54 афоризмов на тему «либерализм»

54 цитаты про «либерализм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Экономическая ситуация в стране быстро ухудшается и сохранение политической стабильности в такой ситуации вопрос даже на интервале 2-3 года, что уж говорить о том, что будет после 2024 года. При этом изменить её можно только в том случае, если отобрать у либеральной элитной группировки монопольные рычаги управления финансами и экономикой. С учётом накопленных ею в процессе приватизации активов и жёсткой поддержки со стороны транснациональных банкиров (и их институтов типа МВФ), сделать это чисто внутренними ресурсами практически невозможно. Сама же либеральная группа, что я описываю уже много лет, вполне целенаправленно создаёт барьер между Путиным и обществом, постоянно ухудшая условия жизни большей части населения страны. Для этого используется и политика ограничения экономического роста (в стране экономический спад уже более 7 лет), и постоянное повышение налоговой нагрузки (на фоне экономического спада — уникальный способ), и принятие большого количества экономически бессмысленных, но крайне социально неприемлемых законов типа пенсионной реформы. И критическая точка уже пройдена, после пенсионной реформы лета 2018 года общество твёрдо убеждено, что политика Путина и либеральная политика правительства полностью совпадают.

   Экономическая ситуация в стране быстро ухудшается и сохранение политической стабильности в такой ситуации вопрос даже на интервале 2-3 года, что уж говорить о том, что будет после 2024 года. При этом изменить её можно только в том случае, если отобрать у либеральной элитной группировки монопольные рычаги управления финансами и экономикой. С учётом накопленных ею в процессе приватизации активов и жёсткой поддержки со стороны транснациональных банкиров (и их институтов типа МВФ), сделать это чисто внутренними ресурсами практически невозможно. Сама же либеральная группа, что я описываю уже много лет, вполне целенаправленно создаёт барьер между Путиным и обществом, постоянно ухудшая условия жизни большей части населения страны. Для этого используется и политика ограничения экономического роста (в стране экономический спад уже более 7 лет), и постоянное повышение налоговой нагрузки (на фоне экономического спада — уникальный способ), и принятие большого количества экономически бессмысленных, но крайне социально неприемлемых законов типа пенсионной реформы. И критическая точка уже пройдена, после пенсионной реформы лета 2018 года общество твёрдо убеждено, что политика Путина и либеральная политика правительства полностью совпадают.

   — Михаил Хазин
2. «

   Не знаю, какого рожна, если ты либерал, надо непременно лезть на рожон. Закон политики – это уметь сосуществовать с идейными оппонентами, и находить компромиссы, отвоевывая себе все время чуть больше пространства.

   Не знаю, какого рожна, если ты либерал, надо непременно лезть на рожон. Закон политики – это уметь сосуществовать с идейными оппонентами, и находить компромиссы, отвоевывая себе все время чуть больше пространства.

   — Елена Котова
3. «

   С одной стороны, нам говорят, что у нас «сильное государство, которое стоит на страже интересов народа», а во всех бедах виноваты западники и либералы. С другой — эти самые либералы занимают ключевые государственные посты и все делается по-либеральному: социальные гарантии сокращаются, государство регулярно «капитализирует» банки на многие миллиарды и закрывает глаза на баснословную роскошь олигархов, которые спокойно ведут бизнес через офшоры и держат активы за рубежом, получая при этом крупные государственные подряды.

   С одной стороны, нам говорят, что у нас «сильное государство, которое стоит на страже интересов народа», а во всех бедах виноваты западники и либералы. С другой — эти самые либералы занимают ключевые государственные посты и все делается по-либеральному: социальные гарантии сокращаются, государство регулярно «капитализирует» банки на многие миллиарды и закрывает глаза на баснословную роскошь олигархов, которые спокойно ведут бизнес через офшоры и держат активы за рубежом, получая при этом крупные государственные подряды.

   — Николай Миронов
4. «

   Безответственность — вот определяющий принцип неолиберальной системы.

   Безответственность — вот определяющий принцип неолиберальной системы.

   — Пьер Бурдье · книга
5. «

   Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».

   Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».

   — Елена Котова
6. «

   Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

   Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

   — Елена Котова
7. «

   Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!

   Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!

