344 глубоких цитаты про «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»»

Собрали 344 цитаты на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

   Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

   — Корнелия Функе · книга
2. «

   Сколько книжек, столько и жизней разных проживешь.

   Сколько книжек, столько и жизней разных проживешь.

   — Татьяна Толстая · книга
3. «

   Во Вьетнаме я был в гостях у одного художника. Он рассказывал мне о технике лаковой живописи, в частности о процессе шлифования картин. Сначала картину шлифуют крупными камнями, потом мелким зернистым камнем, потом угольной пылью, потом угольной золой, доходя, наконец, до самого нежного материала – до золы соломы. Очевидно, до «золы соломы» нужно бы доходить и в шлифовании литературных произведений. Однако кто же до этого доходит? Дело чаще всего ограничивается камнями.

   Во Вьетнаме я был в гостях у одного художника. Он рассказывал мне о технике лаковой живописи, в частности о процессе шлифования картин. Сначала картину шлифуют крупными камнями, потом мелким зернистым камнем, потом угольной пылью, потом угольной золой, доходя, наконец, до самого нежного материала – до золы соломы. Очевидно, до «золы соломы» нужно бы доходить и в шлифовании литературных произведений. Однако кто же до этого доходит? Дело чаще всего ограничивается камнями.

   — Владимир Солоухин
4. «

   — О чём книжка? — Ну так, про жизнь... Мысли всякие... — Нравится? — Нет! — А зачем читаешь? — Чтобы от своих спрятаться.

   — О чём книжка? — Ну так, про жизнь... Мысли всякие... — Нравится? — Нет! — А зачем читаешь? — Чтобы от своих спрятаться.

   — Олег Тищенков · книга
5. «

   Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

   Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
6. «

   В сущности, люди не читают, а если и читают, то не понимают, а если и понимают, то забывают.

   В сущности, люди не читают, а если и читают, то не понимают, а если и понимают, то забывают.

   — Амели Нотомб · книга
7. «

   Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

   Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

   — Джон Грин · книга
8. «

   Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.

   Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.

   — Пенелопа Лайвли · книга
9. «

   Знаешь, почему я люблю читать? Только литературный вымысел помогает найти в этом мире что-то разумное.

   Знаешь, почему я люблю читать? Только литературный вымысел помогает найти в этом мире что-то разумное.

   — Кэссиди · игра
10. «

    Литература является самым приятным способом игнорирования жизни.

    Литература является самым приятным способом игнорирования жизни.

    — Фернандо Антонио Ногейра Пессоа
11. «

    Иные люди, прочитав какую-нибудь книгу, приводят потом места, смысла которых они не поняли и вдобавок еще исказили, перетолковав по-своему. Они вложили в эти страницы собственные мысли, облекли их в собственные слова, испортили, обезобразили и вот выносят их на суд, утверждая, что они плохи, — и все с этим соглашаются. Но тот отрывок, который цитируют подобные критики, — вернее, полагают, что цитируют, — не становится от этого хуже.

    Иные люди, прочитав какую-нибудь книгу, приводят потом места, смысла которых они не поняли и вдобавок еще исказили, перетолковав по-своему. Они вложили в эти страницы собственные мысли, облекли их в собственные слова, испортили, обезобразили и вот выносят их на суд, утверждая, что они плохи, — и все с этим соглашаются. Но тот отрывок, который цитируют подобные критики, — вернее, полагают, что цитируют, — не становится от этого хуже.

    — Жан де Лабрюйер
12. «

    Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.

    Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.

    — Стивен Кинг
13. «

    Книги похожи на людей. Их обложки и страницы — тело, а строчки и межстрочия — душа. Среди них тоже бывают пустые красавицы и дурнушки с ярким внутренним миром.

    Книги похожи на людей. Их обложки и страницы — тело, а строчки и межстрочия — душа. Среди них тоже бывают пустые красавицы и дурнушки с ярким внутренним миром.
14. «

    — Вы были в Персии? — Да, сотни раз. А еще в Санкт-Петербурге, Париже, в Средиземье, на нескольких планетах и в Шангри-ла. И все это не покидая этой комнаты. Книги и есть приключение. В них есть все: убийства, интриги, страсть... Они любят всех, кто их открывает.

    — Вы были в Персии? — Да, сотни раз. А еще в Санкт-Петербурге, Париже, в Средиземье, на нескольких планетах и в Шангри-ла. И все это не покидая этой комнаты. Книги и есть приключение. В них есть все: убийства, интриги, страсть... Они любят всех, кто их открывает.

    — Чернильное сердце (Inkheart) · фильм
15. «

    Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

    Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

    — Евгений Водолазкин · книга
16. «

    Я долго была книжным человеком, которого реальность пугала и притягивала. От незнания жизни появилось бесстрашие.

    Я долго была книжным человеком, которого реальность пугала и притягивала. От незнания жизни появилось бесстрашие.

    — Светлана Алексиевич · книга
17. «

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    — Синди Джорджис · книга
18. «

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    — Хавьер Серкас · книга
19. «

    Жизнь, как всегда, шире книг.

    Жизнь, как всегда, шире книг.

    — Лев Гроссман · книга
20. «

    Джек всегда считал, что люди, читающие книжки, не могут быть законченными мерзавцами.

    Джек всегда считал, что люди, читающие книжки, не могут быть законченными мерзавцами.

    — Сара Эдисон Аллен · книга