51 цитата про «казнь» от великих людей

Собрали 51 цитата на тему «казнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всегда помни, что толпа, рукоплещущая твоей коронации — та же толпа, которая будет рукоплескать твоему обезглавливанию. Люди любят шоу.

   Всегда помни, что толпа, рукоплещущая твоей коронации — та же толпа, которая будет рукоплескать твоему обезглавливанию. Люди любят шоу.

   — Терри Пратчетт
2. «

   В ответ нa прaвду жертвы Есть плаха пaлaчa. Всегдa нaйдется третий, Чье дело — прикaзaть. Судья виновных метит, Ему и отвечaть!

   В ответ нa прaвду жертвы Есть плаха пaлaчa. Всегдa нaйдется третий, Чье дело — прикaзaть. Судья виновных метит, Ему и отвечaть!
3. «

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   — Луи Жаколио · книга
4. «

   Человек — это приговорённый к смерти, казнь которого откладывается.

   Человек — это приговорённый к смерти, казнь которого откладывается.

   — Блез Паскаль
5. «

   — Ему нужен воздух — поднимите его. Дыши, боец. Сколько вас пришло? — Здесь все. — А как насчёт того корабля, который мы сбили? — Моим людям нужен врач. — Заботишься о своих людях? Не спеши с выводами!... Вот поэтому вам и не видать победы. Это место уже не ваше... Прикончить их... но не тратьте пули.

   — Ему нужен воздух — поднимите его. Дыши, боец. Сколько вас пришло? — Здесь все. — А как насчёт того корабля, который мы сбили? — Моим людям нужен врач. — Заботишься о своих людях? Не спеши с выводами!... Вот поэтому вам и не видать победы. Это место уже не ваше... Прикончить их... но не тратьте пули.

   — Сален Котч · игра
6. «

   — А теперь вам осталось сказать последнее слово. — Вообще-то я не собирался умирать. — Отлично, такого мы здесь еще не слышали.

   — А теперь вам осталось сказать последнее слово. — Вообще-то я не собирался умирать. — Отлично, такого мы здесь еще не слышали.

   — Мойст фон Липвиг · фильм
7. «

   — Я не буду даже марать об него руки. — Браво! Это же главное правило политики: кто отправляет людей на плаху — сам не казнит!

   — Я не буду даже марать об него руки. — Браво! Это же главное правило политики: кто отправляет людей на плаху — сам не казнит!

   — Доктор Ройе-Коллар · фильм
8. «

   — Что за вонь? — Наверное, серой пахнет. — Нет, это волосы на наших ногах опаляются. За сколько сгорает человек? — Не знаю, меня первый раз сжигают, но думаю, что за час. — Целый час? Так долго? — К счастью, мы раньше дымом задохнёмся. Нет худа без добра. <...> — Ты мне нравишься. — Что?! — Как мужчина, ясно? — А нам не пора загореться? Что-то долго. — Хайме, ты мой напарник и друг, я очень тебя ценю, но пойми, сейчас не время и не место говорить о таких вещах. Твою мать, я сгораю со стыда!

   — Что за вонь? — Наверное, серой пахнет. — Нет, это волосы на наших ногах опаляются. За сколько сгорает человек? — Не знаю, меня первый раз сжигают, но думаю, что за час. — Целый час? Так долго? — К счастью, мы раньше дымом задохнёмся. Нет худа без добра. <...> — Ты мне нравишься. — Что?! — Как мужчина, ясно? — А нам не пора загореться? Что-то долго. — Хайме, ты мой напарник и друг, я очень тебя ценю, но пойми, сейчас не время и не место говорить о таких вещах. Твою мать, я сгораю со стыда!

   — Ведьмы из Сугаррамурди (Las brujas de Zugarramurdi) · фильм
9. «

   Суд, принимая во внимание как смягчающее вину обстоятельство его славу, приговорил его к смертной казни через повешение.

   Суд, принимая во внимание как смягчающее вину обстоятельство его славу, приговорил его к смертной казни через повешение.

   — Густав Майринк · книга
10. «

    Все это слишком напоминает мне Китай времен Мао. Отречение, самокритика, публичные мольбы о прощении. Я человек старомодный и предпочитаю, чтобы меня просто-напросто поставили к стенке и расстреляли.

    Все это слишком напоминает мне Китай времен Мао. Отречение, самокритика, публичные мольбы о прощении. Я человек старомодный и предпочитаю, чтобы меня просто-напросто поставили к стенке и расстреляли.

