71 лучших мыслей на тему «либерализм»

71 цитата про «либерализм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Молодость это горячка, безумие, напасть. Её побуждения обычно бывают благородны, в нравственном смысле даже возвышенны, но чаще всего ведут к великой глупости, а то и к большой вине. Вы, вероятно, знаете, что я считался либералом, революционером, конспиратором, словом, одним из самых упорных врагов монархизма, и в особенности самодержавия. Таков я и был в действительности.

   Молодость это горячка, безумие, напасть. Её побуждения обычно бывают благородны, в нравственном смысле даже возвышенны, но чаще всего ведут к великой глупости, а то и к большой вине. Вы, вероятно, знаете, что я считался либералом, революционером, конспиратором, словом, одним из самых упорных врагов монархизма, и в особенности самодержавия. Таков я и был в действительности.

   — Александр Сергеевич Пушкин
2. «

   У солидного папаши Либералка вышла дочь (Говорят, журналы наши Всё читала день и ночь), Жениху с хорошим чином Отказала, осердясь, И с каким-то армянином Обвенчалась, не спросясь, В свете это сплошь бывает, Это тиснуть мы могли б, Но ведь это посягает На родительский принцип! За подобную оплошность Не постигла б нас беда? Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!

   У солидного папаши Либералка вышла дочь (Говорят, журналы наши Всё читала день и ночь), Жениху с хорошим чином Отказала, осердясь, И с каким-то армянином Обвенчалась, не спросясь, В свете это сплошь бывает, Это тиснуть мы могли б, Но ведь это посягает На родительский принцип! За подобную оплошность Не постигла б нас беда? Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!

   — Николай Алексеевич Некрасов
3. «

   Экономическая ситуация в стране быстро ухудшается и сохранение политической стабильности в такой ситуации вопрос даже на интервале 2-3 года, что уж говорить о том, что будет после 2024 года. При этом изменить её можно только в том случае, если отобрать у либеральной элитной группировки монопольные рычаги управления финансами и экономикой. С учётом накопленных ею в процессе приватизации активов и жёсткой поддержки со стороны транснациональных банкиров (и их институтов типа МВФ), сделать это чисто внутренними ресурсами практически невозможно. Сама же либеральная группа, что я описываю уже много лет, вполне целенаправленно создаёт барьер между Путиным и обществом, постоянно ухудшая условия жизни большей части населения страны. Для этого используется и политика ограничения экономического роста (в стране экономический спад уже более 7 лет), и постоянное повышение налоговой нагрузки (на фоне экономического спада — уникальный способ), и принятие большого количества экономически бессмысленных, но крайне социально неприемлемых законов типа пенсионной реформы. И критическая точка уже пройдена, после пенсионной реформы лета 2018 года общество твёрдо убеждено, что политика Путина и либеральная политика правительства полностью совпадают.

   Экономическая ситуация в стране быстро ухудшается и сохранение политической стабильности в такой ситуации вопрос даже на интервале 2-3 года, что уж говорить о том, что будет после 2024 года. При этом изменить её можно только в том случае, если отобрать у либеральной элитной группировки монопольные рычаги управления финансами и экономикой. С учётом накопленных ею в процессе приватизации активов и жёсткой поддержки со стороны транснациональных банкиров (и их институтов типа МВФ), сделать это чисто внутренними ресурсами практически невозможно. Сама же либеральная группа, что я описываю уже много лет, вполне целенаправленно создаёт барьер между Путиным и обществом, постоянно ухудшая условия жизни большей части населения страны. Для этого используется и политика ограничения экономического роста (в стране экономический спад уже более 7 лет), и постоянное повышение налоговой нагрузки (на фоне экономического спада — уникальный способ), и принятие большого количества экономически бессмысленных, но крайне социально неприемлемых законов типа пенсионной реформы. И критическая точка уже пройдена, после пенсионной реформы лета 2018 года общество твёрдо убеждено, что политика Путина и либеральная политика правительства полностью совпадают.

