«капитализм»: 69 цитат со смыслом

Собрали 69 цитат на тему «капитализм» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Американская русофобия — это не русофобия, это американская мания величия. Они себя называют «мастерс ов зе юниверс», то есть «хозяева вселенной, мира». Я встречал совершенно нормальных людей, американцев, которые серьёзно говорили: «Мы — римляне».

   Американская русофобия — это не русофобия, это американская мания величия. Они себя называют «мастерс ов зе юниверс», то есть «хозяева вселенной, мира». Я встречал совершенно нормальных людей, американцев, которые серьёзно говорили: «Мы — римляне».

   — Эдуард Лимонов
2. «

   Акции — это такие бумажки, вроде денежных знаков. Их можно напечатать в типографии. Каждую акцию мы будем продавать, скажем, по фертингу. Вырученные деньги затратим на постройку летательного аппарат, а когда семена будут доставлены, каждый владелец получит свою долю семян. Разумеется, у кого окажется больше акций, тот и семян получит больше.

   Акции — это такие бумажки, вроде денежных знаков. Их можно напечатать в типографии. Каждую акцию мы будем продавать, скажем, по фертингу. Вырученные деньги затратим на постройку летательного аппарат, а когда семена будут доставлены, каждый владелец получит свою долю семян. Разумеется, у кого окажется больше акций, тот и семян получит больше.

   — Николай Носов · книга
3. «

   Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов. Она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых.

   Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов. Она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых.

   — Карл Маркс · книга
4. «

   Буржуазия очень любит так называемые «положительные» типы и романы с благополучными концами, так как они успокаивают ее на мысли, что можно и капитал наживать и невинность соблюдать, быть зверем и в то же время счастливым.

   Буржуазия очень любит так называемые «положительные» типы и романы с благополучными концами, так как они успокаивают ее на мысли, что можно и капитал наживать и невинность соблюдать, быть зверем и в то же время счастливым.

   — Антон Павлович Чехов
5. «

   Социалистическая страна или капиталистическая — все равно человек повсюду подавлен техникой, отчужден, порабощен, оглуплен.

   Социалистическая страна или капиталистическая — все равно человек повсюду подавлен техникой, отчужден, порабощен, оглуплен.

   — Симона де Бовуар · книга
6. «

   Капитализм отвратителен. Он несет лишь войну, лицемерие и соперничество.

   Капитализм отвратителен. Он несет лишь войну, лицемерие и соперничество.

   — Фидель Кастро
7. «

   Капитализм неизбежно оставляет в наследство социализму, с одной стороны, старые, веками сложившиеся, профессиональные и ремесленные различия между рабочими, с другой стороны, профсоюзы, которые лишь очень медленно, годами и годами, могут развиваться и будут развиваться в более широкие, менее цеховые, производственные союзы (охватывающие целые производства, а не только цехи, ремесла и профессии) и затем, через эти производственные союзы, переходить к уничтожению разделения труда между людьми, к воспитанию, обучению и подготовке всесторонне развитых и всесторонне подготовленных людей, людей, которые умеют все делать. К этому коммунизм идет, должен идти и придет, но только через долгий ряд лет. Пытаться сегодня практически предвосхитить этот грядущий результат вполне развитого, вполне упрочившегося и сложившегося, вполне развернутого и созревшего коммунизма, это все равно, что четырехлетнего ребенка учить высшей математике.

   Капитализм неизбежно оставляет в наследство социализму, с одной стороны, старые, веками сложившиеся, профессиональные и ремесленные различия между рабочими, с другой стороны, профсоюзы, которые лишь очень медленно, годами и годами, могут развиваться и будут развиваться в более широкие, менее цеховые, производственные союзы (охватывающие целые производства, а не только цехи, ремесла и профессии) и затем, через эти производственные союзы, переходить к уничтожению разделения труда между людьми, к воспитанию, обучению и подготовке всесторонне развитых и всесторонне подготовленных людей, людей, которые умеют все делать. К этому коммунизм идет, должен идти и придет, но только через долгий ряд лет. Пытаться сегодня практически предвосхитить этот грядущий результат вполне развитого, вполне упрочившегося и сложившегося, вполне развернутого и созревшего коммунизма, это все равно, что четырехлетнего ребенка учить высшей математике.

   — Владимир Ильич Ленин · книга
8. «

   Горький в разы более поэтичен, Рэнд математична. Но у обоих есть элемент гения и неблагодарности черни, неумения понять, что без Данко, без атлантов, мир черни — анус. Неумение и нежелание это признавать, поддерживать «атлантов», чтоб тем не хотелось «расправить плечи» с мыслью — «сдохните, твари». Тут даже Ветхий Завет где-то маячит, когда люди обезьянством своим так бога утомляли, что он им то Содом, то Потоп, бедняга.

