208 фраз, которые всё говорят о «лицемерие»

208 цитат про «лицемерие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Национализм только учит ненавидеть людей, с которыми ты никогда не встречался, а вместо этого люди начинают гордиться достижениями, в которых вообще участия не принимали.

   Национализм только учит ненавидеть людей, с которыми ты никогда не встречался, а вместо этого люди начинают гордиться достижениями, в которых вообще участия не принимали.

   — Даг Стэнхоуп
2. «

   Я умею притворяться. Но, в конце концов, ты тот, кто ты есть.

   Я умею притворяться. Но, в конце концов, ты тот, кто ты есть.

   — Кэрол Джонсон · сериал
3. «

   Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада, Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.

   Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада, Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.

   — Гомер · книга
4. «

   В доме Сугико считалось само собой разумеющимся, что я буду вести себя как самый нормальный мальчишка. И я начинал играть роль «нормального мальчишки», к которой мое сердце вовсе не лежало. Примерно тогда я понял одну вещь: когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством, когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

   В доме Сугико считалось само собой разумеющимся, что я буду вести себя как самый нормальный мальчишка. И я начинал играть роль «нормального мальчишки», к которой мое сердце вовсе не лежало. Примерно тогда я понял одну вещь: когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством, когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

   — Юкио Мисима · книга
5. «

   Сторонники либерального дискурса пользуются всё большей неприязнью в России. Хотя, казалось бы – куда уже больше. Помните декабрьскую новость о том, что жена «архитектора приватизации», режиссёр Авдотья Смирнова, хочет снять сериал о 90-х годах, которые люди её взглядов имеют наглость звать «святыми»? Чубайс напомнил, что работал в нескольких составах правительства, но ни в одном из них «не было принято оскорблять и призывать к ответу предшественников», равно как и «срываться на популистскую риторику и заменять серьёзный разговор дворовыми аргументами». Грамотно ответил, ничего не скажешь. Действительно, до состояния 1991 года страну довёл не Чубайс, но дело не в том, что есть в стране сейчас, потому что всё это было сделано уже после Чубайса. Он ведь справедливо заметил, что давно покинул правительство. Дело в том, какими методами и с какими целями они проводили тогда, в 90-е, свои людоедские реформы. Ненавидят их именно за методы, за отсутствие сопереживания к людям, с которыми они жили в одной стране, но в разных реальностях. В одной из которых Чубайс ничего не знал о разгуле бандитизма, как утверждает нынче его жена. За эти методы, за это отсутствие сопереживания, и за лицемерие, с которым они до сих пор утверждают, будто не ответственны за те события – за всё это самого одиозного из той компании – Чубайса, и начинают бить. Пока что – сугубо виртуально. Но если он не перестанет рассказывать на форумах, «как нам обустроить Россию», то кто знает, чем это в итоге завершится.

   Сторонники либерального дискурса пользуются всё большей неприязнью в России. Хотя, казалось бы – куда уже больше. Помните декабрьскую новость о том, что жена «архитектора приватизации», режиссёр Авдотья Смирнова, хочет снять сериал о 90-х годах, которые люди её взглядов имеют наглость звать «святыми»? Чубайс напомнил, что работал в нескольких составах правительства, но ни в одном из них «не было принято оскорблять и призывать к ответу предшественников», равно как и «срываться на популистскую риторику и заменять серьёзный разговор дворовыми аргументами». Грамотно ответил, ничего не скажешь. Действительно, до состояния 1991 года страну довёл не Чубайс, но дело не в том, что есть в стране сейчас, потому что всё это было сделано уже после Чубайса. Он ведь справедливо заметил, что давно покинул правительство. Дело в том, какими методами и с какими целями они проводили тогда, в 90-е, свои людоедские реформы. Ненавидят их именно за методы, за отсутствие сопереживания к людям, с которыми они жили в одной стране, но в разных реальностях. В одной из которых Чубайс ничего не знал о разгуле бандитизма, как утверждает нынче его жена. За эти методы, за это отсутствие сопереживания, и за лицемерие, с которым они до сих пор утверждают, будто не ответственны за те события – за всё это самого одиозного из той компании – Чубайса, и начинают бить. Пока что – сугубо виртуально. Но если он не перестанет рассказывать на форумах, «как нам обустроить Россию», то кто знает, чем это в итоге завершится.

