112 фраз, которые всё говорят о «личная жизнь»

112 цитат про «личная жизнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я готова на всё: чтобы биться, драться, Я готова на всё: чтобы добиваться И нахуй тех, кто ставит мне ограничения, Это моя игра – мои правила сложения Боль. На кончиках пальцев. Иглами. Ноль – на моих счётчиках цифрами... Единица и ноль — всё что в памяти рыхлыми. Что? Мы проигрыш выиграли!

   Я готова на всё: чтобы биться, драться, Я готова на всё: чтобы добиваться И нахуй тех, кто ставит мне ограничения, Это моя игра – мои правила сложения Боль. На кончиках пальцев. Иглами. Ноль – на моих счётчиках цифрами... Единица и ноль — всё что в памяти рыхлыми. Что? Мы проигрыш выиграли!
2. «

   Папа, ты никогда не входил в мою комнату без стука, даже когда я была совсем маленькой девочкой. Что ж ты сейчас открываешь в неё дверь, можно сказать, ногой? Мне кажется, эта история касается только меня...

   Папа, ты никогда не входил в мою комнату без стука, даже когда я была совсем маленькой девочкой. Что ж ты сейчас открываешь в неё дверь, можно сказать, ногой? Мне кажется, эта история касается только меня...

   — Соня Аниканова · фильм
3. «

   Друзья должны уважать личную жизнь друг друга.

   Друзья должны уважать личную жизнь друг друга.

   — Виктория Тори Моллер · фильм
4. «

   Александр был один. «Друзья мои! Нет на свете друзей», — ах, как прав оказался Аристотель. Может быть, и хорошо, что он не замечал ничего кругом. Может быть, он сознательно избегал общества других, зная неискренность их чувств, особенно в такую болезненную минуту. В любом случае, он поступал правильно, всю жизнь тщательно скрывая свою личную жизнь от других. Он называл это таинством любви. «Таинство, вслушайся в это слово, Таис. Другим там нечего делать, это дело только двоих. Самое важное должно оставаться самым сокровенным».

   Александр был один. «Друзья мои! Нет на свете друзей», — ах, как прав оказался Аристотель. Может быть, и хорошо, что он не замечал ничего кругом. Может быть, он сознательно избегал общества других, зная неискренность их чувств, особенно в такую болезненную минуту. В любом случае, он поступал правильно, всю жизнь тщательно скрывая свою личную жизнь от других. Он называл это таинством любви. «Таинство, вслушайся в это слово, Таис. Другим там нечего делать, это дело только двоих. Самое важное должно оставаться самым сокровенным».

   — Ольга Эрлер · книга
5. «

   Лечиться — дорого, умирать — дешево, но хоронить — дороже, чем лечить. Надо жить.

   Лечиться — дорого, умирать — дешево, но хоронить — дороже, чем лечить. Надо жить.

   — Леонид Шебаршин
6. «

   Личная жизнь, она на то и личная, чтобы оставаться далеко от посторонних глаз... В противном случае, она общественная или публичная, называйте как хотите.

   Личная жизнь, она на то и личная, чтобы оставаться далеко от посторонних глаз... В противном случае, она общественная или публичная, называйте как хотите.
7. «

   — Как бы ты чувствовал, если бы я стал вмешиваться в твою личную жизнь? — Я это ненавижу. Поэтому у меня хватает ума ее не иметь.

   — Как бы ты чувствовал, если бы я стал вмешиваться в твою личную жизнь? — Я это ненавижу. Поэтому у меня хватает ума ее не иметь.

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
8. «

   Психиатр ты хренов! Ну много ты понимаешь в моей жизни?!

   Психиатр ты хренов! Ну много ты понимаешь в моей жизни?!

   — Сергей Гурин · фильм
9. «

   И в минуту настоящего блаженства и эйфории он всё же потерял контроль, превратившись в монстра. Худосочное костлявое зеленоватое существо с лицом и без лица с длинными костлявыми пальцами и горящими дырами вместо глаз и рта оказалось скованным подо мной, словно в плену.

   И в минуту настоящего блаженства и эйфории он всё же потерял контроль, превратившись в монстра. Худосочное костлявое зеленоватое существо с лицом и без лица с длинными костлявыми пальцами и горящими дырами вместо глаз и рта оказалось скованным подо мной, словно в плену.

   — Нана Блик · книга
10. «

    Мы должны иметь право на личную жизнь. В Голливуде ожидают, что ты станешь рабыней. Хорошо подумай, прежде чем подписать долгосрочный контракт. Свобода — вот самая чудесная вещь на свете.

    Мы должны иметь право на личную жизнь. В Голливуде ожидают, что ты станешь рабыней. Хорошо подумай, прежде чем подписать долгосрочный контракт. Свобода — вот самая чудесная вещь на свете.

    — Валентина Кортезе
11. «

    Просто, когда я живу с женщиной пассивной, это меня мало-помалу приводит в уныние, пропадает охота заваривать свежий мате, горланить песни в ванной, всё время как бы слышишь глухой призыв к порядку, чтобы каждая вещь на своём месте, канарейка скучает, молоко не убегает на плиту, прямо жуть.

    Просто, когда я живу с женщиной пассивной, это меня мало-помалу приводит в уныние, пропадает охота заваривать свежий мате, горланить песни в ванной, всё время как бы слышишь глухой призыв к порядку, чтобы каждая вещь на своём месте, канарейка скучает, молоко не убегает на плиту, прямо жуть.

