«Красивые цитаты про лицо» в 15 цитат

Тема «Красивые цитаты про лицо» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 15 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Овраги делали местность фотогеничной, как узнаваемые черты — лицо Кристины.

   Овраги делали местность фотогеничной, как узнаваемые черты — лицо Кристины.

   — Александр Студницын · книга
2. «

   Боялся не умереть — боялся забыть твоё лицо.

   Боялся не умереть — боялся забыть твоё лицо.

   — Берт · игра
3. «

   Вместо лиц, что под ними и как пробраться внутрь? Что таит мрачная ткань и почему так сложно жить? Этим, казалось, обычным людям. От чего они так люто ненавидят, но и крепко любят?

   Вместо лиц, что под ними и как пробраться внутрь? Что таит мрачная ткань и почему так сложно жить? Этим, казалось, обычным людям. От чего они так люто ненавидят, но и крепко любят?
4. «

   В полной тишине и темноте для меня сияло лишь лицо напротив. В его глазах я видела, что и моё лицо для него сияло.

   В полной тишине и темноте для меня сияло лишь лицо напротив. В его глазах я видела, что и моё лицо для него сияло.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   В это холодное лето мы будем играть в слепых. Мы руками закроем друг другу глаза, узнавая лица наощупь, кончиками пальцев, запоминая их не красивыми, а тёплыми, не умными, а живыми. Мы будем узнавать истории чужих судеб, осторожно проводя губами по причудливым линиям на руках. Мы будем слушать. Мы научимся слышать.

   В это холодное лето мы будем играть в слепых. Мы руками закроем друг другу глаза, узнавая лица наощупь, кончиками пальцев, запоминая их не красивыми, а тёплыми, не умными, а живыми. Мы будем узнавать истории чужих судеб, осторожно проводя губами по причудливым линиям на руках. Мы будем слушать. Мы научимся слышать.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

   Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Самая занимательная для нас поверхность на земле — это человеческое лицо.

   Самая занимательная для нас поверхность на земле — это человеческое лицо.

   — Георг Кристоф Лихтенберг
8. «

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
9. «

   Каждый раз ее лицо появляется передо мной, как будто Луна выходит из-за облаков.

   Каждый раз ее лицо появляется передо мной, как будто Луна выходит из-за облаков.

   — Безумная любовь (Deewana) · фильм
10. «

    Мерседес глядела в медовое личико дочери, улыбалась ей в глазки, которые горели и днём и ночью, как у её отца, искателя индейских сокровищ. Знала: второй такой красавицы нет на свете. Нарциса, как бриллиант с древним жуком внутри, — редкость, потому предназначена для особого человека.

    Мерседес глядела в медовое личико дочери, улыбалась ей в глазки, которые горели и днём и ночью, как у её отца, искателя индейских сокровищ. Знала: второй такой красавицы нет на свете. Нарциса, как бриллиант с древним жуком внутри, — редкость, потому предназначена для особого человека.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    J’attends vos doigts purs sur ma face, Pareils à des anges de glace, J’attends qu’ils mouillent mes regards, L’herbe morte de mes regards, Où tant d’agneaux las sont épars!

    J’attends vos doigts purs sur ma face, Pareils à des anges de glace, J’attends qu’ils mouillent mes regards, L’herbe morte de mes regards, Où tant d’agneaux las sont épars!

    — Морис Метерлинк
12. «

    Портреты – это лицо вечности. Вы смотрите на нее, она – на вас... Их вечная загадка будоражит нашу душу, тогда как мы их совершенно не волнуем. В них есть нечто божественное, а мы – всего лишь жалкие смертные, суетливые и беспокойные, истерзанные сомнениями, подавленные горестями, обманутые любовью… Их глазами смотрит на нас великое невозмутимое ничто… Мы могли быть кем-то из них, но они никогда не станут никем из нас. Мы текучи, словно река, а они – неподвижны, подобно берегам… Они уже познали и пережили то, что нам только предстоит познать и пережить…

    Портреты – это лицо вечности. Вы смотрите на нее, она – на вас... Их вечная загадка будоражит нашу душу, тогда как мы их совершенно не волнуем. В них есть нечто божественное, а мы – всего лишь жалкие смертные, суетливые и беспокойные, истерзанные сомнениями, подавленные горестями, обманутые любовью… Их глазами смотрит на нас великое невозмутимое ничто… Мы могли быть кем-то из них, но они никогда не станут никем из нас. Мы текучи, словно река, а они – неподвижны, подобно берегам… Они уже познали и пережили то, что нам только предстоит познать и пережить…

    — Наталья Солнцева · книга
13. «

    Ton front marmoréen, ta démarche si fière Et de tes yeux profonds l’insoutenable ardeur Font plier mon orgueil sous ta calme grandeur Je te crains et je t’aime ô douce meurtrière

    Ton front marmoréen, ta démarche si fière Et de tes yeux profonds l’insoutenable ardeur Font plier mon orgueil sous ta calme grandeur Je te crains et je t’aime ô douce meurtrière

    — Жозе Мария де Эредиа
14. «

    — Вот он наконец-то, настоящий влюбленный, — сказал себе Соловей. — Ночь за ночью я пел о нем, хотя и не знал его, ночь за ночью я рассказывал о нем звездам, и наконец я увидел его. Его волосы темны, как темный гиацинт, а губы его красны, как та роза, которую он ищет; но страсть сделала его лицо бледным, как слоновая кость, и скорбь наложила печать на его чело.

    — Вот он наконец-то, настоящий влюбленный, — сказал себе Соловей. — Ночь за ночью я пел о нем, хотя и не знал его, ночь за ночью я рассказывал о нем звездам, и наконец я увидел его. Его волосы темны, как темный гиацинт, а губы его красны, как та роза, которую он ищет; но страсть сделала его лицо бледным, как слоновая кость, и скорбь наложила печать на его чело.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

    Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

    — Джон Фаулз · книга