   Горький в разы более поэтичен, Рэнд математична. Но у обоих есть элемент гения и неблагодарности черни, неумения понять, что без Данко, без атлантов, мир черни — анус. Неумение и нежелание это признавать, поддерживать «атлантов», чтоб тем не хотелось «расправить плечи» с мыслью — «сдохните, твари». Тут даже Ветхий Завет где-то маячит, когда люди обезьянством своим так бога утомляли, что он им то Содом, то Потоп, бедняга.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   На жалобы относительно физического и духовного калечения, преждевременной смерти, истязаний чрезмерным трудом он отвечает: как могут терзать нас эти муки, если они увеличивают наше наслаждение (прибыль)?

   На жалобы относительно физического и духовного калечения, преждевременной смерти, истязаний чрезмерным трудом он отвечает: как могут терзать нас эти муки, если они увеличивают наше наслаждение (прибыль)?

   — Карл Маркс · книга
10. «

    Сосредоточившись на болтовне о климате и правах меньшинств, не атакуя, а упрашивая собственную олигархию, договариваясь, всё время договариваясь с властью по любому поводу, они [легальные левые в России и других странах] перестали восприниматься как альтернатива... Урезание зарплат и пенсий, банкротства, падение прибылей у мелкого бизнеса люди считают следствием глобализации, построением в их странах «неправильного капитализма».

    Сосредоточившись на болтовне о климате и правах меньшинств, не атакуя, а упрашивая собственную олигархию, договариваясь, всё время договариваясь с властью по любому поводу, они [легальные левые в России и других странах] перестали восприниматься как альтернатива... Урезание зарплат и пенсий, банкротства, падение прибылей у мелкого бизнеса люди считают следствием глобализации, построением в их странах «неправильного капитализма».

    — Константин Семин
11. «

    Капитализм — законный рэкет правящего класса.

    Капитализм — законный рэкет правящего класса.

    — Аль Капоне
12. «

    …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

    …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

    — Лев Николаевич Толстой · книга
13. «

    Если предложить хорошую цену, капиталисты продадут и саму веревку, на которой их же и повесят.

    Если предложить хорошую цену, капиталисты продадут и саму веревку, на которой их же и повесят.

    — Владимир Ильич Ленин
14. «

    Ход истории необратим. Капитализм с его эгоизмом, преступлениями и пороками отомрет, как отмерли рабовладельческие и феодальные общества. Если какая-либо страна и может сделать в своем развитии шаг назад, то человечество в целом — никогда.

    Ход истории необратим. Капитализм с его эгоизмом, преступлениями и пороками отомрет, как отмерли рабовладельческие и феодальные общества. Если какая-либо страна и может сделать в своем развитии шаг назад, то человечество в целом — никогда.

    — Фидель Кастро
15. «

    Фантаст Роберт Шекли в одном из своих рассказов, «Nothing for Something», показывает человека, подписавшего с дьяволом, агентом по продажам, контракт, по которому ему предлагалась вечная жизнь и неограниченный кредит, на который он мог приобрести мраморный дворец, одежду, украшения, множество услуг. Много лет он наслаждался своим богатством и в один прекрасный день получил счёт, по которому должен отработать по контракту. 10 тысяч лет рабом на каменоломнях за пользование дворцом, 25 тысяч лет рабом на галерах за пиры и 50 тысяч лет рабом на плантациях за всё остальное. Впереди у него вечность.

    Фантаст Роберт Шекли в одном из своих рассказов, «Nothing for Something», показывает человека, подписавшего с дьяволом, агентом по продажам, контракт, по которому ему предлагалась вечная жизнь и неограниченный кредит, на который он мог приобрести мраморный дворец, одежду, украшения, множество услуг. Много лет он наслаждался своим богатством и в один прекрасный день получил счёт, по которому должен отработать по контракту. 10 тысяч лет рабом на каменоломнях за пользование дворцом, 25 тысяч лет рабом на галерах за пиры и 50 тысяч лет рабом на плантациях за всё остальное. Впереди у него вечность.

    — Михель Гофман
16. «

    Насколько я себе представляю, Че Гевара — что-то вроде Шамиля Басаева, различается только идеология, которая их вдохновила. Я человек абсолютно мирный, и романтик с автоматом — не самый симпатичный мне символ. Мне могут нравиться романтические порывы, но когда их реализацией становится стрельба по людям, это не вызывает ничего, кроме тоски и ужаса. Другое дело, что даже Че Гевара и символизируемый им бунт стали со временем коммерческим клише — как-то на рейсе британских авиалиний я видел в каталоге Duty Free швейцарские часы «Swatch» с портретом Че Гевары. Мир делает деньги на прямом бунте против себя. Мне кажется, что если бы Че Геваре показали эти часы перед его последней экспедицией в Боливию, он махнул бы на всё рукой и стал бы разводить тюльпаны.

