«Красивые цитаты на тему «красота»»: 153 цитаты со смыслом

Собрали 153 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Порченая Морготом — вот как вы считаете. — Мне всегда казалось, что я лучше прочих знаю, как я считаю, — голос нолдо не похолодел нимало, он даже улыбнулся, но Даэйрет это и бесило. Неужели злоба ни разу не прорвется из-под этой безупречной маски? Или того хуже — это вовсе не маска, а лицо, и тогда... тогда это лицо настолько прекрасно, что его нужно или полюбить всем сердцем, или возненавидеть, а равнодушным оставаться невозможно.

   — Порченая Морготом — вот как вы считаете. — Мне всегда казалось, что я лучше прочих знаю, как я считаю, — голос нолдо не похолодел нимало, он даже улыбнулся, но Даэйрет это и бесило. Неужели злоба ни разу не прорвется из-под этой безупречной маски? Или того хуже — это вовсе не маска, а лицо, и тогда... тогда это лицо настолько прекрасно, что его нужно или полюбить всем сердцем, или возненавидеть, а равнодушным оставаться невозможно.

   — Ольга Брилёва · книга
2. «

   Самое возбуждающее в женщине — это её лицо; не верьте мужчинам, которые уверяют, будто им важнее грудь или задница, просто у их бабы такая страшная рожа, что они вынуждены переключаться на другое.

   Самое возбуждающее в женщине — это её лицо; не верьте мужчинам, которые уверяют, будто им важнее грудь или задница, просто у их бабы такая страшная рожа, что они вынуждены переключаться на другое.

   — Фредерик Бегбедер · книга
3. «

   Это чувство захватило меня еще давно. Наверное, в тот день... в тот день, когда звезды сыпались с неба. Казалось, будто я очутилась в чудесном сне. В голове лишь два слова — неописуемая красота.

   Это чувство захватило меня еще давно. Наверное, в тот день... в тот день, когда звезды сыпались с неба. Казалось, будто я очутилась в чудесном сне. В голове лишь два слова — неописуемая красота.

   — Мицуха Миямизу · аниме
4. «

   Быть красивой и любимой — значит быть всего только женщиной. Быть некрасивой и уметь возбуждать любовь — значит быть принцессой.

   Быть красивой и любимой — значит быть всего только женщиной. Быть некрасивой и уметь возбуждать любовь — значит быть принцессой.

   — Жюль Амеде Барбе д'Оревильи
5. «

   — Ты знаешь, как в раковине рождается жемчужина? — Нет... — Туда, в середину, попадает песчинка. У моллюска нет рук, чтобы вытащить чужеродное тело — а песчинка раздражает; моллюску больно, и он начинает обволакивать ее своим перламутром: слой за слоем, слой за слоем... Моллюск не думает, что творит красоту — он просто жаждет избавиться от непрестанно саднящей боли.

   — Ты знаешь, как в раковине рождается жемчужина? — Нет... — Туда, в середину, попадает песчинка. У моллюска нет рук, чтобы вытащить чужеродное тело — а песчинка раздражает; моллюску больно, и он начинает обволакивать ее своим перламутром: слой за слоем, слой за слоем... Моллюск не думает, что творит красоту — он просто жаждет избавиться от непрестанно саднящей боли.

   — Ольга Брилёва · книга
6. «

   Эта красота, это любовь, эта истина — наивысшая форма разума.

   Эта красота, это любовь, эта истина — наивысшая форма разума.

   — Джидду Кришнамурти
7. «

   Красавица — это правильные черты лица, идеальные пропорции фигуры, нежная бархатная кожа. Красавица может быть без изюминки, без шарма, без искорки. Просто красавица, и все. А если с изюминкой, пусть и без досконального классицизма в пропорциях, то это уже милая. Неповторимая в своей очаровательной индивидуальности, совершенная своей гармоничностью, и непременно чтобы свет лился из глаз. Непременно — свет и непременно — тёплый. Холодный свет — это уже стерва, иная категория. Созерцать можно, любоваться уже не получится. Холод, который в глазах, создаёт особую ауру, исключающую любование как таковое.

   Красавица — это правильные черты лица, идеальные пропорции фигуры, нежная бархатная кожа. Красавица может быть без изюминки, без шарма, без искорки. Просто красавица, и все. А если с изюминкой, пусть и без досконального классицизма в пропорциях, то это уже милая. Неповторимая в своей очаровательной индивидуальности, совершенная своей гармоничностью, и непременно чтобы свет лился из глаз. Непременно — свет и непременно — тёплый. Холодный свет — это уже стерва, иная категория. Созерцать можно, любоваться уже не получится. Холод, который в глазах, создаёт особую ауру, исключающую любование как таковое.

   — Вадим Норд · книга
8. «

   Долину покрывал толстый плодородный слой почвы. Достаточно было одной богатой дождями зимы, и земля взрывалась травами и цветами. Весенние цветы в такие годы были неправдоподобно красивы. Всю долину и холмы предгорий устилали ковры из люпинов и маков. Когда-то одна женщина объяснила мне, что, если добавить в букет несколько белых цветов, соседние цветы покажутся ярче, их краски станут определённее. У синего люпина каждый лепесток оторочен белым, и оттого поля люпинов — это такая синь, что невозможно себе представить. Среди этого синего моря брызгами рассыпались островки калифорнийских маков. Маки тоже обжигали глаз яростью: и не оранжевые, и не красные... такой цвет, наверно, был бы у сливок, снятых с чистого золота, будь оно жидкостью, наделённой свойствами молока.

