225 коротких цитат по теме «ирония»

Тема «ирония» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 225 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Жука содержали во внешнем помещении, когда затонул первый хэликэрриер. Воспользовавшись суматохой, он сбежал. Собирался устроить здесь погром, но при виде тебя явно решил взять реванш. — Ну надо же! Почему я не так популярен в школе?..

   — Жука содержали во внешнем помещении, когда затонул первый хэликэрриер. Воспользовавшись суматохой, он сбежал. Собирался устроить здесь погром, но при виде тебя явно решил взять реванш. — Ну надо же! Почему я не так популярен в школе?..

   — Ник Фьюри · мультфильм
2. «

   Чай с иронией — почти как с корицей... имеет свой неповторимый вкус и оставляет послевкусие.

   Чай с иронией — почти как с корицей... имеет свой неповторимый вкус и оставляет послевкусие.

   — Александр Андерсон · книга
3. «

   Не говорите, что у вас всё хорошо — не злите людей. Не говорите, что у вас всё плохо, и как вам трудно — не радуйте врагов. И вообще: меньше говорите, пусть окружающие спят крепче.

   Не говорите, что у вас всё хорошо — не злите людей. Не говорите, что у вас всё плохо, и как вам трудно — не радуйте врагов. И вообще: меньше говорите, пусть окружающие спят крепче.
4. «

   Надо было попасть в тюрьму, чтобы услышать такое.

   Надо было попасть в тюрьму, чтобы услышать такое.

   — Ретт Батлер · фильм
5. «

   ... Когда совершенно понял иронию, ты всего в шаге от понимания лицемерия.

   ... Когда совершенно понял иронию, ты всего в шаге от понимания лицемерия.

   — Реджинальд Дарнелл Хантер
6. «

   Как иронично, правосудие всегда происходит из зла.

   Как иронично, правосудие всегда происходит из зла.

   — Тосинори Яги (Всемогущий) · аниме
7. «

   — Зато я не художник. — А что плохого в художниках? — Это банально. Сейчас все художники. Выйди на улицу и крикни: «Кто тут художник?» Пол-улицы обернется. — Ой, да прям... — Ага. А если кто не обернется — так это глухой художник.

   — Зато я не художник. — А что плохого в художниках? — Это банально. Сейчас все художники. Выйди на улицу и крикни: «Кто тут художник?» Пол-улицы обернется. — Ой, да прям... — Ага. А если кто не обернется — так это глухой художник.

   — Микита Франко · книга
8. «

   0000443. Ирония — слабость, будучи проявленной к другим, а самоирония — сила.

   0000443. Ирония — слабость, будучи проявленной к другим, а самоирония — сила.
9. «

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...> Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно. Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает. Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами». Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне. Глядишь, грант подкинет.

   — Евгений Лукин · книга
10. «

    А когда баб тянуло на нормальных? Социофоб? Отлично! Алкоголик? Прекрасно! Мудак? Заверните два!

    А когда баб тянуло на нормальных? Социофоб? Отлично! Алкоголик? Прекрасно! Мудак? Заверните два!
11. «

    Если женщина позволяет себя обманывать — это не означает, что она дура, возможно просто ей так выгоднее!

    Если женщина позволяет себя обманывать — это не означает, что она дура, возможно просто ей так выгоднее!
12. «

    Хочешь иметь врагов – иронизируй. Афоризм навеян мыслями Ф. Ницше, который сравнивал ироничного человека с собакой, которая кусается и одновременно улыбается. Он считал, что от этого портится характер. Беда заключается в том, что на шутки не принято обижаться, даже тогда, когда обидно.

    Хочешь иметь врагов – иронизируй. Афоризм навеян мыслями Ф. Ницше, который сравнивал ироничного человека с собакой, которая кусается и одновременно улыбается. Он считал, что от этого портится характер. Беда заключается в том, что на шутки не принято обижаться, даже тогда, когда обидно.

    — Михаил Литвак · книга
13. «

    Ирония, привилегия уязвленных. Любая отмеченная ею речь свидетельствует о тайном надломе.

    Ирония, привилегия уязвленных. Любая отмеченная ею речь свидетельствует о тайном надломе.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
14. «

    — А Саша выйдет?

    — А Саша выйдет?
15. «

    По иронии судьбы он пытался спрятаться в руинах того самого аббатства, которое некогда разрушил его отец.

    По иронии судьбы он пытался спрятаться в руинах того самого аббатства, которое некогда разрушил его отец.

