Ник Фьюри

– Клетка впечатляет, но, думаю, её строили не для меня. – Верно, для того, кто гораздо сильнее Вас. – О, я слышал. Безумный зверь силится доказать, что он всё ещё человек. В каком же Вы отчаянии, что призвали столь убогие создания на свою защиту. – В каком я отчаянии? Ты грозишь миру войной, крадёшь неподвластную тебе силу, говоришь о мире и убиваешь ради забавы. Ты вверг меня в глубокое отчаяние, а этому радоваться не стоит. – Ух... Тебя жжёт изнутри, ты почти подошёл к цели. К обладанию тесерактом, к силе... неизмеримой силе. А ради чего? Поделиться её огоньком с человечеством. И вдруг тебе напомнили, что такое сила на самом деле. – Дай мне знать, если эта сила захочет журнальчик или ещё чего.

— Мы нейтрализуем угрозы до их возникновения. То есть наказание идёт до преступления. Щ. И. Т. нацелен на результат. Это не идеальный мир. — Это не свобода. Это страх.

— ... Так вперед: обставьте платинового упыря. — Только при Стиве не выражайтесь... — Знаешь что, Романофф? — [Довольно улыбается.]

— Фьюри, лисья ты морда... — Ух, кого-то по губам отшлепать?

Тони Старк, подходя к старому трактору: — Привет, старичок... Ну, рассказывай, что где болит? — Очень прошу: хоть этого не оживляй, Тони. — Ну, Бартон, ай лиса... Наверное Мария Хилл настучала? Она так на тебя и работала? — Искусственный интеллект... А как же оценить риск? — День был трудным и долгим, как романы Юджина О'Нила... Так может перейдем сразу к делу? — Поклянись, что уничтожишь Альтрона, глядя мне в глаз. — Ты не директор. — Я вообще никому не директор, просто старик... Которому ты по-прежнему дорог.

Молодой человек, немедленно покиньте пончик! (Сэр, вынужден просить Вас покинуть пончик.)

— Повторись такая ситуация ещё раз — что тогда? — Они вернутся. — Почему? — Потому что будут нужны.

— Раньше в лифтах играла музыка. — Да уж. Мой дедушка управлял одной из таких штук почти сорок лет. Мой дедуля работал в шикарном здании — хорошие чаевые. Он приходил каждый вечер с однодолларовыми банкнотами в ланч-боксе. Он говорил: «Здрасьте» — и все в ответ с ним здоровались. Время шло, люди стали грубее. Он здоровался, а его посылали подальше. И дед стал крепче сжимать свой ланч-бокс. — Его не грабили? — Каждую неделю шпана приставала: «Что в сумке?» — И что он делал? — Показывал. Скомканные купюры. А рядом заряженный Magnum. Да, дедуля людей любил. Но он не слишком им доверял.

Он размножается быстрее, чем кролики-католики.

— Вы были в коме, Кэп. Почти семьдесят лет. С вами всё в порядке? — Да... да, только... моё свидание...

— Тони Старк не... не рекомендуется? Это же бессмыслица! Как можно меня пригласить и меня же отвергнуть? У меня новый мотор. Есть серьёзные намерения насчет Пеппер. У нас с ней, вроде как, стабильные отношения... — ... как раз поэтому, мы хотели бы использовать тебя только в качестве консультанта. — Денег не хватит.

— И нет боли, которая могла бы его образумить. — Многие так считают... пока больно не станет.

Человек может всё, когда он понимает, что он — часть чего-то большего.

— Я освобожу ваш мир... — От чего? — От свободы. Свобода есть величайшая ложь. Стоит вам это принять, и ваши сердца... познают мир.

— А где агент Бартон? — «Сокол»? Он в гнезде, где ж еще?

— Сэм, где ты?! — Сорок первый этаж, северо-западный угол! — Мы летим, оставайся там! — Это невозможно! [выпрыгивает из окна в вертолёт] — Сорок первый этаж! Сорок первый! — Если ты заметил, снаружи номера этажей не пишут!