536 цитат на тему «история» для поста

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 536 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына. Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына. Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.

   В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына. Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына. Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.

   — Одиссей · сериал
2. «

   Исторические параллели всегда рискованны.

   Исторические параллели всегда рискованны.

   — Иосиф Виссарионович Сталин
3. «

   Более всего ошибок – в истории, и скрытых тайн в ней тоже более всего.

   Более всего ошибок – в истории, и скрытых тайн в ней тоже более всего.

   — Фэн Цзицай · книга
4. «

   Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

   Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Любая цивилизация создает по меньшей мере столько версий своей истории, сколько в ней государств; версии эти противоречивы и даже диаметрально противоположны. Если на планете восемнадцать государств, только очень наивный человек ожидал бы найти там восемнадцать версий ее истории; кроме трудов официальных имеются ведь работы историков всего лишь терпимых, а иногда казнимых и реабилитируемых посмертно, а также дееписателей-критиканов и разоблачителей, которые, к сожалению, нередко поддаются духовному или физическому внушению и меняют свои взгляды в следующих изданиях, потому что у них, скажем, жена и дети.

   Любая цивилизация создает по меньшей мере столько версий своей истории, сколько в ней государств; версии эти противоречивы и даже диаметрально противоположны. Если на планете восемнадцать государств, только очень наивный человек ожидал бы найти там восемнадцать версий ее истории; кроме трудов официальных имеются ведь работы историков всего лишь терпимых, а иногда казнимых и реабилитируемых посмертно, а также дееписателей-критиканов и разоблачителей, которые, к сожалению, нередко поддаются духовному или физическому внушению и меняют свои взгляды в следующих изданиях, потому что у них, скажем, жена и дети.

   — Станислав Лем · книга
6. «

   «Вы делаете историю, мальчики», — говорил им с Ларом Максим. Делают, а как же — из такого дерьма, что и не рассказать. Но история, видно, только из дерьма и делается.

   «Вы делаете историю, мальчики», — говорил им с Ларом Максим. Делают, а как же — из такого дерьма, что и не рассказать. Но история, видно, только из дерьма и делается.
7. «

   Наш современный образ жизни создан не политиками. До 1700 года люди были бедны как церковные мыши. Жизнь их была короткой и жестокой. И дело не в том, что тогда не было хороших политиков — они встречались. Но тогда люди начали активно изобретать: электричество, паровые двигатели, микропроцессоры, понимание генетики и медицины и так далее. Да, стабильность и образование очень важны, я не буду с этим спорить, но настоящий двигатель прогресса — это инновации.

   Наш современный образ жизни создан не политиками. До 1700 года люди были бедны как церковные мыши. Жизнь их была короткой и жестокой. И дело не в том, что тогда не было хороших политиков — они встречались. Но тогда люди начали активно изобретать: электричество, паровые двигатели, микропроцессоры, понимание генетики и медицины и так далее. Да, стабильность и образование очень важны, я не буду с этим спорить, но настоящий двигатель прогресса — это инновации.

   — Билл Гейтс
8. «

   <...> все происходящее ныне отнюдь не ново. Все это уже случалось много раз. Ложь, вероломство, убийство, варфоломеевские ночи, коррупция, порожденная жаждой власти, нескончаемые войны... История человечества была написана слезами и кровью, и среди тысяч обагренных кровью памятников сильным мира сего лишь изредка встречается один, осиянный серебристым светом. Демагоги, обманщики, братоубийцы и отцеубийцы, упоенные властью себялюбцы, фанатики и пророки, мечом насаждавшие любовь к ближнему; во все времена одно и то же, во все времена терпеливые народы натравливались друг на друга и бессмысленно творили убийства... во имя императора, во имя веры, во имя коронованных безумцев... Этому не было конца.

   <...> все происходящее ныне отнюдь не ново. Все это уже случалось много раз. Ложь, вероломство, убийство, варфоломеевские ночи, коррупция, порожденная жаждой власти, нескончаемые войны... История человечества была написана слезами и кровью, и среди тысяч обагренных кровью памятников сильным мира сего лишь изредка встречается один, осиянный серебристым светом. Демагоги, обманщики, братоубийцы и отцеубийцы, упоенные властью себялюбцы, фанатики и пророки, мечом насаждавшие любовь к ближнему; во все времена одно и то же, во все времена терпеливые народы натравливались друг на друга и бессмысленно творили убийства... во имя императора, во имя веры, во имя коронованных безумцев... Этому не было конца.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   История — самый лучший учитель, у которого самые плохие ученики.