    — Кристофер Уильям Гортнер · книга
16. «

    — Привет, БоДжек. — Рад тебя видеть, Чарли. Прости, что опоздал. Пробки. — Ничего страшного. — Встал на парковке для калек — ничего страшного? — Ты припарковался.... — Пардон. Для инвалидов. Такой термин лучше? — Может переставишь машину? — Не, мне не стоит садиться за руль. Просто сейчас я в хламину. — Хочешь сказать, ты сейчас пьян? — Мне кажется, или интервью круто идёт? Ну круто же, правда? — Д-да. Итак, как ты считаешь, в чём секрет успеха этого шоу? — Знаешь, Чарли, сейчас модно моё шоу говном поливать, но вот что я скажу... А «говно» говорить можно? — Не стоит. — Я думаю, что для ситкома* это ништячное шоу. Не верх драматургии, но знаешь, для многих людей жизнь это большой удар по яйцам. И вот ты возвращаешься домой, тебя целый день по яйцам пинали, и ты хочешь просто посмотреть шоу про хороших людей, которые любят друг друга. И что бы в шоу не произошло, в конце серии всё обязательно разруливается к лучшему. Ведь в реальной жизни... Я уже говорил про удар по яйцам? — Поговорим о реальной жизни. Чем ты занимался с тех пор, как шоу закрыли 18 лет назад? — Отличный вопрос, Чарли! Я... Я... Я... Эм....

    — Привет, БоДжек. — Рад тебя видеть, Чарли. Прости, что опоздал. Пробки. — Ничего страшного. — Встал на парковке для калек — ничего страшного? — Ты припарковался.... — Пардон. Для инвалидов. Такой термин лучше? — Может переставишь машину? — Не, мне не стоит садиться за руль. Просто сейчас я в хламину. — Хочешь сказать, ты сейчас пьян? — Мне кажется, или интервью круто идёт? Ну круто же, правда? — Д-да. Итак, как ты считаешь, в чём секрет успеха этого шоу? — Знаешь, Чарли, сейчас модно моё шоу говном поливать, но вот что я скажу... А «говно» говорить можно? — Не стоит. — Я думаю, что для ситкома* это ништячное шоу. Не верх драматургии, но знаешь, для многих людей жизнь это большой удар по яйцам. И вот ты возвращаешься домой, тебя целый день по яйцам пинали, и ты хочешь просто посмотреть шоу про хороших людей, которые любят друг друга. И что бы в шоу не произошло, в конце серии всё обязательно разруливается к лучшему. Ведь в реальной жизни... Я уже говорил про удар по яйцам? — Поговорим о реальной жизни. Чем ты занимался с тех пор, как шоу закрыли 18 лет назад? — Отличный вопрос, Чарли! Я... Я... Я... Эм....

    — Конь БоДжек · мультфильм
17. «

    Когда я самостоятельно открыл мысли, уже высказанные великими философами, это отнюдь не возвысило меня в собственном мнении, а, напротив, уронило их. Что это — мания ничтожества или мания величия?

    Когда я самостоятельно открыл мысли, уже высказанные великими философами, это отнюдь не возвысило меня в собственном мнении, а, напротив, уронило их. Что это — мания ничтожества или мания величия?

    — Станислав Ежи Лец
18. «

    У динозавров мозг был с грецкий орех, а они правили на Земле шестьдесят миллионов лет.

    У динозавров мозг был с грецкий орех, а они правили на Земле шестьдесят миллионов лет.

    — Кевин Диллон · фильм
19. «

    Ирония часто маскирует неспособность выйти за рамки собственных допущений.

    Ирония часто маскирует неспособность выйти за рамки собственных допущений.

    — Фрэнк Герберт · книга
20. «

    — Нет, серьезно, — продолжал Курт, покосившись на Лорен. — Может, тебе есть то же, что и он? А то, если будешь лопать, как сейчас, никогда не влезешь в обтягивающие джинсы. — Нет, в самом деле! — возмутилась мама, ударяя вилкой по столу. — Ну кто же говорит такие вещи? — Но ведь так оно и есть! — вступилась Лорен. — Я уже давно не могу натянуть те джинсы. — И все равно это не повод говорить о тебе подобным образом. — Мне не нужен повод, если это правда, — сказал Курт. По его ухмылке я понимал: ему кажется, будто он пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Поразительно, даже я знал, что он ляпнул глупость.

    — Нет, серьезно, — продолжал Курт, покосившись на Лорен. — Может, тебе есть то же, что и он? А то, если будешь лопать, как сейчас, никогда не влезешь в обтягивающие джинсы. — Нет, в самом деле! — возмутилась мама, ударяя вилкой по столу. — Ну кто же говорит такие вещи? — Но ведь так оно и есть! — вступилась Лорен. — Я уже давно не могу натянуть те джинсы. — И все равно это не повод говорить о тебе подобным образом. — Мне не нужен повод, если это правда, — сказал Курт. По его ухмылке я понимал: ему кажется, будто он пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Поразительно, даже я знал, что он ляпнул глупость.

    — Дэн Уэллс (писатель) · книга