22 лучших мыслей на тему «Красивые цитаты на тему «изменения, перемены»»

Собрали 22 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «изменения, перемены»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы можем поехать под дождем, который был теперь всего лишь просто погодой, а не менял твою жизнь.

   Мы можем поехать под дождем, который был теперь всего лишь просто погодой, а не менял твою жизнь.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
2. «

   Не бойся снова полюбить. Открой свое сердце и иди туда, куда оно зовет тебя... И помни — целься в Луну... P. S. Я всегда буду любить тебя!

   Не бойся снова полюбить. Открой свое сердце и иди туда, куда оно зовет тебя... И помни — целься в Луну... P. S. Я всегда буду любить тебя!

   — Сесилия Ахерн · книга
3. «

   — Тебе больно, но станет лучше. — А этот скорбный, печальный, разбитый мир — он тоже станет лучше? Кто его исправит, Росс? Ты? — Я постараюсь.

   — Тебе больно, но станет лучше. — А этот скорбный, печальный, разбитый мир — он тоже станет лучше? Кто его исправит, Росс? Ты? — Я постараюсь.

   — Росс Полдарк · сериал
4. «

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   — Александр Прозоров · книга
5. «

   Свой у каждой пылинки маршрут и начало у всех движений. Грандиозные стройки идут На местах больших разрушений.

   Свой у каждой пылинки маршрут и начало у всех движений. Грандиозные стройки идут На местах больших разрушений.
6. «

   Высохнут светлые слёзы разлуки На изголовье твоём. Знаю, остынут восторги и муки В сердце, объятом огнём.

   Высохнут светлые слёзы разлуки На изголовье твоём. Знаю, остынут восторги и муки В сердце, объятом огнём.

   — Дои Бансуй
7. «

   Сегодня есть ты, а завтра тебя сменит такой же, как ты. Ни торопливости, ни нетерпенья. Неиссякаем род людской. Вот тут была долина, а сегодня — гора. Там был холм, а нынче — ущелье. Окаменевшее море стало хребтом, а застывшая молния — озером.

   Сегодня есть ты, а завтра тебя сменит такой же, как ты. Ни торопливости, ни нетерпенья. Неиссякаем род людской. Вот тут была долина, а сегодня — гора. Там был холм, а нынче — ущелье. Окаменевшее море стало хребтом, а застывшая молния — озером.

   — Мигель Анхель Астуриас
8. «

   There's much more for us to see - A brand new day for you and me, And with confidence I say, «we're better than ever». And I don't know where this will lead, But in my life you need to be, Cause I need to say, «hello again». I'm so afraid that if I wait too long, You'll never look in my eyes again, With a look that gave me strength and gave me hope And made me feel I've inspired.

   There's much more for us to see - A brand new day for you and me, And with confidence I say, «we're better than ever». And I don't know where this will lead, But in my life you need to be, Cause I need to say, «hello again». I'm so afraid that if I wait too long, You'll never look in my eyes again, With a look that gave me strength and gave me hope And made me feel I've inspired.
9. «

   Почему искусство?... Одно из моих первых воспоминаний — это как я рисую подсолнух акварелью; и где-то у себя в голове я понимала, что этот идеальный подсолнух когда-то засохнет и погибнет. Но у меня была сила спасти его — сделать бессмертной красоту вокруг себя и спасти ее от жестокости жизни. Леонардо да Винчи сказал — любой художник должен начинать картину с черного, потому что все в природе темное, кроме мест, подверженных свету. Может, мы считаем, что надо начинать с белого холста; но может сейчас нам нужно увидеть, как вода становится мутной и как падают лепестки?... Может, через искусство мы сталкиваемся лицом к лицу с темнотой, и измениться можно лишь так?.. Выпуск 2016 года, я призываю вас не только сохранять красоту, но и показывать правду. Заставлять мир чувствовать неловкость от своей честности, несмотря на последствия. Потому что так мир станет лучше. И вы станете лучше.

