168 фраз, которые всё говорят о «истории»

Собрали 168 цитат на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Не все истории заканчиваются хорошо.

   Не все истории заканчиваются хорошо.

   — Патрик Несс · книга
2. «

   Это правдивый рассказ о страданиях, испытаниях и горе, <...> а такие рассказы обычно бывают длинными; будь это рассказ о безоблачной радости и счастье, он оказался бы очень коротким.

   Это правдивый рассказ о страданиях, испытаниях и горе, <...> а такие рассказы обычно бывают длинными; будь это рассказ о безоблачной радости и счастье, он оказался бы очень коротким.

   — Чарльз Диккенс · книга
3. «

   Некоторые легенды, подобно определенным организмам, обладают особой живучестью, позволяющей им пережить другие истории.

   Некоторые легенды, подобно определенным организмам, обладают особой живучестью, позволяющей им пережить другие истории.

   — Амитав Гош · книга
4. «

   Все мы создаём истории. Все мы живём в историях.

   Все мы создаём истории. Все мы живём в историях.

   — Экскурс в культуру инуитов · игра
5. «

   Не важно, как мы живем и умираем, конец у всех один — тишина. Все наши надежды, мечтания, становятся эхом недосказанной истории. Но если повезет, наши истории будут жить. Наша песня будет играть в сердцах тех, кто нас любил и помнит.

   Не важно, как мы живем и умираем, конец у всех один — тишина. Все наши надежды, мечтания, становятся эхом недосказанной истории. Но если повезет, наши истории будут жить. Наша песня будет играть в сердцах тех, кто нас любил и помнит.

   — Голос за кадром · сериал
6. «

   Я спрашиваю тебя: что бы ты стал делать на моём месте? Скажи мне. Скажи, пожалуйста. Но для тебя всё это так далеко. Твои пальцы перелистывают одну за другой страницы, которые как-то связывают мою жизнь с твоей. Твои глаза в безопасности. Эта история — просто ещё одна глава в твоём воображении. А для меня это здесь и сейчас.

   Я спрашиваю тебя: что бы ты стал делать на моём месте? Скажи мне. Скажи, пожалуйста. Но для тебя всё это так далеко. Твои пальцы перелистывают одну за другой страницы, которые как-то связывают мою жизнь с твоей. Твои глаза в безопасности. Эта история — просто ещё одна глава в твоём воображении. А для меня это здесь и сейчас.

   — Маркус Зусак · книга
7. «

   — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

   — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
8. «

   — Итак, мне нужно вдохновить вас на честность, так что мне нужно, чтобы один из вас солгал, что он гей. Это поможет моему уроку выглядеть очень профессионально. — Сэр, после хорошего самокритичного анализа и интенсивного процесса самопознания я пришёл к заключению, что я гей. — Очень мило, Стивен. Но тут нам понадобится... сюрприз. Джо?

   — Итак, мне нужно вдохновить вас на честность, так что мне нужно, чтобы один из вас солгал, что он гей. Это поможет моему уроку выглядеть очень профессионально. — Сэр, после хорошего самокритичного анализа и интенсивного процесса самопознания я пришёл к заключению, что я гей. — Очень мило, Стивен. Но тут нам понадобится... сюрприз. Джо?

   — Альфи Викерс · сериал
9. «

   Впрочем, истории о происхождении чего бы то ни было имеют тенденцию рано или поздно превращаться в миф.

   Впрочем, истории о происхождении чего бы то ни было имеют тенденцию рано или поздно превращаться в миф.

   — Роджер Желязны · книга
10. «

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.

    Я думаю, что часть меня всегда была кочевником физически и духовно. Истории сопровождают меня, соединяя мои произведения и воспоминания, как экзистенциальный клей.

    — Элиф Шафак
11. «

    Лично я смысла в истории не вижу, но не утверждаю, что его нет.

    Лично я смысла в истории не вижу, но не утверждаю, что его нет.

    — Авессалом Подводный · книга
12. «

    Что из всего этого следует, я не понял. В женских историях интересна не фабула, а то, как увлечённая рассказчица роняет посуду, проливает кофе и забывает пояснить, кто такой Эмилио.

    Что из всего этого следует, я не понял. В женских историях интересна не фабула, а то, как увлечённая рассказчица роняет посуду, проливает кофе и забывает пояснить, кто такой Эмилио.

    — Сантехник. Твоё моё колено · книга
13. «

    Меня трудно удивить. Самая поразительная штука, которую я видел, произошла в Африке. Два молодых льва давились мёртвой антилопой гну. А потом из буша показались мелкие львята. И тогда старшие львы расступились, давая мелочи подобраться к лучшим кускам. И все вместе они облепили тушу, как муравьи, которые нашли выплюнутую кем-то карамель.

    Меня трудно удивить. Самая поразительная штука, которую я видел, произошла в Африке. Два молодых льва давились мёртвой антилопой гну. А потом из буша показались мелкие львята. И тогда старшие львы расступились, давая мелочи подобраться к лучшим кускам. И все вместе они облепили тушу, как муравьи, которые нашли выплюнутую кем-то карамель.

