558 цитат на тему «Грустные цитаты о любви» для размышлений

Тема «Грустные цитаты о любви» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 558 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ты привязался ко мне только из-за того, что у тебя никого нет.

   Ты привязался ко мне только из-за того, что у тебя никого нет.

   — Ангел-А · фильм
2. «

   А он дарил ей розы, покупал ей духи, Посвящал ей песни, читал ей стихи. Он хватался за нитку, как последний дурак. Он боялся, что когда-нибудь под полной луной, Она забудет дорогу домой. И однажды ночью вышло именно так.

   А он дарил ей розы, покупал ей духи, Посвящал ей песни, читал ей стихи. Он хватался за нитку, как последний дурак. Он боялся, что когда-нибудь под полной луной, Она забудет дорогу домой. И однажды ночью вышло именно так.
3. «

   Иногда мы годами носим в сердце любовь, пытаясь заставить себя разлюбить человека, мы считаем, что нам не судьба и не схожесть, и нет попутного ветра. Мы бежим от себя, прячась в тех, кто не нужен. Мы сжигаем года, свою суть отрицая. Мы боимся быть нелюбимыми, одинокими и не нужными. И согласны на любовь, что нам предлагают. И вроде бы, кажется, всё забылось, ты не звонишь и не пишешь. Окунешься с головой в работу и дней суматоху. Нарожаешь детей. Всё как у людей... Ты забудешь, как сердце трепыхает, когда любит и пульс отдает в голове. Ты будешь говорить на автомате, что любишь, не вникая в суть слов, не вкладывая души, лицемерие плотно приляжет на твое существование. И все будет идти по плану, пока не столкнетесь вы. Увидишь вдали и в груди все сожмется, рядом ведь мог бы быть счастливый ты. Поймешь, что за счастье нужно бороться. — Но не поздно ли? — Никогда. — В груди отзовется.

   Иногда мы годами носим в сердце любовь, пытаясь заставить себя разлюбить человека, мы считаем, что нам не судьба и не схожесть, и нет попутного ветра. Мы бежим от себя, прячась в тех, кто не нужен. Мы сжигаем года, свою суть отрицая. Мы боимся быть нелюбимыми, одинокими и не нужными. И согласны на любовь, что нам предлагают. И вроде бы, кажется, всё забылось, ты не звонишь и не пишешь. Окунешься с головой в работу и дней суматоху. Нарожаешь детей. Всё как у людей... Ты забудешь, как сердце трепыхает, когда любит и пульс отдает в голове. Ты будешь говорить на автомате, что любишь, не вникая в суть слов, не вкладывая души, лицемерие плотно приляжет на твое существование. И все будет идти по плану, пока не столкнетесь вы. Увидишь вдали и в груди все сожмется, рядом ведь мог бы быть счастливый ты. Поймешь, что за счастье нужно бороться. — Но не поздно ли? — Никогда. — В груди отзовется.
4. «

   Едва зима войдёт в свои права, Как вдруг, лишаясь сладкозвучной кроны, Свой изумруд на траур обнажённый Спешат сменить кусты и дерева. Да, времени тугие жернова Вращаются, тверды и непреклонны; Но всё же ствол, морозом обожжённый, В свой час опять укутает листва. И прошлое вернётся. И страница, Прочитанная, снова повторится... Таков закон всеобщий бытия И лишь любовь не воскресает снова! Вовеки счастья не вернуть былого, Когда ужалит ревности змея.

   Едва зима войдёт в свои права, Как вдруг, лишаясь сладкозвучной кроны, Свой изумруд на траур обнажённый Спешат сменить кусты и дерева. Да, времени тугие жернова Вращаются, тверды и непреклонны; Но всё же ствол, морозом обожжённый, В свой час опять укутает листва. И прошлое вернётся. И страница, Прочитанная, снова повторится... Таков закон всеобщий бытия И лишь любовь не воскресает снова! Вовеки счастья не вернуть былого, Когда ужалит ревности змея.

   — Луис де Гонгора-и-Арготе
5. «

   Оттеснив меня к водительской дверце, она облокачивается на машину и озаряет меня самой лучезарной из своих улыбок, той самой, из-за которой — и она об этом знает — я всегда готов был влюбляться в неё вновь и вновь. Но на этот раз она просчиталась. Теперь эта улыбка напоминает мне обо всём, что я потерял.