    — Дж. М. Кутзее · книга
11. «

    Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

    Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

    — Шарлотта Бронте · книга
12. «

    Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

    Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    И Достоевский... Как будто сто казней, Сто смертных казней, и ночь, и туман... Ночь, и туман, и палач безотказный Целую вечность сводили с ума. Кто разгадает, простит и оплачет Тайну печальную этой судьбы? Смелость безумную мыслить иначе: Ад — это есть невозможность любви. Слишком большой, он не просит спасенья. Скрыла лицо его облака тень. Он уже знает, что смерть совершенна И безобразна в своей наготе.

    И Достоевский... Как будто сто казней, Сто смертных казней, и ночь, и туман... Ночь, и туман, и палач безотказный Целую вечность сводили с ума. Кто разгадает, простит и оплачет Тайну печальную этой судьбы? Смелость безумную мыслить иначе: Ад — это есть невозможность любви. Слишком большой, он не просит спасенья. Скрыла лицо его облака тень. Он уже знает, что смерть совершенна И безобразна в своей наготе.

    — Галактион Табидзе
14. «

    Во времена Французской революции казнь стала культовым зрелищем, которое устраивалось чуть ли не ежедневно, этакий сериал под названием «Гильотина», идущий, естественно, в прайм-тайм. А посмотрев последнюю серию, легко понять содержание предыдущих.

    Во времена Французской революции казнь стала культовым зрелищем, которое устраивалось чуть ли не ежедневно, этакий сериал под названием «Гильотина», идущий, естественно, в прайм-тайм. А посмотрев последнюю серию, легко понять содержание предыдущих.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Ночью думы муторней. Плотники не мешкают — Не успеть к заутрене: Больно рано вешают.

    Ночью думы муторней. Плотники не мешкают — Не успеть к заутрене: Больно рано вешают.
16. «

    ...прилюдная казнь необходима для повиновения народа единому, верховным лицом установленному порядку, поскольку и страх, и низменная радость, что насильственная смерть постигла не тебя, заставляют людей воспринимать страшную кару как должную меру наказания и потому не только оправдывать, но и одобрять действия власти.

    ...прилюдная казнь необходима для повиновения народа единому, верховным лицом установленному порядку, поскольку и страх, и низменная радость, что насильственная смерть постигла не тебя, заставляют людей воспринимать страшную кару как должную меру наказания и потому не только оправдывать, но и одобрять действия власти.

    — Чингиз Айтматов · книга
17. «

    «Из одного креста можно было бы сделать две виселицы», — с презрением сказал специалист.

    «Из одного креста можно было бы сделать две виселицы», — с презрением сказал специалист.

    — Станислав Ежи Лец
18. «

    Может, что-то неправильное в том, что мы, не теряя аппетита, жрём бутерброды под новости о том, что кто-то погиб в аварии или расстрелял соседа? Ждём, скорее бы вздёрнули преступника, чтобы успеть за скидкой в магазин заскочить?» Лу зло спросила себя: «А чё, сама не такая? Ну, не настолько. Где грань? Правильно, неправильно – обычно… Противно только почему?»

    Может, что-то неправильное в том, что мы, не теряя аппетита, жрём бутерброды под новости о том, что кто-то погиб в аварии или расстрелял соседа? Ждём, скорее бы вздёрнули преступника, чтобы успеть за скидкой в магазин заскочить?» Лу зло спросила себя: «А чё, сама не такая? Ну, не настолько. Где грань? Правильно, неправильно – обычно… Противно только почему?»

    — Лу Рид · игра
19. «

    Сколько людей он видел в петле. Как это меняет человека...

    Сколько людей он видел в петле. Как это меняет человека...

    — Филипп Ломбард · сериал
20. «

    Мне рассказывали потом, что Жан д'Аркур всю дорогу стоял, закинув вверх голову, и волосы его падали на шею, вернее, на жирные складки шеи. О чём мог думать такой человек, как он, которого везут на казнь, а он неотрывно смотрит на небо, словно струившееся между коньками крыш? Множество раз я задавался вопросом, о чём могут думать осуждённые на смерть люди в последние оставшиеся им минуты жизни?

    Мне рассказывали потом, что Жан д'Аркур всю дорогу стоял, закинув вверх голову, и волосы его падали на шею, вернее, на жирные складки шеи. О чём мог думать такой человек, как он, которого везут на казнь, а он неотрывно смотрит на небо, словно струившееся между коньками крыш? Множество раз я задавался вопросом, о чём могут думать осуждённые на смерть люди в последние оставшиеся им минуты жизни?

    — Морис Дрюон · книга