   — Сергей Александрович Михеев
8. «

   В книге я много критикую либеральное мировоззрение и демократическую систему. Не потому что считаю либеральную систему исключительно плохой — напротив, я убеждён, что это самая успешная и гибкая политическая модель из всех когда-либо придуманных людьми, позволяющая противостоять вызовам современного мира. И хотя эта модель подходит не для каждого социума и не на каждом этапе общественного развития, она показала гораздо большую эффективность, чем любая другая. Вот почему, размышляя о трудностях, ожидающих нас в будущем, важно определить её слабые места и понять, как изменить и усовершенствовать её нынешние институты. К сожалению, в сложившихся политических условиях любая критика либерализма и демократии может быть подхвачена автократами и представителями нелиберальных движений, цель которых — не участие в открытой дискуссии о будущем человечества, а дискредитация либеральной демократии. Они обожают рассуждать о несовершенствах либеральной демократии, но не терпят никакой критики в свой адрес.

   В книге я много критикую либеральное мировоззрение и демократическую систему. Не потому что считаю либеральную систему исключительно плохой — напротив, я убеждён, что это самая успешная и гибкая политическая модель из всех когда-либо придуманных людьми, позволяющая противостоять вызовам современного мира. И хотя эта модель подходит не для каждого социума и не на каждом этапе общественного развития, она показала гораздо большую эффективность, чем любая другая. Вот почему, размышляя о трудностях, ожидающих нас в будущем, важно определить её слабые места и понять, как изменить и усовершенствовать её нынешние институты. К сожалению, в сложившихся политических условиях любая критика либерализма и демократии может быть подхвачена автократами и представителями нелиберальных движений, цель которых — не участие в открытой дискуссии о будущем человечества, а дискредитация либеральной демократии. Они обожают рассуждать о несовершенствах либеральной демократии, но не терпят никакой критики в свой адрес.

   — Юваль Ной Харари · книга
9. «

   Больше всего в современном российском либеральном сознании бросается в глаза органическая неспособность воспринимать мнение, сколько-нибудь отличающееся от собственного. Подчеркну: не «оттор­жение», не «враждебность», не «нетерпимость», — а именно неспособ­ность самого восприятия как такового.

   Больше всего в современном российском либеральном сознании бросается в глаза органическая неспособность воспринимать мнение, сколько-нибудь отличающееся от собственного. Подчеркну: не «оттор­жение», не «враждебность», не «нетерпимость», — а именно неспособ­ность самого восприятия как такового.

   — Михаил Геннадьевич Делягин
10. «

    Вследствие ошибки Путина страна обречена: у её экономистов мозги промыты ещё со времён Ельцина! <...> Сегодня у США самый крупный государственный долг в мировой истории. У США самый большой торговый и бюджетный дефицит в мировой истории. Безработица в США составляет 22 процента, которые скрываются. Если неолиберальная экономика не работает в Америке, то почему она будет работать в России?

    Вследствие ошибки Путина страна обречена: у её экономистов мозги промыты ещё со времён Ельцина! <...> Сегодня у США самый крупный государственный долг в мировой истории. У США самый большой торговый и бюджетный дефицит в мировой истории. Безработица в США составляет 22 процента, которые скрываются. Если неолиберальная экономика не работает в Америке, то почему она будет работать в России?

    — Пол Крейг Робертс
11. «

    Когда холодная война была в полном разгаре и Советский Союз сохранял дееспособность, люди по всему миру могли выбирать (хотя бы теоретически), какую идеологию они хотят себе «купить»: существовало два полюса и богатое пространство возможностей между ними. Это означало, что капитализму приходилось бороться за потребителей, искать нужные стимулы и выпускать хорошую продукцию. <...> Когда Ельцин распустил Советский Союз, то «заряженное ружье», из–за которого возник первоначальный план, перестало представлять опасность. И в новых условиях капитализм внезапно получил свободу обрести свою самую дикую форму, и не только в России, но и по всему миру. <...> И в этом состояла подлинная трагедия обещаний, данных народам Польши и России, что, пройдя курс шоковой терапии, они внезапно очнутся в «нормальной европейской стране». Эти нормальные европейские страны (с мощной системой социальной защиты и охраны труда, с сильными профсоюзами и общественной системой здравоохранения) возникли в результате компромисса между коммунизмом и капитализмом. Теперь же нужда в компромиссах отпала, и все эти смягчающие капитализм социальные меры оказались под угрозой в Западной Европе, как они стояли под угрозой в Канаде, Австралии и США. Эти меры никто не собирался вводить в России, во всяком случае — за счет западных фондов. По своей сути такое освобождение от всех ограничений и есть экономика чикагской школы (которую также называют неолиберализмом, а в США — неоконсерватизмом): это не какое то новое изобретение, но капитализм, лишенный кейнсианских атрибутов, капитализм в монополистической стадии, система, которая сама себя освободила, — и теперь ей не нужно бороться за потребителей, она вправе быть антисоциальной, антидемократической и хамской, если того пожелает.