   Почему искусство?... Одно из моих первых воспоминаний — это как я рисую подсолнух акварелью; и где-то у себя в голове я понимала, что этот идеальный подсолнух когда-то засохнет и погибнет. Но у меня была сила спасти его — сделать бессмертной красоту вокруг себя и спасти ее от жестокости жизни. Леонардо да Винчи сказал — любой художник должен начинать картину с черного, потому что все в природе темное, кроме мест, подверженных свету. Может, мы считаем, что надо начинать с белого холста; но может сейчас нам нужно увидеть, как вода становится мутной и как падают лепестки?... Может, через искусство мы сталкиваемся лицом к лицу с темнотой, и измениться можно лишь так?.. Выпуск 2016 года, я призываю вас не только сохранять красоту, но и показывать правду. Заставлять мир чувствовать неловкость от своей честности, несмотря на последствия. Потому что так мир станет лучше. И вы станете лучше.

   — Ноэль (студентка) · фильм
10. «

    Моя преподавательница, Кэтрин Уотсон, жила по собственным законам. И не пожелала этим поступиться. Даже ради Уэллесли. Я посвящаю эту свою последнюю передовицу выдающейся женщине, которая жила, не изменяя своим идеалам, и которая заставила нас по-новому взглянуть на мир. Когда статья появится в печати, Кэтрин будет на пути в Европу. А там найдутся стены, что она сокрушит, и идеи, которые она вдохнёт в людей. Говорили, что она спасовала, что она склонна к бесцельным блужданиям. Но не всякие блуждания бесцельны. Особенно блуждания тех, кто ищет истину за пределами традиций, за пределами устоев, за пределами видимого.

    Моя преподавательница, Кэтрин Уотсон, жила по собственным законам. И не пожелала этим поступиться. Даже ради Уэллесли. Я посвящаю эту свою последнюю передовицу выдающейся женщине, которая жила, не изменяя своим идеалам, и которая заставила нас по-новому взглянуть на мир. Когда статья появится в печати, Кэтрин будет на пути в Европу. А там найдутся стены, что она сокрушит, и идеи, которые она вдохнёт в людей. Говорили, что она спасовала, что она склонна к бесцельным блужданиям. Но не всякие блуждания бесцельны. Особенно блуждания тех, кто ищет истину за пределами традиций, за пределами устоев, за пределами видимого.

    — Улыбка Моны Лизы (Mona Lisa Smile) · фильм
11. «

    I am the fire, I am burning brighter, Roaring like a storm. And now I am the one I've been waiting for. Screaming like a siren, Alive and burning brighter - I am the fire!

    I am the fire, I am burning brighter, Roaring like a storm. And now I am the one I've been waiting for. Screaming like a siren, Alive and burning brighter - I am the fire!
12. «

    Свежий воздух пахнет зимой, Я случайно вдохнула снег. С каждым вдохом теперь я иной, Абсолютно иной человек.

    Свежий воздух пахнет зимой, Я случайно вдохнула снег. С каждым вдохом теперь я иной, Абсолютно иной человек.
13. «

    Хочешь быть незабываемой — надо измениться.

    Хочешь быть незабываемой — надо измениться.

    — Джексон Эйвери (Jackson Avery) · сериал
14. «

    Не печалься о том, что было. Каждый ветер несет перемены, Открывая новые тропы В потаенные дальние дали.

    Не печалься о том, что было. Каждый ветер несет перемены, Открывая новые тропы В потаенные дальние дали.

    — Иар Эльтеррус · книга
15. «

    Едкий дым и горький паслён Навсегда изменили всё. Я бросаюсь в реку времён, Пусть она меня унесёт. Всем течениям вопреки Разлучить с моим естеством, Я вернусь из этой реки Обновлённым другим существом.

    Едкий дым и горький паслён Навсегда изменили всё. Я бросаюсь в реку времён, Пусть она меня унесёт. Всем течениям вопреки Разлучить с моим естеством, Я вернусь из этой реки Обновлённым другим существом.
16. «

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    — Элиф Шафак · книга
17. «

    — В потоках бесконечного, потерявшего собственный смысл времени мир едва не провалился в лабиринт дурманящего сна, не имеющего выхода. Но затем раздался стук... — Раз за разом повторяющееся время вновь начало своё течение, приведённое в движение вероятностным событием. — Именно так. — И что же вы намереваетесь предпринять? — Мой удел — лишь наблюдать, вздыхая от восхищения в стороне. — Понимаю. Тогда моя скромная роль — продолжать увлажнять ваши уста чаем.

    — В потоках бесконечного, потерявшего собственный смысл времени мир едва не провалился в лабиринт дурманящего сна, не имеющего выхода. Но затем раздался стук... — Раз за разом повторяющееся время вновь начало своё течение, приведённое в движение вероятностным событием. — Именно так. — И что же вы намереваетесь предпринять? — Мой удел — лишь наблюдать, вздыхая от восхищения в стороне. — Понимаю. Тогда моя скромная роль — продолжать увлажнять ваши уста чаем.