   История — самый лучший учитель, у которого самые плохие ученики.

   — Индира Ганди
10. «

    Три элемента или, если угодно, три основных принципа составляют существенно условия всякого человеческого, как индивидуального, так и коллективного проявления в истории: 1) человеческая животность, 2) мысль, 3) бунт. Первой соответствует собственно социальная и частная экономика; второй — знание; третьему — свобода.

    Три элемента или, если угодно, три основных принципа составляют существенно условия всякого человеческого, как индивидуального, так и коллективного проявления в истории: 1) человеческая животность, 2) мысль, 3) бунт. Первой соответствует собственно социальная и частная экономика; второй — знание; третьему — свобода.

    — Михаил Александрович Бакунин
11. «

    – Наша память состоит наполовину из личных воспоминаний, наполовину – из памяти общества, в котором мы живем, – продолжал Тэнго. – И эти половинки очень тесно взаимосвязаны. Коллективная память общества и есть его история. Если ее украсть или переписать, заменить на протез, наш рассудок не сможет нормально функционировать.

    – Наша память состоит наполовину из личных воспоминаний, наполовину – из памяти общества, в котором мы живем, – продолжал Тэнго. – И эти половинки очень тесно взаимосвязаны. Коллективная память общества и есть его история. Если ее украсть или переписать, заменить на протез, наш рассудок не сможет нормально функционировать.

    — Харуки Мураками · книга
12. «

    История — сокровищница наших деяний, свидетельница хорошего и поучение для настоящего, предостережение для будущего.

    История — сокровищница наших деяний, свидетельница хорошего и поучение для настоящего, предостережение для будущего.

    — Мигель де Сервантес
13. «

    История помнит только победителей. И никто не обращает внимания на жалкие оправдания побеждённых.

    История помнит только победителей. И никто не обращает внимания на жалкие оправдания побеждённых.

    — Хисон Нам · книга
14. «

    Изучение Руси со всех сторон, во всех отношениях, по мнению моему, не должно быть чуждо и постыдно русскому.

    Изучение Руси со всех сторон, во всех отношениях, по мнению моему, не должно быть чуждо и постыдно русскому.

    — Владимир Даль
15. «

    История — собрание фактов, которых не должно было быть.

    История — собрание фактов, которых не должно было быть.

    — Станислав Ежи Лец
16. «

    История этой планеты — это история идиотизма, подчеркнутого несколькими дебилами, которые выделились на общем фоне как гении.

    История этой планеты — это история идиотизма, подчеркнутого несколькими дебилами, которые выделились на общем фоне как гении.

    — Уильям Берроуз · книга
17. «

    Мы живём настоящим, скорбим о прошлом и гадаем о будущем. Такова природа истории.

    Мы живём настоящим, скорбим о прошлом и гадаем о будущем. Такова природа истории.

    — Нагато Узумаки · аниме
18. «

    Сколько величайших умов прошлого звали народы к миру, согласию и равенству. А истории плевать на эти призывы, она следует своим путем — разбоя, насилия и оглупления народов ложным чувством дурацкого патриотизма.

    Сколько величайших умов прошлого звали народы к миру, согласию и равенству. А истории плевать на эти призывы, она следует своим путем — разбоя, насилия и оглупления народов ложным чувством дурацкого патриотизма.

    — Валентин Пикуль · книга
19. «

    Ты делаешь хорошее дело, а в твоей родной стране тебя или в лучшем случае не замечают, или ругают. Так было и в «совке», когда труд растроповичей и солженицыных оценивался за «бугром».

    Ты делаешь хорошее дело, а в твоей родной стране тебя или в лучшем случае не замечают, или ругают. Так было и в «совке», когда труд растроповичей и солженицыных оценивался за «бугром».

    — Георгий Гонгадзе
20. «

    История, в общем и целом – это сама психология, это рождение и развитие психики.

    История, в общем и целом – это сама психология, это рождение и развитие психики.

    — Анри Берр