69 цитат на тему «Трогательные цитаты о любви» для размышлений

Тема «Трогательные цитаты о любви» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 69 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Обещай, что однажды ко мне вернешься, обнимешь как в старые добрые времена. А после лучисто и громко вдруг рассмеешься, и под смехом твоим отступит ночь, засияет заря.

   Обещай, что однажды ко мне вернешься, обнимешь как в старые добрые времена. А после лучисто и громко вдруг рассмеешься, и под смехом твоим отступит ночь, засияет заря.
2. «

   Бэлль... Когда мы встретились, я не просто не любил и был нелюбимым, я был врагом любви. Она приносила мне лишь боль. Мое сердце было окружено высокими стенами, но ты разрушила их. Ты вернула меня к жизни. Ты внесла свет в мою жизнь, ты прогнала тьму. Я люблю тебя. И я никогда не забуду разницу между тем, кем я был и кем я стал. Я обязан тебе больше, чем это возможно выразить. Никогда не пойму, как ты разглядела человека за обличьем монстра.

   Бэлль... Когда мы встретились, я не просто не любил и был нелюбимым, я был врагом любви. Она приносила мне лишь боль. Мое сердце было окружено высокими стенами, но ты разрушила их. Ты вернула меня к жизни. Ты внесла свет в мою жизнь, ты прогнала тьму. Я люблю тебя. И я никогда не забуду разницу между тем, кем я был и кем я стал. Я обязан тебе больше, чем это возможно выразить. Никогда не пойму, как ты разглядела человека за обличьем монстра.

   — Румпельштильцхен / Мистер Голд / Уивер · сериал
3. «

   Две огромные черепахи прижимались панцирями и становились похожи на гигантский шар, со всех сторон защищённый бронёй и летящий в океане, как солнце на небе.

   Две огромные черепахи прижимались панцирями и становились похожи на гигантский шар, со всех сторон защищённый бронёй и летящий в океане, как солнце на небе.

   — Наталия Немцова · книга
4. «

   Не думай, что я тебя забыла. Даже в мыслях в равнодушии меня не упрекай. Я люблю тебя, всю жизнь тобою дорожила, В душе тайком ждала всегда — ты это знай.

   Не думай, что я тебя забыла. Даже в мыслях в равнодушии меня не упрекай. Я люблю тебя, всю жизнь тобою дорожила, В душе тайком ждала всегда — ты это знай.
5. «

   Нет большего счастья, чем любить друг друга.

   Нет большего счастья, чем любить друг друга.

   — Протоиерей Иоанн Миронов
6. «

   Оглядись спокойным взором, Посмотри: во мгле сырой Месяц, словно желтый ворон, Кружит, вьется над землей.

   Оглядись спокойным взором, Посмотри: во мгле сырой Месяц, словно желтый ворон, Кружит, вьется над землей.

   — Сергей Александрович Есенин
7. «

   Знаешь, от тебя такое тепло идёт… Словно зимой солнце лицо подставила. Спасибо, что ты есть.

   Знаешь, от тебя такое тепло идёт… Словно зимой солнце лицо подставила. Спасибо, что ты есть.

   — Лу Рид · игра
8. «

   Дорости до людей нам лишь позволяет любовь.

   Дорости до людей нам лишь позволяет любовь.

   — Эрна Титце · аниме
9. «

   Добрая жена — от Бога Она стройна, она легка Хотя и высока немного Нашего полку, как говорится, прибыло

   Добрая жена — от Бога Она стройна, она легка Хотя и высока немного Нашего полку, как говорится, прибыло

   — Евгений Александрович Горюнов
10. «

    — Мои поступки не были дурными. Но я не могу приказать сердцу не биться. — Ты объясняешь это биением сердца? — Вот. Почувствуйте. Оно бьётся. Надо остановить его, чтобы кончилась эта пытка.

    — Мои поступки не были дурными. Но я не могу приказать сердцу не биться. — Ты объясняешь это биением сердца? — Вот. Почувствуйте. Оно бьётся. Надо остановить его, чтобы кончилась эта пытка.

    — Хатидже Султан · сериал
11. «

    Как рыбку мчит игривая струя К приманке злой — на смерть — со дна морского, — Так устремила и любовь меня Туда, где гибель мне была готова. Не уберег я сердце от огня, И пламя жжет сильней день ото дня, И не вернуть беспечного былого.

