742 коротких цитаты по теме «Красивые цитаты о любви»

Собрали 742 цитаты на тему «Красивые цитаты о любви» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

   Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

   — Галина Щербакова · книга
2. «

   Один поцелуй может быть разным – нежным медленным и чувственным, властным, стремительным и обжигающим, состоящим из сотен быстрых поцелуев, и почти непрерывным, затягивающим как самый глубокий из омутов… Поцелуй может быть ласковым, бережным и осторожным, а может стать глубоким, всепоглощающим и сводящим с ума… Поцелуй, который завоевывает душу, отнимает сердце, лишает остатков самообладания… Поцелуй, пробуждающий что-то спрятанное, скрытое, потаенное, то, что было под запретом воспитания, традиций и даже морали, привитой мне с детства… Поцелуй, так стремительно меняющий меня, и все вокруг меня…

   Один поцелуй может быть разным – нежным медленным и чувственным, властным, стремительным и обжигающим, состоящим из сотен быстрых поцелуев, и почти непрерывным, затягивающим как самый глубокий из омутов… Поцелуй может быть ласковым, бережным и осторожным, а может стать глубоким, всепоглощающим и сводящим с ума… Поцелуй, который завоевывает душу, отнимает сердце, лишает остатков самообладания… Поцелуй, пробуждающий что-то спрятанное, скрытое, потаенное, то, что было под запретом воспитания, традиций и даже морали, привитой мне с детства… Поцелуй, так стремительно меняющий меня, и все вокруг меня…

   — Елена Звездная · книга
3. «

   Мужчина, которому хочется положить голову на плечо. Спрятаться в его объятьях...

   Мужчина, которому хочется положить голову на плечо. Спрятаться в его объятьях...

   — Анхель де Куатье · книга
4. «

   Как хорошо быть чьей-то навсегда И знать, что это не слова пустые. Как хлеб, делить и душу и года, Глядеть в глаза безмерно дорогие.

   Как хорошо быть чьей-то навсегда И знать, что это не слова пустые. Как хлеб, делить и душу и года, Глядеть в глаза безмерно дорогие.
5. «

   Я свяжу тебе жизнь Из пушистых мохеровых ниток. Я свяжу тебе жизнь, Не солгу ни единой петли. Я свяжу тебе жизнь, Где узором по полю молитвы — Пожелания счастья В лучах настоящей любви. Я свяжу тебе жизнь Из веселой меланжевой пряжи. Я свяжу тебе жизнь И потом от души подарю. Где я нитки беру? Никому никогда не признаюсь: Чтоб связать тебе жизнь, Я тайком распускаю свою.

   Я свяжу тебе жизнь Из пушистых мохеровых ниток. Я свяжу тебе жизнь, Не солгу ни единой петли. Я свяжу тебе жизнь, Где узором по полю молитвы — Пожелания счастья В лучах настоящей любви. Я свяжу тебе жизнь Из веселой меланжевой пряжи. Я свяжу тебе жизнь И потом от души подарю. Где я нитки беру? Никому никогда не признаюсь: Чтоб связать тебе жизнь, Я тайком распускаю свою.
6. «

   Глаза Кямрана на меня глядят. Ах, мама, как волнует этот взгляд. Две карих вишни смотрят на меня. Два добрых, согревающих огня. Их тёплый свет и манит и зовёт, в душе моей растапливая лёд. Боюсь ослепнуть, глядя на огонь. Смотреть — смотри, любуйся, но не тронь. Я думала о ласковых глазах, когда отца война спалила в прах. Родное имя на сырой плите. Всё, что осталось бедной сироте. Тогда в душе иссякла воля жить, хотелось мне себя похоронить. И только свет глубоких карих глаз, мне был опорой в этот трудный час. А те, кто были с детства мне близки, меня бранили за мои грехи. За что ко мне так этот мир жесток, за что, любя, страдает королёк...

   Глаза Кямрана на меня глядят. Ах, мама, как волнует этот взгляд. Две карих вишни смотрят на меня. Два добрых, согревающих огня. Их тёплый свет и манит и зовёт, в душе моей растапливая лёд. Боюсь ослепнуть, глядя на огонь. Смотреть — смотри, любуйся, но не тронь. Я думала о ласковых глазах, когда отца война спалила в прах. Родное имя на сырой плите. Всё, что осталось бедной сироте. Тогда в душе иссякла воля жить, хотелось мне себя похоронить. И только свет глубоких карих глаз, мне был опорой в этот трудный час. А те, кто были с детства мне близки, меня бранили за мои грехи. За что ко мне так этот мир жесток, за что, любя, страдает королёк...

   — Фериде · сериал
7. «

   Ты говоришь, что нет любви во мне. Но разве я, ведя войну с тобою, Не на твоей воюю стороне И не сдаю оружия без боя? Вступал ли я в союз с твоим врагом, Люблю ли тех, кого ты ненавидишь? И разве не виню себя кругом, Когда меня напрасно ты обидишь? Какой заслугой я горжусь своей, Чтобы считать позором униженье? Твой грех мне добродетели милей, Мой приговор — ресниц твоих движенье.