   — Михаил Хазин
4. «

   Когда холодная война была в полном разгаре и Советский Союз сохранял дееспособность, люди по всему миру могли выбирать (хотя бы теоретически), какую идеологию они хотят себе «купить»: существовало два полюса и богатое пространство возможностей между ними. Это означало, что капитализму приходилось бороться за потребителей, искать нужные стимулы и выпускать хорошую продукцию. <...> Когда Ельцин распустил Советский Союз, то «заряженное ружье», из–за которого возник первоначальный план, перестало представлять опасность. И в новых условиях капитализм внезапно получил свободу обрести свою самую дикую форму, и не только в России, но и по всему миру. <...> И в этом состояла подлинная трагедия обещаний, данных народам Польши и России, что, пройдя курс шоковой терапии, они внезапно очнутся в «нормальной европейской стране». Эти нормальные европейские страны (с мощной системой социальной защиты и охраны труда, с сильными профсоюзами и общественной системой здравоохранения) возникли в результате компромисса между коммунизмом и капитализмом. Теперь же нужда в компромиссах отпала, и все эти смягчающие капитализм социальные меры оказались под угрозой в Западной Европе, как они стояли под угрозой в Канаде, Австралии и США. Эти меры никто не собирался вводить в России, во всяком случае — за счет западных фондов. По своей сути такое освобождение от всех ограничений и есть экономика чикагской школы (которую также называют неолиберализмом, а в США — неоконсерватизмом): это не какое то новое изобретение, но капитализм, лишенный кейнсианских атрибутов, капитализм в монополистической стадии, система, которая сама себя освободила, — и теперь ей не нужно бороться за потребителей, она вправе быть антисоциальной, антидемократической и хамской, если того пожелает.

   Когда холодная война была в полном разгаре и Советский Союз сохранял дееспособность, люди по всему миру могли выбирать (хотя бы теоретически), какую идеологию они хотят себе «купить»: существовало два полюса и богатое пространство возможностей между ними. Это означало, что капитализму приходилось бороться за потребителей, искать нужные стимулы и выпускать хорошую продукцию. <...> Когда Ельцин распустил Советский Союз, то «заряженное ружье», из–за которого возник первоначальный план, перестало представлять опасность. И в новых условиях капитализм внезапно получил свободу обрести свою самую дикую форму, и не только в России, но и по всему миру. <...> И в этом состояла подлинная трагедия обещаний, данных народам Польши и России, что, пройдя курс шоковой терапии, они внезапно очнутся в «нормальной европейской стране». Эти нормальные европейские страны (с мощной системой социальной защиты и охраны труда, с сильными профсоюзами и общественной системой здравоохранения) возникли в результате компромисса между коммунизмом и капитализмом. Теперь же нужда в компромиссах отпала, и все эти смягчающие капитализм социальные меры оказались под угрозой в Западной Европе, как они стояли под угрозой в Канаде, Австралии и США. Эти меры никто не собирался вводить в России, во всяком случае — за счет западных фондов. По своей сути такое освобождение от всех ограничений и есть экономика чикагской школы (которую также называют неолиберализмом, а в США — неоконсерватизмом): это не какое то новое изобретение, но капитализм, лишенный кейнсианских атрибутов, капитализм в монополистической стадии, система, которая сама себя освободила, — и теперь ей не нужно бороться за потребителей, она вправе быть антисоциальной, антидемократической и хамской, если того пожелает.

   — Наоми Кляйн · книга
5. «

   — В этом мире хоть кто-нибудь ложится спать, не приготовив на всякий случай у постели меч и лук? — Курочка в курятнике за себя не боится — пока хозяину супчика не захочется. А свободы без меча и страха не бывает. — Свобода превыше всего, Лютобор? Да ты, никак, либерал? — Ты меня словами гнусными не погань, — нахмурился волхв. — Хоть и люб ты мне стал за вёсны минувшие, а я и огневаться могу!

   — В этом мире хоть кто-нибудь ложится спать, не приготовив на всякий случай у постели меч и лук? — Курочка в курятнике за себя не боится — пока хозяину супчика не захочется. А свободы без меча и страха не бывает. — Свобода превыше всего, Лютобор? Да ты, никак, либерал? — Ты меня словами гнусными не погань, — нахмурился волхв. — Хоть и люб ты мне стал за вёсны минувшие, а я и огневаться могу!

   — Александр Прозоров · книга
6. «

   ... О той же самой «болотной» публике. Эта городская среда людей творческих, полутворческих профессий, а также низшее и среднее звено менеджмента. Менеджмента какого? Понимаешь, что значительная часть московской среды – это паразитарный слой? Он существует не на реальной добавленной стоимости, а как все наши банки. Наши банки же не кредитуют экономику. Они же занимаются финансовыми манипуляциями, практически полностью. И на этом зарабатывают деньги. Госбанки крупнейшие выделяют какие-то деньги по решению власти. Но это не кредитование. Это вообще не банковская деятельность. Это фондирование. Такое же, как советское, только гораздо более примитивное. Я помню свою первую программу на телевидении. Это было на ТВЦ… Опять же, пустили непонятно зачем. Это была очень смешная команда. Я не буду говорить про политическую тему, но она была про глистов, привязанным к конкретным политическим обстоятельствам. Там было определенное глиста. Глист – это существо, живущее за счёт субъекта, но считающее себя совершенно независимым от этого субъекта. Это про независимость. То есть оно питается этим субъектом, но оно полностью независимо. Вот это есть политика глистов. Так вот — большинство этих людей являются глистами, которые протестуют против тела, которым они питаются.