    Когда холодная война была в полном разгаре и Советский Союз сохранял дееспособность, люди по всему миру могли выбирать (хотя бы теоретически), какую идеологию они хотят себе «купить»: существовало два полюса и богатое пространство возможностей между ними. Это означало, что капитализму приходилось бороться за потребителей, искать нужные стимулы и выпускать хорошую продукцию. <...> Когда Ельцин распустил Советский Союз, то «заряженное ружье», из–за которого возник первоначальный план, перестало представлять опасность. И в новых условиях капитализм внезапно получил свободу обрести свою самую дикую форму, и не только в России, но и по всему миру. <...> И в этом состояла подлинная трагедия обещаний, данных народам Польши и России, что, пройдя курс шоковой терапии, они внезапно очнутся в «нормальной европейской стране». Эти нормальные европейские страны (с мощной системой социальной защиты и охраны труда, с сильными профсоюзами и общественной системой здравоохранения) возникли в результате компромисса между коммунизмом и капитализмом. Теперь же нужда в компромиссах отпала, и все эти смягчающие капитализм социальные меры оказались под угрозой в Западной Европе, как они стояли под угрозой в Канаде, Австралии и США. Эти меры никто не собирался вводить в России, во всяком случае — за счет западных фондов. По своей сути такое освобождение от всех ограничений и есть экономика чикагской школы (которую также называют неолиберализмом, а в США — неоконсерватизмом): это не какое то новое изобретение, но капитализм, лишенный кейнсианских атрибутов, капитализм в монополистической стадии, система, которая сама себя освободила, — и теперь ей не нужно бороться за потребителей, она вправе быть антисоциальной, антидемократической и хамской, если того пожелает.

    — Наоми Кляйн · книга
12. «

    Гуманизм близоруко путает добро и зло, либерализм — осознанно.

    Гуманизм близоруко путает добро и зло, либерализм — осознанно.

    — Олег Сергеевич Кривченко · книга
13. «

    Демократия – вещь хорошая. Тут главное, опять-таки, чтобы передоза не было. Западные державы вводили свои демократии постепенно, чтобы не захлебнуться. <...> К XVIII веку Англия стала самой передовой страной мира только потому, что там имелась самая прогрессивная модель общественного устройства — либерализм. А именно: были законодательно гарантированы индивидуальные свободы — личности и собственности... В качестве гарантий этих свобод выступал независимый от правительства суд. А еще существовал принимавший законы парламент и власть короля была ограничена. Но была ли в Англии демократия? Не было! Правом голоса обладали меньше 2 % взрослого населения, и только к концу XIX века число голосующих достигло аж 12 %!..

    Демократия – вещь хорошая. Тут главное, опять-таки, чтобы передоза не было. Западные державы вводили свои демократии постепенно, чтобы не захлебнуться. <...> К XVIII веку Англия стала самой передовой страной мира только потому, что там имелась самая прогрессивная модель общественного устройства — либерализм. А именно: были законодательно гарантированы индивидуальные свободы — личности и собственности... В качестве гарантий этих свобод выступал независимый от правительства суд. А еще существовал принимавший законы парламент и власть короля была ограничена. Но была ли в Англии демократия? Не было! Правом голоса обладали меньше 2 % взрослого населения, и только к концу XIX века число голосующих достигло аж 12 %!..

    — Александр Никонов · книга
14. «

    Странная вещь — русский либерал. Это единственный человек в мире, который ненавидит и бьёт свою мать, свою землю. И малейшая её ошибка — он начинает хохотать, потирать потные ручонки, дико радуется по этому поводу, забывая, что это его мать. Если спросить наших либералов: вам что, действительно хочется, чтобы тут всё пошло прахом? Боюсь, что мы получим ответ: мы Родину любим, но пусть тут хоть всё сгорит, лишь бы торжествовала либеральная идея.

    Странная вещь — русский либерал. Это единственный человек в мире, который ненавидит и бьёт свою мать, свою землю. И малейшая её ошибка — он начинает хохотать, потирать потные ручонки, дико радуется по этому поводу, забывая, что это его мать. Если спросить наших либералов: вам что, действительно хочется, чтобы тут всё пошло прахом? Боюсь, что мы получим ответ: мы Родину любим, но пусть тут хоть всё сгорит, лишь бы торжествовала либеральная идея.