    — Рэйчел Алукард · аниме
18. «

    Он может проснуться в любую минуту. Вулканы, как люди, спят подолгу, потом вдруг просыпаются и всё вокруг себя меняют.

    Он может проснуться в любую минуту. Вулканы, как люди, спят подолгу, потом вдруг просыпаются и всё вокруг себя меняют.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Мы были там. Она и я. Я и девушка, одетая в мою одежду. Та, с непокорными волосами. С глазами, которые всегда казались красивее, когда она плакала. Их зелень пропитывалась тогда коричневыми и желтыми оттенками, точно губка, и казалось, будто вокруг ее зрачков нечто электрическое выводит узоры. И эта девушка хотела быть кем-то другим. Не знаю, хотелось ли тебе такого когда-нибудь. Если нет, я не против того, чтобы навсегда остаться в истории – в истории всех времен – единственным человеком, который жалел о том, что не может поменяться жизнями с кем-нибудь другим. С такой девушкой, которая не думает слишком много, не принимает все слишком близко к сердцу, не ведет себя так, будто все ее существование – двенадцатитрековый CD с извинениями, поставленный на бесконечный повтор. С девушкой, которую часто целуют под дождем, которая из-за обилия своих грандиозных планов забывает купить продукты и порой без всякого повода приносит домой цветы, просто потому что они красивые и ей нравится, как они смотрятся в ее золотых вазах. Это не так просто, как в те дни, когда мне было пять лет и мы с моей лучшей подружкой притворялись, что обмениваемся прическами, словно они были шлемами на наших головах, перед тем как выбежать на асфальтовую площадку гулять. Она обменивала свои веревочные косички на мою стрижку в стиле сиротки Энни, и нам казалось, что нет ничего прекраснее, чем стать кем-нибудь другим на целые долгие тридцать пять минут. Оказывается, такого рода подвижность и живость воображения достигают пика и начинают тускнеть примерно в возрасте тринадцати лет. И все же в той примерочной я хотела быть кем-то другим. Быть кем-то в пространствах, окружавших меня со всех сторон.

    Мы были там. Она и я. Я и девушка, одетая в мою одежду. Та, с непокорными волосами. С глазами, которые всегда казались красивее, когда она плакала. Их зелень пропитывалась тогда коричневыми и желтыми оттенками, точно губка, и казалось, будто вокруг ее зрачков нечто электрическое выводит узоры. И эта девушка хотела быть кем-то другим. Не знаю, хотелось ли тебе такого когда-нибудь. Если нет, я не против того, чтобы навсегда остаться в истории – в истории всех времен – единственным человеком, который жалел о том, что не может поменяться жизнями с кем-нибудь другим. С такой девушкой, которая не думает слишком много, не принимает все слишком близко к сердцу, не ведет себя так, будто все ее существование – двенадцатитрековый CD с извинениями, поставленный на бесконечный повтор. С девушкой, которую часто целуют под дождем, которая из-за обилия своих грандиозных планов забывает купить продукты и порой без всякого повода приносит домой цветы, просто потому что они красивые и ей нравится, как они смотрятся в ее золотых вазах. Это не так просто, как в те дни, когда мне было пять лет и мы с моей лучшей подружкой притворялись, что обмениваемся прическами, словно они были шлемами на наших головах, перед тем как выбежать на асфальтовую площадку гулять. Она обменивала свои веревочные косички на мою стрижку в стиле сиротки Энни, и нам казалось, что нет ничего прекраснее, чем стать кем-нибудь другим на целые долгие тридцать пять минут. Оказывается, такого рода подвижность и живость воображения достигают пика и начинают тускнеть примерно в возрасте тринадцати лет. И все же в той примерочной я хотела быть кем-то другим. Быть кем-то в пространствах, окружавших меня со всех сторон.

    — Ханна Бренчер · книга
20. «

    — Любишь осень? — Ну, как тебе сказать. Перелетные птицы, перелетные листья, хочется тоже куда-нибудь перелететь.

    — Любишь осень? — Ну, как тебе сказать. Перелетные птицы, перелетные листья, хочется тоже куда-нибудь перелететь.

    — Ринат Валиуллин · книга