84 цитаты про «истории» для вдохновения

Собрали 84 цитаты на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Все было похоже на дешевые романтические романчики, где незаметная обыкновенная девчонка встречает мистера высокого, сексуального и опасного зверя, которому нужно лишь ее нежное прикосновение и небольшой толчок на верный путь. В тех историях девчонка помогала зверю вновь обрести его человечность... В тех историях зверь любил девчонку.. Уверяю вас, моя история не такая. Нет, в конечном счете, моя история совершенно другая. Моя история из тех, где девчонка танцует с дьяволом, и он утягивает ее с собой в долгий путь на самое дно ада. И, как часто это и бывает, все начинается... с благого намерения.

   Все было похоже на дешевые романтические романчики, где незаметная обыкновенная девчонка встречает мистера высокого, сексуального и опасного зверя, которому нужно лишь ее нежное прикосновение и небольшой толчок на верный путь. В тех историях девчонка помогала зверю вновь обрести его человечность... В тех историях зверь любил девчонку.. Уверяю вас, моя история не такая. Нет, в конечном счете, моя история совершенно другая. Моя история из тех, где девчонка танцует с дьяволом, и он утягивает ее с собой в долгий путь на самое дно ада. И, как часто это и бывает, все начинается... с благого намерения.

   — Харлин Куиннзель (Харли Квинн)
2. «

   Старые истории каждый раз звучат по-разному.

   Старые истории каждый раз звучат по-разному.

   — Стефани Майер · книга
3. «

   Вечное возвращение... Это название, принадлежащее Ницше, означает, что легендам свойственно повторяться так, что герои их об этом даже не догадываются. Вечное возвращение — это те простые обстоятельства, из которых складывается величайшая история любви.

   Вечное возвращение... Это название, принадлежащее Ницше, означает, что легендам свойственно повторяться так, что герои их об этом даже не догадываются. Вечное возвращение — это те простые обстоятельства, из которых складывается величайшая история любви.

   — Голос за кадром · фильм
4. «

   Я буду всего лишь историей у тебя в голове. Но это ничего. Мы все, в конечном итоге, истории.

   Я буду всего лишь историей у тебя в голове. Но это ничего. Мы все, в конечном итоге, истории.

   — 11 Доктор · сериал
5. «

   Рано или поздно все истории приходят к концу, и ничего к ним не добавить.

   Рано или поздно все истории приходят к концу, и ничего к ним не добавить.

   — Макс Туни · фильм
6. «

   — Истории не меняют взглядов. — Истории — это единственное, что их меняет. Мы больше движимы страхом, чем разумом.

   — Истории не меняют взглядов. — Истории — это единственное, что их меняет. Мы больше движимы страхом, чем разумом.

   — Морган Резник (Morgan Reznick) · сериал
7. «

   История любви. Ни больше, ни меньше.

   История любви. Ни больше, ни меньше.

   — День Святого Валентина (Valentine's Day) · фильм
8. «

   Некоторые истории похожи на работу часов. Однажды вы заводите их, и ничто уже больше не в силах их остановить. Они движутся вперёд до тех пор, пока не достигнут предрешённого окончания, и не важно, как сильно действующим лицам хотелось бы изменить свою судьбу, — они в ней не властны.

   Некоторые истории похожи на работу часов. Однажды вы заводите их, и ничто уже больше не в силах их остановить. Они движутся вперёд до тех пор, пока не достигнут предрешённого окончания, и не важно, как сильно действующим лицам хотелось бы изменить свою судьбу, — они в ней не властны.

   — Филип Пулман · книга
9. «

   Человеку в этой жизни трудно обойтись без тайн и старинных легенд, без тех сказочных историй, что по ночам нашептывают друг другу планеты.

   Человеку в этой жизни трудно обойтись без тайн и старинных легенд, без тех сказочных историй, что по ночам нашептывают друг другу планеты.

   — Говард Филлипс Лавкрафт · книга
10. «

    ... не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.

    ... не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.

    — Новеченто (Дэнни Будмен Т. Д. Лемон 1900) · фильм
11. «

    — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

    — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
12. «

    Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

    Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

    — Маркус Зусак · книга
13. «

    Надо быть немножечко лжецом, чтобы правильно рассказывать истории. Слишком много правды — и факты перемешаются и перепутаются. Слишком много честности — и будет звучать неискренне.

    Надо быть немножечко лжецом, чтобы правильно рассказывать истории. Слишком много правды — и факты перемешаются и перепутаются. Слишком много честности — и будет звучать неискренне.

    — Патрик Ротфусс · книга
14. «

    Старі фотографії на стіл розклади, Дитячі історії смішні розкажи І справжнім друзям не забудь, подзвони, Бо добре чи зле, з тобою завжди вони.

    Старі фотографії на стіл розклади, Дитячі історії смішні розкажи І справжнім друзям не забудь, подзвони, Бо добре чи зле, з тобою завжди вони.
15. «

    В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

    В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были. Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Когда я буду травить байки о победе над драконами, я их сделаю в два раза крупнее.

    Когда я буду травить байки о победе над драконами, я их сделаю в два раза крупнее.

    — Варрик Тетрас · игра
17. «

    Одна и та же истина будет звучать по-разному в устах разных людей. И чем больше свидетелей у истории, тем разнообразнее становятся эмоции и интерпретации.

    Одна и та же истина будет звучать по-разному в устах разных людей. И чем больше свидетелей у истории, тем разнообразнее становятся эмоции и интерпретации.

    — Чжун Ли · игра
18. «

    Истории важны, — сказал монстр. — Они могут оказаться важнее всего остального! Если несут в себе правду.

    Истории важны, — сказал монстр. — Они могут оказаться важнее всего остального! Если несут в себе правду.

    — Патрик Несс · книга
19. «

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    — Нил Гейман · книга
20. «

    Да. Некоторые книги пахнут своими историями. И океаном...

    Да. Некоторые книги пахнут своими историями. И океаном...

    — Януш Леон Вишневский · книга