    — Владимир Бортко
15. «

    Молодость это горячка, безумие, напасть. Её побуждения обычно бывают благородны, в нравственном смысле даже возвышенны, но чаще всего ведут к великой глупости, а то и к большой вине. Вы, вероятно, знаете, что я считался либералом, революционером, конспиратором, словом, одним из самых упорных врагов монархизма, и в особенности самодержавия. Таков я и был в действительности.

    Молодость это горячка, безумие, напасть. Её побуждения обычно бывают благородны, в нравственном смысле даже возвышенны, но чаще всего ведут к великой глупости, а то и к большой вине. Вы, вероятно, знаете, что я считался либералом, революционером, конспиратором, словом, одним из самых упорных врагов монархизма, и в особенности самодержавия. Таков я и был в действительности.

    — Александр Сергеевич Пушкин
16. «

    Не убивай мою искру любовного запала Дай нам побыть наедине хоть немного, сержант! Как будто осень на дворе, вдруг похолодало Да и либералы, как пожухлые листья лежат И весь мир вокруг будто остановился Нет ничего, кроме взгляда твоего Я говорю тебе: «Слышь, я кажется влюбился» А ты в ответ мне прошептала: «Путин вор».

    Не убивай мою искру любовного запала Дай нам побыть наедине хоть немного, сержант! Как будто осень на дворе, вдруг похолодало Да и либералы, как пожухлые листья лежат И весь мир вокруг будто остановился Нет ничего, кроме взгляда твоего Я говорю тебе: «Слышь, я кажется влюбился» А ты в ответ мне прошептала: «Путин вор».
17. «

    Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. <...> То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий происходить не будет и страницы ежегодных обзоров «Foreign Affairs» по международным отношениям будут пустовать, — ведь либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный.

    Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. <...> То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий происходить не будет и страницы ежегодных обзоров «Foreign Affairs» по международным отношениям будут пустовать, — ведь либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный.

    — Фрэнсис Фукуяма
18. «

    Мы против всех интернационализмов, против коммунизма, против профсоюзного вольнодумства, против всего, что ослабляет, разделяет, распускает семью, против классовой борьбы, против безродных и безбожников, против силы в качестве источника права. Мы против всех великих ересей нашего времени… Наша позиция является антипарламентской, антидемократической, антилиберальной и на её основе мы хотим построить корпоративное государство.

    Мы против всех интернационализмов, против коммунизма, против профсоюзного вольнодумства, против всего, что ослабляет, разделяет, распускает семью, против классовой борьбы, против безродных и безбожников, против силы в качестве источника права. Мы против всех великих ересей нашего времени… Наша позиция является антипарламентской, антидемократической, антилиберальной и на её основе мы хотим построить корпоративное государство.

    — Антониу ди Оливейра Салазар
19. «

    Мы вовсе не сочувствуем расколу как расколу, но говорим только, что странен и подозрителен рьяный восторг, в который наши либералы приходят при мысли о новых правах евреев, когда наши беспоповщинцы и вообще старообрядцы не могут быть избираемы в городские общественные должности, не могут строить молелен, когда их сожительство с женами не признается нашим законодательством...

    Мы вовсе не сочувствуем расколу как расколу, но говорим только, что странен и подозрителен рьяный восторг, в который наши либералы приходят при мысли о новых правах евреев, когда наши беспоповщинцы и вообще старообрядцы не могут быть избираемы в городские общественные должности, не могут строить молелен, когда их сожительство с женами не признается нашим законодательством...

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
20. «

    — В этом мире хоть кто-нибудь ложится спать, не приготовив на всякий случай у постели меч и лук? — Курочка в курятнике за себя не боится — пока хозяину супчика не захочется. А свободы без меча и страха не бывает. — Свобода превыше всего, Лютобор? Да ты, никак, либерал? — Ты меня словами гнусными не погань, — нахмурился волхв. — Хоть и люб ты мне стал за вёсны минувшие, а я и огневаться могу!

    — В этом мире хоть кто-нибудь ложится спать, не приготовив на всякий случай у постели меч и лук? — Курочка в курятнике за себя не боится — пока хозяину супчика не захочется. А свободы без меча и страха не бывает. — Свобода превыше всего, Лютобор? Да ты, никак, либерал? — Ты меня словами гнусными не погань, — нахмурился волхв. — Хоть и люб ты мне стал за вёсны минувшие, а я и огневаться могу!

    — Александр Прозоров · книга