    — Леонардо Ди Каприо
14. «

    ... Истории рассказывают только за тем, чтобы показать, как персонажи меняются.

    ... Истории рассказывают только за тем, чтобы показать, как персонажи меняются.

    — Нил Гейман · книга
15. «

    Истории не заканчиваются после того, как автор ставит точку в конце последнего предложения, — они только начинаются.

    Истории не заканчиваются после того, как автор ставит точку в конце последнего предложения, — они только начинаются.

    — Патрик Несс · книга
16. «

    Я понимаю. Это была твоя история. Знаешь, у меня тоже такая есть. Истории, которые заставляют нас жить дальше. Но они ослепляют нас. Заводят нас в такую тьму, где можно избить хорошего человека просто ради прикола. Люди, которые любят меня, вытащили меня из этого мрака. Коул, коснёшься этой тьмы, и она уже не отпустит тебя. Правда в том, что меня уже не спасти. Я знаю, как закончится моя история. На лезвии ножа... или от пули. Вопрос в том, сегодня ли? От этого ли пистолета?

    Я понимаю. Это была твоя история. Знаешь, у меня тоже такая есть. Истории, которые заставляют нас жить дальше. Но они ослепляют нас. Заводят нас в такую тьму, где можно избить хорошего человека просто ради прикола. Люди, которые любят меня, вытащили меня из этого мрака. Коул, коснёшься этой тьмы, и она уже не отпустит тебя. Правда в том, что меня уже не спасти. Я знаю, как закончится моя история. На лезвии ножа... или от пули. Вопрос в том, сегодня ли? От этого ли пистолета?

    — Дин Винчестер · сериал
17. «

    Я еще не встречал людей, которым не интересны истории. Плохих рассказчиков встречал, а тех, кому истории не интересны, не встречал и очень надеюсь, что не встречу.

    Я еще не встречал людей, которым не интересны истории. Плохих рассказчиков встречал, а тех, кому истории не интересны, не встречал и очень надеюсь, что не встречу.

    — Александр Куберский · книга
18. «

    Это имеет отношение к нашему безусловному стремлению, а также к тому, что отличает людей от животных. Наше внимание приковано к истории, мы запрограммированы на историю. Поэтому до сих пор то, что передавалось с течением времени, под историей мы подразумеваем повествование о том, кто такие люди, какова наша цель, какие у нас перспективы или возможности, и разные истории подтверждают это. Поэтому человек является рассказчиком. Животные не являются повествователями.

    Это имеет отношение к нашему безусловному стремлению, а также к тому, что отличает людей от животных. Наше внимание приковано к истории, мы запрограммированы на историю. Поэтому до сих пор то, что передавалось с течением времени, под историей мы подразумеваем повествование о том, кто такие люди, какова наша цель, какие у нас перспективы или возможности, и разные истории подтверждают это. Поэтому человек является рассказчиком. Животные не являются повествователями.

    — Бхакти Судхир Госвами
19. «

    В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

    В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

    — Мэри Рикерт · книга
20. «

    Вы — то, что вкладывают вас те истории, которые вы смотрите, и те истории, которые вы читаете. Интересный факт с 1920-1940 было очень много опытов с обезьянами, с гориллами, с шимпанзе. И людям очень неприятно слушать про эти эксперименты потому, что большинство этих опытов показывали, что они прекрасно способны разговаривать. У них другое устройство горла — обезьяны не будут говорить, как люди, но прекрасно способны мыслить и разговаривать. Не фонетически, а языком жестов, как говорила горилла Коко, языком символов, как говорили разные шимпанзе, начиная от обычных шимпанзе, заканчивая бонобо. Некоторые были умнее, некоторые были глупее. Как и люди — некоторые умнее, некоторые глупее, но все из них преодолевали речь и мысли. И, когда обезьяны, как горилла Коко, начали показывать человеческие результаты, как вы думаете, что делали люди? Они так пугались, что марали себе исподнее. Потому что не хотели понимать то, что интеллект — это не что-то присуще исключительно людям. Интеллект — это наоборот что-то людям, как и гориллам не присуще, это что вкладывается в вас.

    Вы — то, что вкладывают вас те истории, которые вы смотрите, и те истории, которые вы читаете. Интересный факт с 1920-1940 было очень много опытов с обезьянами, с гориллами, с шимпанзе. И людям очень неприятно слушать про эти эксперименты потому, что большинство этих опытов показывали, что они прекрасно способны разговаривать. У них другое устройство горла — обезьяны не будут говорить, как люди, но прекрасно способны мыслить и разговаривать. Не фонетически, а языком жестов, как говорила горилла Коко, языком символов, как говорили разные шимпанзе, начиная от обычных шимпанзе, заканчивая бонобо. Некоторые были умнее, некоторые были глупее. Как и люди — некоторые умнее, некоторые глупее, но все из них преодолевали речь и мысли. И, когда обезьяны, как горилла Коко, начали показывать человеческие результаты, как вы думаете, что делали люди? Они так пугались, что марали себе исподнее. Потому что не хотели понимать то, что интеллект — это не что-то присуще исключительно людям. Интеллект — это наоборот что-то людям, как и гориллам не присуще, это что вкладывается в вас.