    Как рыбку мчит игривая струя К приманке злой — на смерть — со дна морского, — Так устремила и любовь меня Туда, где гибель мне была готова. Не уберег я сердце от огня, И пламя жжет сильней день ото дня, И не вернуть беспечного былого.

    — Бернарт де Вентадорн · книга
12. «

    — L’aimais-tu? — спросила Мэй бабушку — некоторые вопросы лучше задавать на французском. — Разумеется, любила, — сказала она. — К моменту, когда мы перешли Бруклинский мост, так уж точно.

    — L’aimais-tu? — спросила Мэй бабушку — некоторые вопросы лучше задавать на французском. — Разумеется, любила, — сказала она. — К моменту, когда мы перешли Бруклинский мост, так уж точно.

    — Энн Пэтчетт · книга
13. «

    Ведь так любовь чудна, Что радостью пьяна, Хоть и в радости слышна Горечь расставанья.

    Ведь так любовь чудна, Что радостью пьяна, Хоть и в радости слышна Горечь расставанья.

    — Бернарт де Вентадорн · книга
14. «

    Я не собака и не змея, чтобы кусать, когда научился любить.

    Я не собака и не змея, чтобы кусать, когда научился любить.

    — Джозеф Редьярд Киплинг · книга
15. «

    Мать — самое уважаемое, что ни есть в жизни, самое родное — вся состоит из жалости. Она любит свое дитя, уважает, ревнует, хочет ему добра — много всякого, но неизменно, всю жизнь — жалеет.

    Мать — самое уважаемое, что ни есть в жизни, самое родное — вся состоит из жалости. Она любит свое дитя, уважает, ревнует, хочет ему добра — много всякого, но неизменно, всю жизнь — жалеет.

    — Василий Шукшин
16. «

    Мы начинаем с тобой стареть, Спутница дорогая моя. В зеркало вглядываешься острей, Боль от самой себя затая. Ты ещё ходишь — плывёшь по земле, В облаке женственного тепла, Но уж в улыбке, что света милей, Лишняя чёрточка залегла. Но ведь и эти морщинки твои Очень тебе, дорогая, к лицу. Нет, не расплющить нашей любви Даже и времени колесу! Меж задушевных имён и лиц Ты как червонец в куче пезет, Как среди меха цветных лисиц Свежий, как снег, белый песец. Если захочешь меня проклясть, Будь униженней всех людей, Если ослепнет влюблённый глаз, Воспоминаньями буду глядеть. Сколько отмучено мук с тобой, Сколько иссмеяно смеха вдвоём! Как мы, невзысканные судьбой, К радужным далям друг друга зовём. Радуйся каждому новому дню! Пусть отметает лукавая сеть — В берлоге души тебя сохраню, Мой драгоценный, мой белый песец.

    Мы начинаем с тобой стареть, Спутница дорогая моя. В зеркало вглядываешься острей, Боль от самой себя затая. Ты ещё ходишь — плывёшь по земле, В облаке женственного тепла, Но уж в улыбке, что света милей, Лишняя чёрточка залегла. Но ведь и эти морщинки твои Очень тебе, дорогая, к лицу. Нет, не расплющить нашей любви Даже и времени колесу! Меж задушевных имён и лиц Ты как червонец в куче пезет, Как среди меха цветных лисиц Свежий, как снег, белый песец. Если захочешь меня проклясть, Будь униженней всех людей, Если ослепнет влюблённый глаз, Воспоминаньями буду глядеть. Сколько отмучено мук с тобой, Сколько иссмеяно смеха вдвоём! Как мы, невзысканные судьбой, К радужным далям друг друга зовём. Радуйся каждому новому дню! Пусть отметает лукавая сеть — В берлоге души тебя сохраню, Мой драгоценный, мой белый песец.