   Ты говоришь, что нет любви во мне. Но разве я, ведя войну с тобою, Не на твоей воюю стороне И не сдаю оружия без боя? Вступал ли я в союз с твоим врагом, Люблю ли тех, кого ты ненавидишь? И разве не виню себя кругом, Когда меня напрасно ты обидишь? Какой заслугой я горжусь своей, Чтобы считать позором униженье? Твой грех мне добродетели милей, Мой приговор — ресниц твоих движенье.

   — Уильям Шекспир
8. «

   — А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь...

   — А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

   И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

   — Франц Кафка · книга
10. «

    У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище — взволнованное сердце другого человека.

    У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище — взволнованное сердце другого человека.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

    Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

    — Марина Цветаева
12. «

    Она не сумела понять ни одного из двух мужчин, которых любила, и вот теперь потеряла обоих. В сознании её где-то таилась мысль, что если бы она поняла Эшли, она бы никогда его не полюбила, а вот если бы она поняла Ретта, то никогда не потеряла бы его.

    Она не сумела понять ни одного из двух мужчин, которых любила, и вот теперь потеряла обоих. В сознании её где-то таилась мысль, что если бы она поняла Эшли, она бы никогда его не полюбила, а вот если бы она поняла Ретта, то никогда не потеряла бы его.

    — Маргарет Митчелл · книга
13. «

    Это был твой день рождения, ты сказал, что не хочешь его отмечать, но я настояла на том, что хотя бы угощу тебя твоим любимым мороженым, ты это помнишь? Когда я вернулась назад, купив шоколадное, ты спросил меня, с чего я взяла, что оно твое любимое. Я так растерялась — всегда, когда мы покупали вместе мороженое, ты выбирал его — но ты сказал, что твое любимое «роки-роут», а шоколадное всегда выбирал потому, что оно мое любимое. Ты смотрел на меня так нежно, Нейтон, и тогда я поняла впервые, что ты никогда ничего не делал только для себя, ты всегда все делал ради меня. Это было так странно, что мы еще столько должны узнать друг о друге. И с тех пор я знаю, какой ты чудесный, скромный, самоотверженный и сильный человек... Я не могу поверить, что больше никогда не увижу тебя, что я больше не узнаю о тебе ничего нового, не удивлюсь твоей самоотверженности, не почувствую твою любовь, твои теплые руки снова...

    Это был твой день рождения, ты сказал, что не хочешь его отмечать, но я настояла на том, что хотя бы угощу тебя твоим любимым мороженым, ты это помнишь? Когда я вернулась назад, купив шоколадное, ты спросил меня, с чего я взяла, что оно твое любимое. Я так растерялась — всегда, когда мы покупали вместе мороженое, ты выбирал его — но ты сказал, что твое любимое «роки-роут», а шоколадное всегда выбирал потому, что оно мое любимое. Ты смотрел на меня так нежно, Нейтон, и тогда я поняла впервые, что ты никогда ничего не делал только для себя, ты всегда все делал ради меня. Это было так странно, что мы еще столько должны узнать друг о друге. И с тех пор я знаю, какой ты чудесный, скромный, самоотверженный и сильный человек... Я не могу поверить, что больше никогда не увижу тебя, что я больше не узнаю о тебе ничего нового, не удивлюсь твоей самоотверженности, не почувствую твою любовь, твои теплые руки снова...

    — Хейли Скотт · сериал
14. «

    Как бы далеко ты не был, моя любовь найдёт тебя.

    Как бы далеко ты не был, моя любовь найдёт тебя.

    — Мэри Нильсен · фильм
15. «

    Безумна до того любовь моя, Что зла в тебе не замечаю я.

    Безумна до того любовь моя, Что зла в тебе не замечаю я.

    — Уильям Шекспир
16. «

    Я могла изображать на сцене любовь, которой не знала, но не могу делать это теперь, когда любовь сжигает меня, как огонь.

    Я могла изображать на сцене любовь, которой не знала, но не могу делать это теперь, когда любовь сжигает меня, как огонь.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Негоже уподобляться Нарциссу, склонившись над фотографией; даже воде нельзя доверять; глаза любящего — вот единственно надёжное зеркало.

    Негоже уподобляться Нарциссу, склонившись над фотографией; даже воде нельзя доверять; глаза любящего — вот единственно надёжное зеркало.

    — Оскар Уайльд
18. «

    But I, being poor, have only my dreams; I have spread my dreams under your feet; Tread softly because you tread on my dreams.

    But I, being poor, have only my dreams; I have spread my dreams under your feet; Tread softly because you tread on my dreams.

    — Уильям Батлер Йейтс
19. «

    Любовь ведет через пустыни И через горные хребты, И на ветру она не стынет, И не боится высоты.

    Любовь ведет через пустыни И через горные хребты, И на ветру она не стынет, И не боится высоты.

    — Вадим Шефнер
20. «

    В моих глазах ты видел вечность... Блаженством был изгиб бровей.

    В моих глазах ты видел вечность... Блаженством был изгиб бровей.

    — Уильям Шекспир · книга