103 цитаты «ирония»: от классиков до современников

Тема «ирония» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 103 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Умные мысли приходят лишь тогда, когда все глупости уже сделаны!!! …)))

   Умные мысли приходят лишь тогда, когда все глупости уже сделаны!!! …)))
2. «

   Иногда ирония должна восстановить то, что разрушил пафос.

   Иногда ирония должна восстановить то, что разрушил пафос.

   — Станислав Ежи Лец
3. «

   Если мужчина обещает женщине НЕПОВТОРИМЫЙ секс, то будьте готовы к тому что он будет ОДИН раз!..))

   Если мужчина обещает женщине НЕПОВТОРИМЫЙ секс, то будьте готовы к тому что он будет ОДИН раз!..))
4. «

   Если мужчина дарит вам только воздушные замки, дарите ему только воздушные поцелуи!

   Если мужчина дарит вам только воздушные замки, дарите ему только воздушные поцелуи!
5. «

   Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ, родившихся под этим небом, какими бы важными персонами они не были. А хороший собеседник, на мой вкус, совершенно немыслим без лошадиной дозы иронии, каковой по моему глубокому убеждению, должна приправляться каждая вторая фраза — как минимум!

   Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ, родившихся под этим небом, какими бы важными персонами они не были. А хороший собеседник, на мой вкус, совершенно немыслим без лошадиной дозы иронии, каковой по моему глубокому убеждению, должна приправляться каждая вторая фраза — как минимум!

   — Макс Фрай · книга
6. «

   Китайцы взломали сервер Пентагона. 1. Каждый китаец попробовал один пароль. 2. Каждый второй пароль был «Мао Цзедун». 3. На 74357181-й попытке — сервер согласился, что у него пароль «Мао Цзедун»

   Китайцы взломали сервер Пентагона. 1. Каждый китаец попробовал один пароль. 2. Каждый второй пароль был «Мао Цзедун». 3. На 74357181-й попытке — сервер согласился, что у него пароль «Мао Цзедун»
7. «

   Мы ныне рано узнаем подлость и пошлость житейскую, едва не в пеленках обличаем и протестуем, все поражено иронией и смехом сквозь слезы. Неподделен этот смех, законен, из души он идет, — но легче ль оттого?

   Мы ныне рано узнаем подлость и пошлость житейскую, едва не в пеленках обличаем и протестуем, все поражено иронией и смехом сквозь слезы. Неподделен этот смех, законен, из души он идет, — но легче ль оттого?

   — Николай Герасимович Помяловский · книга
8. «

   Как приятно, когда после вечеринки просыпаешься и видишь — все разрушено, погромлено... гора немытой посуды... а дом не твой...))

   Как приятно, когда после вечеринки просыпаешься и видишь — все разрушено, погромлено... гора немытой посуды... а дом не твой...))
9. «

   Когда я бежал за двумя зайцами, то ни одного не поймал. Когда два зайца бежали за мной, то очень быстро поймали меня.

   Когда я бежал за двумя зайцами, то ни одного не поймал. Когда два зайца бежали за мной, то очень быстро поймали меня.

   — Александр Куберский · книга
10. «

    Мысли как волосы: у кого-то темные. У кого-то светлые. У кого-то грязные. У кого-то редкие. А у кого-то их совсем нет...)

    Мысли как волосы: у кого-то темные. У кого-то светлые. У кого-то грязные. У кого-то редкие. А у кого-то их совсем нет...)
11. «

    Как говорил кто-то у Чехова и моя покойная нянька, все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы. А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом.

    Как говорил кто-то у Чехова и моя покойная нянька, все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы. А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом.

    — Александр Анатольевич Ширвиндт
12. «

    Чем красивее женщина, тем сложнее личная жизнь… Судя по моей личной жизни, я очень и очень красивая …)))

    Чем красивее женщина, тем сложнее личная жизнь… Судя по моей личной жизни, я очень и очень красивая …)))
13. «

    Чтобы быть ужаленным иронией, не обязательно ее понимать.

    Чтобы быть ужаленным иронией, не обязательно ее понимать.

    — Эдит Уортон · книга
14. «

    Самые совершенные юмор и ирония обычно рождаются абсолютно неосознанно.

    Самые совершенные юмор и ирония обычно рождаются абсолютно неосознанно.

    — Сэмюэль Батлер
15. «

    Ирония вам не к лицу. Она делает вас беззащитным.

    Ирония вам не к лицу. Она делает вас беззащитным.

    — Джон Фаулз · книга
16. «

    Шампанское — пена для укладки в постель...

    Шампанское — пена для укладки в постель...
17. «

    Рабочая столовая: — А у вас салат сегодняшний? — Я те больше скажу, он еще и завтрашний!!!

    Рабочая столовая: — А у вас салат сегодняшний? — Я те больше скажу, он еще и завтрашний!!!
18. «

    Один день в неделю просто будь собой. В остальные шесть дней восстанавливай репутацию.

    Один день в неделю просто будь собой. В остальные шесть дней восстанавливай репутацию.
19. «

    — Эх, княже... Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь масштабное? Попасть, так сказать, в историю?.. — Вот сколько себя помню, с тобой как раз очень легко в историю попасть. Очень! И даже не попасть, а вляпаться!

    — Эх, княже... Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь масштабное? Попасть, так сказать, в историю?.. — Вот сколько себя помню, с тобой как раз очень легко в историю попасть. Очень! И даже не попасть, а вляпаться!

    — Князь Киевский · мультфильм
20. «

    Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

    Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

    — Евгений Лукин · книга