    — Илья Сельвинский
17. «

    — Я. Больше. Не боюсь. Тебя. И мне всё равно, как ты выглядишь. Потому что я вижу твою душу, а она очень красива. Даже не смотря на то, что вся изранена. Любые раны постепенно затягиваются, если за ними правильно ухаживать. Я хотела бы вылечить твои раны, чтобы они перестали болеть, и ты мог дышать, жить в полную силу. — Лайя, я тоже вижу твою душу. Насколько она чистая, светлая, принимающая. В твоей душе найдётся свет, а в сердце — тепло даже для самого тёмного создания. Но мне меньше всего хочется, чтобы это было причиной того, что ты сейчас готова идти со мной. Я очень прошу тебя, будь честной. Не со мной — с собой. Если в твоём принятии меня есть хотя бы капля насилия над собой… Если есть лишь крохотная доля чувства долга или жалости… прошу, останься здесь. Это не нанесёт мне ещё одну рану. Не бойся, нет. Потому что я теперь понял… Самое главное для меня, чтобы ты радовалась и была счастлива. Не важно, рядом со мной или вдалеке. — Влад. Ты мне слишком дорог, чтобы я могла обманывать тебя. Или себя рядом с тобой. Мои слова абсолютно искренни и идут от самого сердца. Я и сама не заметила, когда перешла эту грань. Когда страх перед твоей второй сущностью полностью покинул меня. Но это произошло. Это марево рассеялось. И теперь я вижу и понимаю тебя всего целиком, со всеми твоими гранями. И нет, в этом нет ни насилия, ни жертвенности, ни тем более жалости. Я делаю это даже не для тебя. А для себя. Потому что я не могу без тебя.

    — Я. Больше. Не боюсь. Тебя. И мне всё равно, как ты выглядишь. Потому что я вижу твою душу, а она очень красива. Даже не смотря на то, что вся изранена. Любые раны постепенно затягиваются, если за ними правильно ухаживать. Я хотела бы вылечить твои раны, чтобы они перестали болеть, и ты мог дышать, жить в полную силу. — Лайя, я тоже вижу твою душу. Насколько она чистая, светлая, принимающая. В твоей душе найдётся свет, а в сердце — тепло даже для самого тёмного создания. Но мне меньше всего хочется, чтобы это было причиной того, что ты сейчас готова идти со мной. Я очень прошу тебя, будь честной. Не со мной — с собой. Если в твоём принятии меня есть хотя бы капля насилия над собой… Если есть лишь крохотная доля чувства долга или жалости… прошу, останься здесь. Это не нанесёт мне ещё одну рану. Не бойся, нет. Потому что я теперь понял… Самое главное для меня, чтобы ты радовалась и была счастлива. Не важно, рядом со мной или вдалеке. — Влад. Ты мне слишком дорог, чтобы я могла обманывать тебя. Или себя рядом с тобой. Мои слова абсолютно искренни и идут от самого сердца. Я и сама не заметила, когда перешла эту грань. Когда страх перед твоей второй сущностью полностью покинул меня. Но это произошло. Это марево рассеялось. И теперь я вижу и понимаю тебя всего целиком, со всеми твоими гранями. И нет, в этом нет ни насилия, ни жертвенности, ни тем более жалости. Я делаю это даже не для тебя. А для себя. Потому что я не могу без тебя.

    — Лайя Бернёлл · игра
18. «

    Боль поднялась выше берега, брызги ее соленой волны ударили по глазам. Но я не зажмурился. В силу ли высокого болевого порога или потому, что был прирожденным мазохистом?

    Боль поднялась выше берега, брызги ее соленой волны ударили по глазам. Но я не зажмурился. В силу ли высокого болевого порога или потому, что был прирожденным мазохистом?

    — Катерина Юн · книга
19. «

    Ее облик напомнил мне об испанской музыке: надрывных песнях, похожих на плач. Тогда я еще не знал, что это будет моя песня.

    Ее облик напомнил мне об испанской музыке: надрывных песнях, похожих на плач. Тогда я еще не знал, что это будет моя песня.

    — Катерина Юн · книга
20. «

    Было так легко винить ее в произошедшем. За то, что не боролась за нас, когда я был готов рискнуть всем. Но в действительности она боролась за меня, и я позволил ей пасть. Она пыталась защитить меня, а я не смог убедить ее, что мне не нужна защита. Что я бы с радостью вынес камни и стрелы, посланные в меня ее отцом.

    Было так легко винить ее в произошедшем. За то, что не боролась за нас, когда я был готов рискнуть всем. Но в действительности она боролась за меня, и я позволил ей пасть. Она пыталась защитить меня, а я не смог убедить ее, что мне не нужна защита. Что я бы с радостью вынес камни и стрелы, посланные в меня ее отцом.

    — Эмма Скотт · книга