   Оттеснив меня к водительской дверце, она облокачивается на машину и озаряет меня самой лучезарной из своих улыбок, той самой, из-за которой — и она об этом знает — я всегда готов был влюбляться в неё вновь и вновь. Но на этот раз она просчиталась. Теперь эта улыбка напоминает мне обо всём, что я потерял.

   — Джонатан Троппер · книга
6. «

   — Как давно я тебя не видела, — сказала девушка, внимательно разглядывая меня. — Ты очень изменился. — В лучшую или худшую сторону? Душа истекала кровавыми слезами, затянувшиеся раны вновь открылись и заболели. Каждая секунда рядом с ней приносила мне страшные мучения. Но я старался не подавать виду. Ведь я мужчина, а мужчины должны быть сильными. — Ещё не знаю, — улыбнулась Флори. — Но изменился. Очень. Я промолчал, посмотрел на небо. Да, она права. Я стал другим. Куда-то подевался юношеский романтизм. Я растерял многие хорошие качества. Зато поднабрался плохих. Стал жёстче и взрослее.

   — Как давно я тебя не видела, — сказала девушка, внимательно разглядывая меня. — Ты очень изменился. — В лучшую или худшую сторону? Душа истекала кровавыми слезами, затянувшиеся раны вновь открылись и заболели. Каждая секунда рядом с ней приносила мне страшные мучения. Но я старался не подавать виду. Ведь я мужчина, а мужчины должны быть сильными. — Ещё не знаю, — улыбнулась Флори. — Но изменился. Очень. Я промолчал, посмотрел на небо. Да, она права. Я стал другим. Куда-то подевался юношеский романтизм. Я растерял многие хорошие качества. Зато поднабрался плохих. Стал жёстче и взрослее.

   — Сергей Джевага · книга
7. «

   Несколько встреч, пара ранок и ожидание… «Если скучаешь – пустое шли сообщение». Господи, как объяснить себе, что дыхание Больше не льется в руки, подобно пению? Больше не снимет трубку, не посоветует Спать поскорее лечь, ведь он так волнуется... Господи, я не знаю, кому мне следует Плакать в жилет посредине распятой улицы, Где собирать крупицы последних весточек? Стало прохладно, руки как будто синие… Я состою из жалких горящих клеточек, Что растворяются в звуках родного имени. Надо ли маме названивать в этих случаях? Что люди делают с горечью и отчаяньем? Господи, ты отбираешь у нас все лучшее, Только скажи, наливаешь хотя бы чаю им? Ставишь свои оценки за жизнь короткую? Гладишь по кудрям? Плачут они? Ругаются?

   Несколько встреч, пара ранок и ожидание… «Если скучаешь – пустое шли сообщение». Господи, как объяснить себе, что дыхание Больше не льется в руки, подобно пению? Больше не снимет трубку, не посоветует Спать поскорее лечь, ведь он так волнуется... Господи, я не знаю, кому мне следует Плакать в жилет посредине распятой улицы, Где собирать крупицы последних весточек? Стало прохладно, руки как будто синие… Я состою из жалких горящих клеточек, Что растворяются в звуках родного имени. Надо ли маме названивать в этих случаях? Что люди делают с горечью и отчаяньем? Господи, ты отбираешь у нас все лучшее, Только скажи, наливаешь хотя бы чаю им? Ставишь свои оценки за жизнь короткую? Гладишь по кудрям? Плачут они? Ругаются?
8. «

   В твоём сердце не жила любовь, поэтому нашим сердцам не суждено биться вместе никогда.

   В твоём сердце не жила любовь, поэтому нашим сердцам не суждено биться вместе никогда.
9. «

   Неотвязная мысль: Любовь до конца исчерпалась. Вдруг поняла, Что горечь печали - Только любви продолженье.

   Неотвязная мысль: Любовь до конца исчерпалась. Вдруг поняла, Что горечь печали - Только любви продолженье.

   — Акико Ёсано
10. «

    Все наслаждения, все радости, которыми любовь одаривает людей, им рано или поздно приходится искупать страданиями. И чем сильней любишь, тем тяжелей будет грядущая расплата — боль. Ты узнаешь боль одиночества, боль ревности, боль непонимания, боль измены и несправедливости. Холод будет пронизывать тебя до мозга костей, кровь твоя превратится в колкие ледышки, ты почувствуешь, как они перекатываются у тебя под кожей. И механизм твоего сердца разобьется вдребезги.

