38 фраз, которые всё говорят о «Жизненные цитаты на тему «история»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «история»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 38 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Историю строят на обломках правды.

   Историю строят на обломках правды.

   — леди Дуинлан · игра
2. «

   Движимые мечтами или желаниями, люди устремляются вперед истории.

   Движимые мечтами или желаниями, люди устремляются вперед истории.
3. «

   Как быстро люди забывают о том, что ход истории может измениться по воле одного человека.

   Как быстро люди забывают о том, что ход истории может измениться по воле одного человека.

   — Капитан Прайс · игра
4. «

   — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

   — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Говорят, мужчины не терпят ультиматумов – история дипломатии тому наглядное доказательство.

   Говорят, мужчины не терпят ультиматумов – история дипломатии тому наглядное доказательство.

   — Елена Звездная · книга
6. «

   — У хорошей истории нет ни начала, ни конца, — говаривал мой преподаватель английского языка и литературы. — Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед.

   — У хорошей истории нет ни начала, ни конца, — говаривал мой преподаватель английского языка и литературы. — Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед.

   — Мишель Ричмонд · книга
7. «

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   — Евгений Клюев · книга
8. «

   И люди не должны ставить перед собой задачу сочинять счастливые истории, они должны выучиться их проживать.

   И люди не должны ставить перед собой задачу сочинять счастливые истории, они должны выучиться их проживать.

   — Дебора Боливер Боэм · книга
9. «

   Суть в том, что одни значат много, а другие мало. Одних будут помнить, а других забудут.

   Суть в том, что одни значат много, а другие мало. Одних будут помнить, а других забудут.

   — Себастьян (Баш) · сериал
10. «

    Никакие жестокости, издевательства или пытки меня не сломили и не сломят, так как я предпочитаю умереть с гордо поднятой головой, с непоколебимой верой и глубокой уверенностью в будущем моей страны, чем жить в подчинении, попирая священные принципы. Однажды история нас рассудит, но это будет не история, угодная Брюсселю, Парижу, Вашингтону или ООН, а история стран, освободившихся от колониализма и его марионеток.

    Никакие жестокости, издевательства или пытки меня не сломили и не сломят, так как я предпочитаю умереть с гордо поднятой головой, с непоколебимой верой и глубокой уверенностью в будущем моей страны, чем жить в подчинении, попирая священные принципы. Однажды история нас рассудит, но это будет не история, угодная Брюсселю, Парижу, Вашингтону или ООН, а история стран, освободившихся от колониализма и его марионеток.

    — Патрис Эмери Лумумба
11. «

    История человечества может предстать в искажённом виде только потому, что раньше люди не могли достаточно бережно хранить документы.

    История человечества может предстать в искажённом виде только потому, что раньше люди не могли достаточно бережно хранить документы.

    — Тур Хейердал
12. «

    «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

    «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
13. «

    История помнит много героев, Чьи недолгие жизни оставили след - Отпечаток жесткости, смелости, храбрости.

    История помнит много героев, Чьи недолгие жизни оставили след - Отпечаток жесткости, смелости, храбрости.
14. «

    Здесь и сейчас, на твоих глазах, творится история!

    Здесь и сейчас, на твоих глазах, творится история!

    — Хэйтем Кэннуэй · игра
15. «

    История пишется кровью, грязью и жестокостью. Это потом её одевают в красивые одежды, замазывают пятна, лакируют, выбрасывают что-нибудь совсем уж неприглядное.

    История пишется кровью, грязью и жестокостью. Это потом её одевают в красивые одежды, замазывают пятна, лакируют, выбрасывают что-нибудь совсем уж неприглядное.

    — Виталий Зыков · книга
16. «

    История морской державы-это в основном, хотя отнюдь не исключительно, повествование о соперничестве между народами, о взаимном соперничестве, о насилии, которое часто приводит к войне. Глубокое влияние морской торговли на богатство и силу стран было ясно видно задолго до того, как были выявлены истинные принципы, определяющие ее рост и процветание. Для того чтобы обеспечить себе непропорционально большую долю таких благ, предпринимались все усилия для того, чтобы исключить других либо мирными законодательными методами, предусматривающими монополию или запретительные нормы, либо, когда они не увенчались успехом, прямым насилием. Столкновение интересов, гневные чувства, вызванные противоречивыми попытками, таким образом, присвоить большую долю, если не всю, преимуществ торговли и отдаленных неурегулированных коммерческих регионов, привели к войнам. С другой стороны, войны, возникающие по другим причинам, были значительно изменены в их поведении и в вопросе контроля над морем. Поэтому история морской державы, охватывая в широком смысле все, что имеет тенденцию делать народ великим на море или на море, в значительной степени является военной историей...

    История морской державы-это в основном, хотя отнюдь не исключительно, повествование о соперничестве между народами, о взаимном соперничестве, о насилии, которое часто приводит к войне. Глубокое влияние морской торговли на богатство и силу стран было ясно видно задолго до того, как были выявлены истинные принципы, определяющие ее рост и процветание. Для того чтобы обеспечить себе непропорционально большую долю таких благ, предпринимались все усилия для того, чтобы исключить других либо мирными законодательными методами, предусматривающими монополию или запретительные нормы, либо, когда они не увенчались успехом, прямым насилием. Столкновение интересов, гневные чувства, вызванные противоречивыми попытками, таким образом, присвоить большую долю, если не всю, преимуществ торговли и отдаленных неурегулированных коммерческих регионов, привели к войнам. С другой стороны, войны, возникающие по другим причинам, были значительно изменены в их поведении и в вопросе контроля над морем. Поэтому история морской державы, охватывая в широком смысле все, что имеет тенденцию делать народ великим на море или на море, в значительной степени является военной историей...

    — Альфред Мэхэн
17. «

    Послушай-ка, дорогая! Над нами шумит эпоха, И разве не наше сердце - Арена ее борьбы?

    Послушай-ка, дорогая! Над нами шумит эпоха, И разве не наше сердце - Арена ее борьбы?

    — Дмитрий Борисович Кедрин
18. «

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    — Евгений Водолазкин · книга
19. «

    Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

    Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

    — Полина Дашкова · книга
20. «

    — Кто-то сказал: жизнь — это всего лишь одна история. Дни проходящие мимо тебя незаменимы и никогда больше не вернуться. Первая страница называется «сегодня». — ...каждый кадр соединяется... — ...они склеиваются и превращаются в одну историю. Одна минута... — ...одна секунда. — ...прямо сейчас, даже в этот момент...

    — Кто-то сказал: жизнь — это всего лишь одна история. Дни проходящие мимо тебя незаменимы и никогда больше не вернуться. Первая страница называется «сегодня». — ...каждый кадр соединяется... — ...они склеиваются и превращаются в одну историю. Одна минута... — ...одна секунда. — ...прямо сейчас, даже в этот момент...

    — Мио Аида · аниме