   ... О той же самой «болотной» публике. Эта городская среда людей творческих, полутворческих профессий, а также низшее и среднее звено менеджмента. Менеджмента какого? Понимаешь, что значительная часть московской среды – это паразитарный слой? Он существует не на реальной добавленной стоимости, а как все наши банки. Наши банки же не кредитуют экономику. Они же занимаются финансовыми манипуляциями, практически полностью. И на этом зарабатывают деньги. Госбанки крупнейшие выделяют какие-то деньги по решению власти. Но это не кредитование. Это вообще не банковская деятельность. Это фондирование. Такое же, как советское, только гораздо более примитивное. Я помню свою первую программу на телевидении. Это было на ТВЦ… Опять же, пустили непонятно зачем. Это была очень смешная команда. Я не буду говорить про политическую тему, но она была про глистов, привязанным к конкретным политическим обстоятельствам. Там было определенное глиста. Глист – это существо, живущее за счёт субъекта, но считающее себя совершенно независимым от этого субъекта. Это про независимость. То есть оно питается этим субъектом, но оно полностью независимо. Вот это есть политика глистов. Так вот — большинство этих людей являются глистами, которые протестуют против тела, которым они питаются.

   — Михаил Владимирович Леонтьев
7. «

   Напрасный труд — нет, их не вразумишь, — Чем либеральней, тем они пошлее, Цивилизация — для них фетиш, Но недоступна им ее идея. Как перед ней ни гнитесь, господа, Вам не снискать признанья от Европы: В ее глазах вы будете всегда Не слуги просвещенья, а холопы.

   Напрасный труд — нет, их не вразумишь, — Чем либеральней, тем они пошлее, Цивилизация — для них фетиш, Но недоступна им ее идея. Как перед ней ни гнитесь, господа, Вам не снискать признанья от Европы: В ее глазах вы будете всегда Не слуги просвещенья, а холопы.

   — Фёдор Иванович Тютчев
8. «

   Цивилизованный мир – это мир активного либерализма. Это – либеральное ментальное пространство, которое принципиально стоит на платформе отрицания высшего смысла жизни и считает, что главным измерением его должен быть гедонизм.

   Цивилизованный мир – это мир активного либерализма. Это – либеральное ментальное пространство, которое принципиально стоит на платформе отрицания высшего смысла жизни и считает, что главным измерением его должен быть гедонизм.

   — Гейдар Джемаль
9. «

   Большею частью масса не знает, что ей делать с либеральными свободами, и даже чувствует себя при этом покинутой.

   Большею частью масса не знает, что ей делать с либеральными свободами, и даже чувствует себя при этом покинутой.

   — Адольф Гитлер · книга
10. «

    Теперь в большом ходу слово либерализм. Всякий старается отдать дань либерализму, всякий желает казаться как можно более либеральным.

    Теперь в большом ходу слово либерализм. Всякий старается отдать дань либерализму, всякий желает казаться как можно более либеральным.

    — Михаил Никифорович Катков · книга
11. «

    В стране шесть лет идёт экономический спад. Пять лет падает уровень жизни населения. Странно было бы, если бы при падающем уровне жизни население шиковало. Дело в том, что у любой экономики есть некоторые ресурсы, которые можно задействовать для развития. Это сбережения населения, инвестиции внешние или внутренние, денежная система, налоговая система и так далее. В нашей же стране налоговая система и финансовая и бюджетная системы целенаправленно выстроены так, чтобы не допустить создания внутренних резервов роста.

    В стране шесть лет идёт экономический спад. Пять лет падает уровень жизни населения. Странно было бы, если бы при падающем уровне жизни население шиковало. Дело в том, что у любой экономики есть некоторые ресурсы, которые можно задействовать для развития. Это сбережения населения, инвестиции внешние или внутренние, денежная система, налоговая система и так далее. В нашей же стране налоговая система и финансовая и бюджетная системы целенаправленно выстроены так, чтобы не допустить создания внутренних резервов роста.

