57 цитат на тему «Ленинград» для размышлений

Тема «Ленинград» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 57 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Тридцать километров пути — это много или мало? Мало, если ехать по шоссе под мирным небом да хорошей погодке. И очень много, если под полуторкой трещит тонкий лёд, чёрными провалами зияют полыньи, колёса прокручиваются на гладком льду, а сверху сыплются бомбы и стрекочут пулемётные очереди.

   Тридцать километров пути — это много или мало? Мало, если ехать по шоссе под мирным небом да хорошей погодке. И очень много, если под полуторкой трещит тонкий лёд, чёрными провалами зияют полыньи, колёса прокручиваются на гладком льду, а сверху сыплются бомбы и стрекочут пулемётные очереди.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   Снаряды барабанили слева и справа. Катя их не боялась, она вообще ничего не чувствовала, но, слыша раскат выстрела, наклонялась и прикрывала раненого своим телом. Не потому что она его любила, а потом что так надо, и это «надо» сейчас было самым главным на свете.

   Снаряды барабанили слева и справа. Катя их не боялась, она вообще ничего не чувствовала, но, слыша раскат выстрела, наклонялась и прикрывала раненого своим телом. Не потому что она его любила, а потом что так надо, и это «надо» сейчас было самым главным на свете.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   Сегодня это кажется невероятным, но осаждённый город давал фронту танки. За первые полгода блокады — более 700 машин!

   Сегодня это кажется невероятным, но осаждённый город давал фронту танки. За первые полгода блокады — более 700 машин!

   — Ирина Богданова · книга
4. «

   Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

   Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

   — Ирина Богданова · книга
5. «

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   — Ирина Богданова · книга
6. «

   За период оккупации в Гатчине было расстреляно 100 человек, повешено 762, умерло от истязаний 35008, погибло военнопленных 80000, угнано в рабство в Германию 17000 советских людей. В июне 1943 года в Гатчине числилось 22 тысячи жителей, в момент освобождения здесь находилось 2,5 тысячи человек.

   За период оккупации в Гатчине было расстреляно 100 человек, повешено 762, умерло от истязаний 35008, погибло военнопленных 80000, угнано в рабство в Германию 17000 советских людей. В июне 1943 года в Гатчине числилось 22 тысячи жителей, в момент освобождения здесь находилось 2,5 тысячи человек.

   — Ирина Богданова · книга
7. «

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   Тринадцать сотрудников Всесоюзного института растениеводства в блокаду остались в Ленинграде и спасли от уничтожения вавиловскую коллекцию — десятки тонн зерна и тонны картофеля. Американский журналист Джорджи Эйн Гейер в статье «900 дней самопожертвования» спрашивает, почему ленинградские ученые за коллекцию заплатили жизнью: «Русский дух? Самопожертвование? Желание сохранить материальные ценности7» Действительно, почему?

   Тринадцать сотрудников Всесоюзного института растениеводства в блокаду остались в Ленинграде и спасли от уничтожения вавиловскую коллекцию — десятки тонн зерна и тонны картофеля. Американский журналист Джорджи Эйн Гейер в статье «900 дней самопожертвования» спрашивает, почему ленинградские ученые за коллекцию заплатили жизнью: «Русский дух? Самопожертвование? Желание сохранить материальные ценности7» Действительно, почему?

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   В войну взрослеют рано.

   В войну взрослеют рано.

   — Ирина Богданова · книга
10. «

    В первую блокадную зиму десятки тысяч детей, потеряв родителей, стали сиротами. Необходимо было срочно создавать детские дома, которые действовали бы в условиях блокады. К 7 марта 1942 года в Ленинграде было сформировано 98 детских домов.

    В первую блокадную зиму десятки тысяч детей, потеряв родителей, стали сиротами. Необходимо было срочно создавать детские дома, которые действовали бы в условиях блокады. К 7 марта 1942 года в Ленинграде было сформировано 98 детских домов.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Не пахнут улицы хлебами, И булок аромат простыл, И над блокадными губами Висят голодные кресты. А губы стонут: «Хлеба крошку!» - Все девятьсот ночей и дней. И дети, нет, не понарошку Еду рисуют на стене.

    Не пахнут улицы хлебами, И булок аромат простыл, И над блокадными губами Висят голодные кресты. А губы стонут: «Хлеба крошку!» - Все девятьсот ночей и дней. И дети, нет, не понарошку Еду рисуют на стене.

    — Марианна Соломко
12. «

    Непостижимо, но люди читают.

    Непостижимо, но люди читают.

    — Ирина Богданова · книга
13. «

    — И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? — Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же, мне его теперь выбрасывать? При том, что немцы мать повесили за связь с партизанами.

    — И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? — Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же, мне его теперь выбрасывать? При том, что немцы мать повесили за связь с партизанами.

    — Ирина Богданова · книга
14. «

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

    — Ольга Берггольц
15. «

    Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

    Стрелок-радист пикирующего бомбардировщика не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как саранчу, размножившуюся на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью.

    — Ирина Богданова · книга
16. «

    МПВО — Местная противовоздушная оборона. В годы блокады её основу составляли девушки. Бойцы МПВО вели спасательные работы в очагах поражения, разбирали завалы, контролировали светомаскировку, тушили зажигательные бомбы, обезвреживали неразорвавшиеся боеприпасы, спасали детей, оставшихся без родителей, оказывали помощь пострадавшим и занимались погребением убитых и умерших.

    МПВО — Местная противовоздушная оборона. В годы блокады её основу составляли девушки. Бойцы МПВО вели спасательные работы в очагах поражения, разбирали завалы, контролировали светомаскировку, тушили зажигательные бомбы, обезвреживали неразорвавшиеся боеприпасы, спасали детей, оставшихся без родителей, оказывали помощь пострадавшим и занимались погребением убитых и умерших.

    — Ирина Богданова · книга
17. «

    Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

    Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

    — Андрей Мягков
18. «

    Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

    Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

    — Ирина Богданова · книга
19. «

    Был Ленинград, а стался — Питер, Былое имя спит в изгнанье, Но поступью блокадных литер Он вечен в нашем бытованье.

    Был Ленинград, а стался — Питер, Былое имя спит в изгнанье, Но поступью блокадных литер Он вечен в нашем бытованье.

    — Марианна Соломко
20. «

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    — Ирина Богданова · книга