    Насколько я себе представляю, Че Гевара — что-то вроде Шамиля Басаева, различается только идеология, которая их вдохновила. Я человек абсолютно мирный, и романтик с автоматом — не самый симпатичный мне символ. Мне могут нравиться романтические порывы, но когда их реализацией становится стрельба по людям, это не вызывает ничего, кроме тоски и ужаса. Другое дело, что даже Че Гевара и символизируемый им бунт стали со временем коммерческим клише — как-то на рейсе британских авиалиний я видел в каталоге Duty Free швейцарские часы «Swatch» с портретом Че Гевары. Мир делает деньги на прямом бунте против себя. Мне кажется, что если бы Че Геваре показали эти часы перед его последней экспедицией в Боливию, он махнул бы на всё рукой и стал бы разводить тюльпаны.

    — Виктор Пелевин
17. «

    Неограниченная конкуренция приводит к изувечиванию социального сознания личности. Это изувечивание личности я считаю самым большим злом капитализма. Вся наша система страдает от этого зла. Нашим учащимся прививается стремление к конкуренции. В качестве подготовки к карьере их учат поклоняться успеху в приобретательстве.

    Неограниченная конкуренция приводит к изувечиванию социального сознания личности. Это изувечивание личности я считаю самым большим злом капитализма. Вся наша система страдает от этого зла. Нашим учащимся прививается стремление к конкуренции. В качестве подготовки к карьере их учат поклоняться успеху в приобретательстве.

    — Альберт Эйнштейн
18. «

    Государство — это репрессивный аппарат, аппарат насилия, и право в государстве — это есть воля господствующего класса, возведённая в закон. Мы — социалистическое государство; мы создаём такую правовую систему; все, кто подрывают основы пролетарского социалистического государства — они есть преступники, преступившие этот закон, поэтому будьте добры — на нары! Нам рассказывают про репрессии коммунистов. Значит, буржуазные репрессии — пожалуйста — всё по закону. А эти — не по закону?!

    Государство — это репрессивный аппарат, аппарат насилия, и право в государстве — это есть воля господствующего класса, возведённая в закон. Мы — социалистическое государство; мы создаём такую правовую систему; все, кто подрывают основы пролетарского социалистического государства — они есть преступники, преступившие этот закон, поэтому будьте добры — на нары! Нам рассказывают про репрессии коммунистов. Значит, буржуазные репрессии — пожалуйста — всё по закону. А эти — не по закону?!

    — Евгений Юрьевич Спицын
19. «

    Не думайте, что получите то, что хотите, если победите под флагами демократии. Сегодня происходит не борьба идеологий, а борьба различных «капитализмов».

    Не думайте, что получите то, что хотите, если победите под флагами демократии. Сегодня происходит не борьба идеологий, а борьба различных «капитализмов».

    — Славой Жижек
20. «

    Скряги не верят в будущую жизнь, для них все — в настоящем. Эта мысль проливает ужасающий свет на современную эпоху, когда, больше чем в какое бы то ни было другое время, деньги владычествуют над законами, политикой и нравами. Установления, книги, люди и учения — все сговорилось подорвать веру в будущую жизнь, на которую опиралось общество в продолжение восемнадцати столетий. Ныне могила — переход, которого мало боятся. Будущее, ожидающее нас по ту сторону Реквиема, переместилось в настоящее. Достигнуть per fas et nefas земного рая роскоши и суетных наслаждений, превратить сердце в камень, а тело изнурить ради обладания преходящими благами, как некогда претерпевали смертельные муки в чаянии вечных благ, — такова всеобщая мысль! Мысль, к тому же начертанная всюду, вплоть до законов, вопрошающих законодателя: «Что платишь?» — вместо того, чтобы сказать ему: «Что мыслишь?» Когда учение это перейдет от буржуазии в народ, что станется со страною?

    Скряги не верят в будущую жизнь, для них все — в настоящем. Эта мысль проливает ужасающий свет на современную эпоху, когда, больше чем в какое бы то ни было другое время, деньги владычествуют над законами, политикой и нравами. Установления, книги, люди и учения — все сговорилось подорвать веру в будущую жизнь, на которую опиралось общество в продолжение восемнадцати столетий. Ныне могила — переход, которого мало боятся. Будущее, ожидающее нас по ту сторону Реквиема, переместилось в настоящее. Достигнуть per fas et nefas земного рая роскоши и суетных наслаждений, превратить сердце в камень, а тело изнурить ради обладания преходящими благами, как некогда претерпевали смертельные муки в чаянии вечных благ, — такова всеобщая мысль! Мысль, к тому же начертанная всюду, вплоть до законов, вопрошающих законодателя: «Что платишь?» — вместо того, чтобы сказать ему: «Что мыслишь?» Когда учение это перейдет от буржуазии в народ, что станется со страною?

    — Оноре де Бальзак · книга