   Долину покрывал толстый плодородный слой почвы. Достаточно было одной богатой дождями зимы, и земля взрывалась травами и цветами. Весенние цветы в такие годы были неправдоподобно красивы. Всю долину и холмы предгорий устилали ковры из люпинов и маков. Когда-то одна женщина объяснила мне, что, если добавить в букет несколько белых цветов, соседние цветы покажутся ярче, их краски станут определённее. У синего люпина каждый лепесток оторочен белым, и оттого поля люпинов — это такая синь, что невозможно себе представить. Среди этого синего моря брызгами рассыпались островки калифорнийских маков. Маки тоже обжигали глаз яростью: и не оранжевые, и не красные... такой цвет, наверно, был бы у сливок, снятых с чистого золота, будь оно жидкостью, наделённой свойствами молока.

   — Джон Стейнбек · книга
9. «

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   — Александр Александрович Блок
10. «

    Она была как кукла: «Люби меня, люби меня, люби меня»... И я любила.

    Она была как кукла: «Люби меня, люби меня, люби меня»... И я любила.

    — Линда (визажист) · фильм
11. «

    Книга, светлая книга, красивая книга… Во все времена это самый надежный и верный друг человека. Именно благодаря урокам, взятым из той или иной книги мы учимся жить, любить, понимать. Спустя некоторое время у каждого из нас появляются свои, особенные, красивые книги — те, которые располагают к себе с первой строчки, которые хочется читать вновь и вновь, читать взахлеб... Когда кажется, что тебя словно перенесли в этот мир!

    Книга, светлая книга, красивая книга… Во все времена это самый надежный и верный друг человека. Именно благодаря урокам, взятым из той или иной книги мы учимся жить, любить, понимать. Спустя некоторое время у каждого из нас появляются свои, особенные, красивые книги — те, которые располагают к себе с первой строчки, которые хочется читать вновь и вновь, читать взахлеб... Когда кажется, что тебя словно перенесли в этот мир!

    — Ральф Уолдо Эмерсон
12. «

    У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

    У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

    — Александр Студницын · книга
13. «

    И в мире я — над пропастью во ржи. А в пропасти — глобальная кастрация ума и чувств. Постой, останься тут. Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация. Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.

    И в мире я — над пропастью во ржи. А в пропасти — глобальная кастрация ума и чувств. Постой, останься тут. Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация. Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, покоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором — пускай! Они — благоразумие... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...

    Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, покоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором — пускай! Они — благоразумие... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...

    — Исаак Ильич Левитан
15. «

    Есть в Чжао-Янь прелестница одна В чертоге, что за облаками скрыт, Глаза лучисты — что твоя луна, Улыбкой царство может покорить. Ей грустно видеть увяданье трав, Ветров осенних слышать дикий вой, И струны, под перстами зарыдав, Ей отвечают утренней тоской…

    Есть в Чжао-Янь прелестница одна В чертоге, что за облаками скрыт, Глаза лучисты — что твоя луна, Улыбкой царство может покорить. Ей грустно видеть увяданье трав, Ветров осенних слышать дикий вой, И струны, под перстами зарыдав, Ей отвечают утренней тоской…

    — Ли Бо
16. «

    Когда она подносит чашку к губам, он склоняется над нею и касается ее щеки. — Вы очень красивы, — говорит он. — Надо будет подбить вас на какой-нибудь опрометчивый поступок. — Он снова прикасается к ее щеке. — Оставайтесь. Проведите со мной ночь. Поверх чашки она бросает на него твердый взгляд. — Зачем? — Затем, что это ваш долг. — Почему долг? — Почему? Потому что красота женщины не может принадлежать только ей одной. Это часть дара, который она приносит в мир. Так что она обязана этим даром делиться.

    Когда она подносит чашку к губам, он склоняется над нею и касается ее щеки. — Вы очень красивы, — говорит он. — Надо будет подбить вас на какой-нибудь опрометчивый поступок. — Он снова прикасается к ее щеке. — Оставайтесь. Проведите со мной ночь. Поверх чашки она бросает на него твердый взгляд. — Зачем? — Затем, что это ваш долг. — Почему долг? — Почему? Потому что красота женщины не может принадлежать только ей одной. Это часть дара, который она приносит в мир. Так что она обязана этим даром делиться.

    — Дж. М. Кутзее · книга
17. «

    Истинная красота всегда редкость.

    Истинная красота всегда редкость.

    — Ю Несбё · книга
18. «

    Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

    Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

    — Мария Фариса · книга
19. «

    По-настоящему красивая женщина всегда добра и к другим женщинам, и к людям вообще. Она не приемлет соперничества, интриг и подлостей.

    По-настоящему красивая женщина всегда добра и к другим женщинам, и к людям вообще. Она не приемлет соперничества, интриг и подлостей.

    — Шэрон Стоун
20. «

    Так, и только так, ребята. Мир спасает красота.

    Так, и только так, ребята. Мир спасает красота.