   — Руслан Осташко
6. «

   Мои способности к лицедейству — не нулевая, а отрицательная величина.

   Мои способности к лицедейству — не нулевая, а отрицательная величина.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Лицемерный шепот вызывает рвоту.

   Лицемерный шепот вызывает рвоту.
8. «

   Зачем так нежно обещала Ты заменить его венец, Зачем ты не была сначала, Какою стала наконец!

   Зачем так нежно обещала Ты заменить его венец, Зачем ты не была сначала, Какою стала наконец!

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
9. «

   0001500. Люди сегодня говорят одно, а завтра другое, так они наступают на собственные виртуальные грабли.

   0001500. Люди сегодня говорят одно, а завтра другое, так они наступают на собственные виртуальные грабли.
10. «

    — Вы считаете меня обманщиком или лицемером? — Что лучше — солгать королю или вызвать его немилость?

    — Вы считаете меня обманщиком или лицемером? — Что лучше — солгать королю или вызвать его немилость?

    — Анн и Серж Голон · книга
11. «

    Театр – царство кривых зеркал. В нем тысячи масок и ни одного настоящего лица.

    Театр – царство кривых зеркал. В нем тысячи масок и ни одного настоящего лица.

    — Фаина Раневская · книга
12. «

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    — Андре Жид · книга
13. «

    Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность «хороших манер» и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры «порядка». Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла...

    Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность «хороших манер» и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры «порядка». Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла...

    — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
14. «

    Когда по обязанностям своей профессии или по призванию много размышляешь о сущности человеческой, случается испытывать тоску по приматам. У них, по крайней мере, нет задних мыслей.

    Когда по обязанностям своей профессии или по призванию много размышляешь о сущности человеческой, случается испытывать тоску по приматам. У них, по крайней мере, нет задних мыслей.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    Любая вежливость — это форма лицемерия: почти по определению она подразумевает притворство.

    Любая вежливость — это форма лицемерия: почти по определению она подразумевает притворство.

    — Кейт Фокс · книга
16. «

    Все шлюхи в старости делаются ханжами. В чем дело? Жадность. Уже неспособная обжираться телом, старается как можно больше отожрать от добродетели.

    Все шлюхи в старости делаются ханжами. В чем дело? Жадность. Уже неспособная обжираться телом, старается как можно больше отожрать от добродетели.

    — Фазиль Искандер · книга
17. «

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    — Ольга Лукас · книга
18. «

    Для большинства людей правдивость — настолько резкое отклонение от обычного modus operandi, настолько явная патология в повседневном лицемерии, что они считают себя обязанными предупредить о приближающемся миге откровенности. «Честно говоря...» — произносят они; или «Правду сказать...»; или «Можно начистоту?»

    Для большинства людей правдивость — настолько резкое отклонение от обычного modus operandi, настолько явная патология в повседневном лицемерии, что они считают себя обязанными предупредить о приближающемся миге откровенности. «Честно говоря...» — произносят они; или «Правду сказать...»; или «Можно начистоту?»

    — Хроника одного скандала · книга
19. «

    Не бойтесь тех, кто говорит правду — бойтесь лицемеров, которые всегда готовы ударить в спину.

    Не бойтесь тех, кто говорит правду — бойтесь лицемеров, которые всегда готовы ударить в спину.
20. «

    Уж раз у человека лживый рот, Не верь ему, когда он и не лжет.

    Уж раз у человека лживый рот, Не верь ему, когда он и не лжет.

    — Алишер Навои