    — Хулио Кортасар · книга
12. «

    Кира, если до тебя ещё не дошло, я пытаюсь провести параллель между этой коробкой кексов и твоей несуществующей личной жизнью.

    Кира, если до тебя ещё не дошло, я пытаюсь провести параллель между этой коробкой кексов и твоей несуществующей личной жизнью.

    — Кэт Грант · сериал
13. «

    Макс: — Все мы здесь мало чего добились в этой жизни... Я не говорю, что это плохо, напротив, нам стоит этим гордиться. Я отдам последнее печенье самому большому неудачнику. Уильям: — Берни? Берни: — Да, конечно, это буду я, верно? Я ничего не понимаю в своём деле, и вокруг повышают всех кроме меня. Подружка ушла, наставив мне рога... Интерес ко мне угасает параллельно с ростом моих щёк. Ханна: — Ерунда, мне ты нравился, Берни: — Правда? Ханна: — Да, то есть, пока не растолстел.

    Макс: — Все мы здесь мало чего добились в этой жизни... Я не говорю, что это плохо, напротив, нам стоит этим гордиться. Я отдам последнее печенье самому большому неудачнику. Уильям: — Берни? Берни: — Да, конечно, это буду я, верно? Я ничего не понимаю в своём деле, и вокруг повышают всех кроме меня. Подружка ушла, наставив мне рога... Интерес ко мне угасает параллельно с ростом моих щёк. Ханна: — Ерунда, мне ты нравился, Берни: — Правда? Ханна: — Да, то есть, пока не растолстел.

    — Макс (друг Такера) · фильм
14. «

    В личной жизни всегда есть место для дракона!

    В личной жизни всегда есть место для дракона!

    — Светлана Жданова · книга
15. «

    Я возвращался домой все позже и позже, настолько поздно, что получалось все раньше и раньше.

    Я возвращался домой все позже и позже, настолько поздно, что получалось все раньше и раньше.

    — Фредерик Бегбедер · книга
16. «

    ... когда Морису Шевалье стукнуло если не сто, то уж никак не меньше восьмидесяти, он приехал на гастроли в Москву. Единственный концерт в зале Чайковского в присутствии посла Франции вызвал аншлаг. Люди пришли на легенду французского шансона. В неизменном канотье он стоял у рояля, излучая улыбки и напевая свои симпатичные песенки очень артистично и с национальным шармом. Клянусь, песенки эти были понятны каждому. Но перед исполнением очередной из них появлялась переводчица и каменным голосом сообщала содержание, иной раз так кратко, что публика весело смеялась. Но когда Шевалье вдруг произнес имя Марлен Дитрих, в зале вспыхнули аплодисменты. Но каменный голос все же пояснил: – В этой песне идет речь о большой любви господина Шевалье к известной звезде американского кино. И Шевалье запел с такой теплотой и грустной улыбкой, что и без объяснений стало ясно – воспоминания не умирают.

    ... когда Морису Шевалье стукнуло если не сто, то уж никак не меньше восьмидесяти, он приехал на гастроли в Москву. Единственный концерт в зале Чайковского в присутствии посла Франции вызвал аншлаг. Люди пришли на легенду французского шансона. В неизменном канотье он стоял у рояля, излучая улыбки и напевая свои симпатичные песенки очень артистично и с национальным шармом. Клянусь, песенки эти были понятны каждому. Но перед исполнением очередной из них появлялась переводчица и каменным голосом сообщала содержание, иной раз так кратко, что публика весело смеялась. Но когда Шевалье вдруг произнес имя Марлен Дитрих, в зале вспыхнули аплодисменты. Но каменный голос все же пояснил: – В этой песне идет речь о большой любви господина Шевалье к известной звезде американского кино. И Шевалье запел с такой теплотой и грустной улыбкой, что и без объяснений стало ясно – воспоминания не умирают.

    — Глеб Скороходов · книга
17. «

    Вопрос приватности — действительно серьезная проблема, потому что только приватность позволяет нам свободно решать, кто мы есть и кем мы хотим быть.

    Вопрос приватности — действительно серьезная проблема, потому что только приватность позволяет нам свободно решать, кто мы есть и кем мы хотим быть.

    — Эдвард Сноуден
18. «

    Шут не имеет права на ошибку. А Её Величество — на личную жизнь.

    Шут не имеет права на ошибку. А Её Величество — на личную жизнь.

    — Софья Ролдугина · книга
19. «

    Люди всякое про нас говорят, Все решают, кто из нас виноват. Но с тобой мы знаем точный ответ, Виноватых в том, что прожито — нет.

    Люди всякое про нас говорят, Все решают, кто из нас виноват. Но с тобой мы знаем точный ответ, Виноватых в том, что прожито — нет.
20. «

    Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже постфактум, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени, пока мы ещё участники, а не отстранённые зрители. И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. И тогда, в Берлине, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами подаренную ей судьбой мечту, и тогда, во время ссоры, именно я увидел весь абсурдный гротеск скандала, что заставило меня изменить своё отношение... к ней. И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в слепоте своей, в своём эгоизме, увижу её.

    Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже постфактум, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени, пока мы ещё участники, а не отстранённые зрители. И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. И тогда, в Берлине, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами подаренную ей судьбой мечту, и тогда, во время ссоры, именно я увидел весь абсурдный гротеск скандала, что заставило меня изменить своё отношение... к ней. И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в слепоте своей, в своём эгоизме, увижу её.

    — Аль Квотион · книга