЛ! — Нуу вот и иди за сыном! — А, почему не ты? — В чем? В носках и с пенкой для бритья?
20. «

    Шампанское — пена для укладки в постель...

    Шампанское — пена для укладки в постель...