    Все наслаждения, все радости, которыми любовь одаривает людей, им рано или поздно приходится искупать страданиями. И чем сильней любишь, тем тяжелей будет грядущая расплата — боль. Ты узнаешь боль одиночества, боль ревности, боль непонимания, боль измены и несправедливости. Холод будет пронизывать тебя до мозга костей, кровь твоя превратится в колкие ледышки, ты почувствуешь, как они перекатываются у тебя под кожей. И механизм твоего сердца разобьется вдребезги.

    — Матиас Мальзьё · книга
11. «

    — Я люблю тебя! — Не верьте ему. Так они этого добиваются. Говорят «я тебя люблю». Засасывают тебя и валят твою оборону. Но как только тебе что-то действительно понадобится, они тебя продинамят. И ты оказываешься в пролете. Они променяют тебя на операцию или прикроются тобой во время перестрелки. — Вы... злая.

    — Я люблю тебя! — Не верьте ему. Так они этого добиваются. Говорят «я тебя люблю». Засасывают тебя и валят твою оборону. Но как только тебе что-то действительно понадобится, они тебя продинамят. И ты оказываешься в пролете. Они променяют тебя на операцию или прикроются тобой во время перестрелки. — Вы... злая.

    — Кристина Янг · сериал
12. «

    Он заулыбался так широко, что стало больно. Дело не в том, что ему вообще не нравились девушки, а в том, что нравилась только одна.

    Он заулыбался так широко, что стало больно. Дело не в том, что ему вообще не нравились девушки, а в том, что нравилась только одна.

    — Джоди Пиколт · книга
13. «

    Не то чтобы в данный момент я не была счастлива, но только я предвижу, что это ненадолго.

    Не то чтобы в данный момент я не была счастлива, но только я предвижу, что это ненадолго.

    — Шодерло де Лакло · книга
14. «

    Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

    Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
15. «

    Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.

    Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.

    — Хатидже Султан · сериал
16. «

    Я страдала, как ребенок, которого отдали на неделю в приют, а потом забыли взять. Я тосковала. Невероятно. Я любила его и потому не могла желать ему плохого и оттого еще больше страдала. Через некоторое время в отместку я перестала слушать Шопена. Потом — в отместку — выбросила пластинки со всеми операми, которые мы слушали вместе. Потом — в отместку — возненавидела всех поляков. Кроме одного. Его. Потому что на самом деле я не способна мстить.

    Я страдала, как ребенок, которого отдали на неделю в приют, а потом забыли взять. Я тосковала. Невероятно. Я любила его и потому не могла желать ему плохого и оттого еще больше страдала. Через некоторое время в отместку я перестала слушать Шопена. Потом — в отместку — выбросила пластинки со всеми операми, которые мы слушали вместе. Потом — в отместку — возненавидела всех поляков. Кроме одного. Его. Потому что на самом деле я не способна мстить.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    — Вот так просто отпустишь? — Конечно! Ты все равно когда-нибудь исчезнешь.

    — Вот так просто отпустишь? — Конечно! Ты все равно когда-нибудь исчезнешь.

    — Сасамото Сава · сериал
18. «

    Ты помнишь Толстого? Его мучения по поводу невозможности любить человечество вообще. Сколько времени прошло с тех пор? Я как-то не могу сообразить, помоги мне. Ну вот я тебя люблю. Но любовь — это чувство, которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: себя, женщину, Родину. До сего дня человечество, Земля, были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чём я, Снаут? Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка. А может быть мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?

    Ты помнишь Толстого? Его мучения по поводу невозможности любить человечество вообще. Сколько времени прошло с тех пор? Я как-то не могу сообразить, помоги мне. Ну вот я тебя люблю. Но любовь — это чувство, которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: себя, женщину, Родину. До сего дня человечество, Земля, были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чём я, Снаут? Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка. А может быть мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?

    — Крис Кельвин · фильм
19. «

    Я настолько сильно в тебя влюблен, что боюсь прикасаться к тебе.

    Я настолько сильно в тебя влюблен, что боюсь прикасаться к тебе.
20. «

    Убийство своей любви лишь способ убить себя.

    Убийство своей любви лишь способ убить себя.