    — Михаил Хазин
12. «

    Либералы — летающие тарелки политики. Никто не может сделать из них голову или хвост, и их никогда не видели дважды в одном и том же месте.

    Либералы — летающие тарелки политики. Никто не может сделать из них голову или хвост, и их никогда не видели дважды в одном и том же месте.

    — Джон Дифенбейкер
13. «

    Не знаю, какого рожна, если ты либерал, надо непременно лезть на рожон. Закон политики – это уметь сосуществовать с идейными оппонентами, и находить компромиссы, отвоевывая себе все время чуть больше пространства.

    Не знаю, какого рожна, если ты либерал, надо непременно лезть на рожон. Закон политики – это уметь сосуществовать с идейными оппонентами, и находить компромиссы, отвоевывая себе все время чуть больше пространства.

    — Елена Котова
14. «

    Вопрос: Как примирить либеральные мнения некоторых людей с тем деспотизмом, какой они зачастую проявляют в своём быту и со своими подчинёнными? Ответ: Они понимают естественный закон, но это понимание имеет у них противовесом гордыню и эгоизм. Они понимают то, что должно быть, если только их принципы не являются комедией, разыгрываемой по расчёту, но они им не следуют.

    Вопрос: Как примирить либеральные мнения некоторых людей с тем деспотизмом, какой они зачастую проявляют в своём быту и со своими подчинёнными? Ответ: Они понимают естественный закон, но это понимание имеет у них противовесом гордыню и эгоизм. Они понимают то, что должно быть, если только их принципы не являются комедией, разыгрываемой по расчёту, но они им не следуют.

    — Аллан Кардек · книга
15. «

    Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. <...> То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий происходить не будет и страницы ежегодных обзоров «Foreign Affairs» по международным отношениям будут пустовать, — ведь либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный.

    Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. <...> То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий происходить не будет и страницы ежегодных обзоров «Foreign Affairs» по международным отношениям будут пустовать, — ведь либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный.

    — Фрэнсис Фукуяма
16. «

    Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

    Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

    — Елена Котова
17. «

    Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».

    Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».

    — Елена Котова
18. «

    Помогите, доедаем хер последний без Чинзано, Кофеек без круассана допиваем натощак, И последнюю копейку из дырявого кармана Отдадим в простой столовке за тарелочку борща.

    Помогите, доедаем хер последний без Чинзано, Кофеек без круассана допиваем натощак, И последнюю копейку из дырявого кармана Отдадим в простой столовке за тарелочку борща.
19. «

    — Более либеральный подход к жизни, более либеральное мировоззрение, чем вот это христианское «не осуждать» я не могу себе представить. Для меня это очень всегда смешно когда люди сталкивают христианское общество, православное и либеральное. — А почему тебе смешно? В этом как раз и есть главный конфликт современного мира. — А что может быть более либеральным, чем понятие «не осуждай» и «люби всех, даже своих врагов»? Есть ли более либеральная идея в этом мире? Какой-то философ, какой-то мыслитель когда-то сказал что-нибудь более либеральное, чем это?

    — Более либеральный подход к жизни, более либеральное мировоззрение, чем вот это христианское «не осуждать» я не могу себе представить. Для меня это очень всегда смешно когда люди сталкивают христианское общество, православное и либеральное. — А почему тебе смешно? В этом как раз и есть главный конфликт современного мира. — А что может быть более либеральным, чем понятие «не осуждай» и «люби всех, даже своих врагов»? Есть ли более либеральная идея в этом мире? Какой-то философ, какой-то мыслитель когда-то сказал что-нибудь более либеральное, чем это?

    — Милош Бикович
20. «

    А подумал ли, вспомнил ли хоть кто-нибудь из благородных защитников принципа допущения евреев к высшим должностям в государстве о той громадной массе русских, лишенных даже и тех прав, которыми евреи пользовались постоянно, прежде последней дарованной им льготы, пользовались едва ли не с самого начала их поселения в Малороссии? Кому из «либералов» пришли по поводу евреев на память – хоть наши старообрядцы беспоповщинского толка?

    А подумал ли, вспомнил ли хоть кто-нибудь из благородных защитников принципа допущения евреев к высшим должностям в государстве о той громадной массе русских, лишенных даже и тех прав, которыми евреи пользовались постоянно, прежде последней дарованной им льготы, пользовались едва ли не с самого начала их поселения в Малороссии? Кому из «либералов» пришли по поводу евреев на память – хоть наши старообрядцы беспоповщинского толка?

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга