251 цитата про «космос» от великих людей

Тема «космос» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 251 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Уже и дуракам наконец стало понятно, что не будет космических кораблей, как не будет и космических сражений между Звездными Федерациями, Галактическими Империями и Объединениями миров.

   Уже и дуракам наконец стало понятно, что не будет космических кораблей, как не будет и космических сражений между Звездными Федерациями, Галактическими Империями и Объединениями миров.

   — Юрий Никитин · книга
2. «

   And your heart's the moon, And I'm aiming right at you, Right at you... 250 thousand miles On a clear night in June, And I'm aiming right at you, Right at you, right at you...

   And your heart's the moon, And I'm aiming right at you, Right at you... 250 thousand miles On a clear night in June, And I'm aiming right at you, Right at you, right at you...
3. «

   У нас никто в Сибирь не хочет ехать, а вы говорите про полет на Марс.

   У нас никто в Сибирь не хочет ехать, а вы говорите про полет на Марс.

   — Александр Гордон
4. «

   Из одной системы нам еще долго не выбраться — из солнечной.

   Из одной системы нам еще долго не выбраться — из солнечной.

   — Станислав Ежи Лец
5. «

   Каждый из нас, космонавтов, помимо того, что у нас тренировки полтора года совместные, как минимум, на земле, до старта, у нас есть ещё семья. Я свою супругу, свою семью называю «моя маленькая Китайская стена». Китайские стены договариваются друг с другом и Китайские стены гораздо быстрее находят общий язык и через них уже мы тоже по-другому начинаем друг к другу относиться.

   Каждый из нас, космонавтов, помимо того, что у нас тренировки полтора года совместные, как минимум, на земле, до старта, у нас есть ещё семья. Я свою супругу, свою семью называю «моя маленькая Китайская стена». Китайские стены договариваются друг с другом и Китайские стены гораздо быстрее находят общий язык и через них уже мы тоже по-другому начинаем друг к другу относиться.

   — Фёдор Николаевич Юрчихин
6. «

   Когда на земле высохли все океаны. Люди смирились с тем, что их цивилизации пришёл конец. Они сокрушались из-за своей незавидной участи не замечая бескрайнего океана у себя над головой. И лишь немногие стиснув зубы, продолжали верить в светлое будущее человечества. На своих кораблях они бороздили на новых просторах океана, космоса. Другие люди тыкали в них пальцами и смеялись называя изгоев — гонящиеся за несбыточными мечтами.

   Когда на земле высохли все океаны. Люди смирились с тем, что их цивилизации пришёл конец. Они сокрушались из-за своей незавидной участи не замечая бескрайнего океана у себя над головой. И лишь немногие стиснув зубы, продолжали верить в светлое будущее человечества. На своих кораблях они бороздили на новых просторах океана, космоса. Другие люди тыкали в них пальцами и смеялись называя изгоев — гонящиеся за несбыточными мечтами.

   — Голос за кадром · аниме
7. «

   Солнце, Луна и звёзды давно бы исчезли… окажись они в пределах досягаемости загребущих человеческих рук.

   Солнце, Луна и звёзды давно бы исчезли… окажись они в пределах досягаемости загребущих человеческих рук.

   — Генри Хэвлок Эллис
8. «

   Опустила руки в золотистую жидкость, благо раны не до конца зажили, и погрузилась в душу корабля. Я — это корабль, корабль — это я. Девушки, сидящей в кресле пилота, нет, вместо нее я — сильный, мощный, дикий. Впереди угроза, рядом слабые, странные и неповоротливые, похожие на меня. Они не интересны. Хочу вперед, к звездам, которых не видно из-за сплошной стены камней. Я не люблю камни, они больно жалятся. Но и это не важно. Внутри меня жизнь, горячая, дышащая, будоражащая. Ради нее я существую.

   Опустила руки в золотистую жидкость, благо раны не до конца зажили, и погрузилась в душу корабля. Я — это корабль, корабль — это я. Девушки, сидящей в кресле пилота, нет, вместо нее я — сильный, мощный, дикий. Впереди угроза, рядом слабые, странные и неповоротливые, похожие на меня. Они не интересны. Хочу вперед, к звездам, которых не видно из-за сплошной стены камней. Я не люблю камни, они больно жалятся. Но и это не важно. Внутри меня жизнь, горячая, дышащая, будоражащая. Ради нее я существую.

   — Евгения Барбуца · книга
9. «

   Космос — это все, что есть, что когда-либо было и когда-нибудь будет. Одно созерцание Космоса потрясает: дрожь бежит по спине, перехватывает горло, и появляется чувство, слабое, как смутное воспоминание, будто падаешь с высоты. Мы сознаем, что прикасаемся к величайшей из тайн.

   Космос — это все, что есть, что когда-либо было и когда-нибудь будет. Одно созерцание Космоса потрясает: дрожь бежит по спине, перехватывает горло, и появляется чувство, слабое, как смутное воспоминание, будто падаешь с высоты. Мы сознаем, что прикасаемся к величайшей из тайн.

   — Карл Саган · книга
10. «

    — Папа, а на других планетах люди есть? — Не знаю, детка... Но если бы мы были одиноки, представляешь, сколько бы зря пропадало пространства...

    — Папа, а на других планетах люди есть? — Не знаю, детка... Но если бы мы были одиноки, представляешь, сколько бы зря пропадало пространства...

    — юная Элли · фильм
11. «

    — Товарищ Борис, мне нужно несколько капель вашей крови. — Это ещё зачем? — Чтобы запустить центрифугу нужен образец крови пилота. У космонавта должно быть железное здоровье. Поэтому надо взять анализ крови. Это не больно. — Две вещи всякий настоящий солдат готов сделать по первой просьбе: снять штаны и пролить кровь! — Хватит и второго. — Как пожелаете.

    — Товарищ Борис, мне нужно несколько капель вашей крови. — Это ещё зачем? — Чтобы запустить центрифугу нужен образец крови пилота. У космонавта должно быть железное здоровье. Поэтому надо взять анализ крови. Это не больно. — Две вещи всякий настоящий солдат готов сделать по первой просьбе: снять штаны и пролить кровь! — Хватит и второго. — Как пожелаете.

    — Кейт Уолкер · игра
12. «

    — Капитан, Вы не заняты? А то мало ли – стоите тут один в полночный час. — Мы в космосе, пастор. Здесь всегда ночь.

    — Капитан, Вы не заняты? А то мало ли – стоите тут один в полночный час. — Мы в космосе, пастор. Здесь всегда ночь.

    — Малькольм «Мэл» Рейнольдс
13. «

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Металлические створки начали разъезжаться, открывая вид на бесконечный космос. Он [Рикс] уткнулся в холодное стекло, не решая оторваться от открывшегося вида. Чёрное полотно было усеяно мириадами звёзд самых разных величин. Они напоминали маленькие голубоватые и желтоватые жемчужины, разбросанные по бескрайнему космическому океану. Плывущие по нему туманности казались загадочными и величественными лабиринтами, наполненными мечтами и фантомами. Такими далёкими. И такими близкими. Космос очаровывал, приковывал к себе.

    Металлические створки начали разъезжаться, открывая вид на бесконечный космос. Он [Рикс] уткнулся в холодное стекло, не решая оторваться от открывшегося вида. Чёрное полотно было усеяно мириадами звёзд самых разных величин. Они напоминали маленькие голубоватые и желтоватые жемчужины, разбросанные по бескрайнему космическому океану. Плывущие по нему туманности казались загадочными и величественными лабиринтами, наполненными мечтами и фантомами. Такими далёкими. И такими близкими. Космос очаровывал, приковывал к себе.
15. «

    Когда в своих «Марсианских хрониках» Рэй Брэдбери наделил Марс дождем и пригодной для жизни атмосферой, пуристы от научной фантастики ворчали: такого просто быть не может. В предыдущем столетии астрономы – и писатели, подобные Герберту Уэллсу, которые заимствовали кое-что из их трудов, стремясь придать научно-фантастическому жанру соблазнительную достоверность, – считали Марс похожим на Землю. Уж если и возможна жизнь на другой планете, полагали они, то, скорее всего, именно там. Но к середине 50-х годов XX века, когда были изданы «Марсианские хроники», оценивать шансы на это стали иначе. Ученые сочли: климат на Марсе удушающе засушлив и невероятно суров, да и слишком холоден для дождя. Брэдбери вовсе не старался соответствовать актуальным научным воззрениям. На любой планете его гораздо больше интересовали человеческие судьбы. Он создал еще и дождливую Венеру, но вовсе не потому, что тогдашние ученые считали ее болотом галактики. Брэдбери просто любил дождь, который был, как любимый шерстяной свитер, созвучен его печали.

    Когда в своих «Марсианских хрониках» Рэй Брэдбери наделил Марс дождем и пригодной для жизни атмосферой, пуристы от научной фантастики ворчали: такого просто быть не может. В предыдущем столетии астрономы – и писатели, подобные Герберту Уэллсу, которые заимствовали кое-что из их трудов, стремясь придать научно-фантастическому жанру соблазнительную достоверность, – считали Марс похожим на Землю. Уж если и возможна жизнь на другой планете, полагали они, то, скорее всего, именно там. Но к середине 50-х годов XX века, когда были изданы «Марсианские хроники», оценивать шансы на это стали иначе. Ученые сочли: климат на Марсе удушающе засушлив и невероятно суров, да и слишком холоден для дождя. Брэдбери вовсе не старался соответствовать актуальным научным воззрениям. На любой планете его гораздо больше интересовали человеческие судьбы. Он создал еще и дождливую Венеру, но вовсе не потому, что тогдашние ученые считали ее болотом галактики. Брэдбери просто любил дождь, который был, как любимый шерстяной свитер, созвучен его печали.

    — Синтия Барнетт · книга
16. «

    Наверное, это будет по-настоящему одинокое странствие, превосходящее всякое воображение, полёт к далёкой цели в абсолютной пустоте. Без надежды случайно встретить даже атом водорода. А каково это очутиться в бездне и верить всем сердцем, что ты приближаешься к тайнам Вселенной? Как долго мы будем лететь?... Как долго мы сможем лететь?..

    Наверное, это будет по-настоящему одинокое странствие, превосходящее всякое воображение, полёт к далёкой цели в абсолютной пустоте. Без надежды случайно встретить даже атом водорода. А каково это очутиться в бездне и верить всем сердцем, что ты приближаешься к тайнам Вселенной? Как долго мы будем лететь?... Как долго мы сможем лететь?..

    — Такаки Тоно · аниме
17. «

    В своем окончательном виде программа «Скуп» была рассчитана на запуск семнадцати спутников, предназначенных для сбора и доставки на Землю внеземных микроорганизмов.

    В своем окончательном виде программа «Скуп» была рассчитана на запуск семнадцати спутников, предназначенных для сбора и доставки на Землю внеземных микроорганизмов.

    — Майкл Крайтон · книга
18. «

    Космос — настолько больше, что и представить сложно... Там миллиарды галактик, а в каждой галактике — миллиарды звёзд. По сравнению с этим, наши планеты... пыль на ветру.

    Космос — настолько больше, что и представить сложно... Там миллиарды галактик, а в каждой галактике — миллиарды звёзд. По сравнению с этим, наши планеты... пыль на ветру.

    — Чарльз Т. Бейкер / Чак · мультфильм
19. «

    Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим.

    Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим.

    — Гераклит
20. «

    Для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения.

    Для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения.

    — Юрий Алексеевич Гагарин · книга