82 цитаты про «мат» — большая подборка

Тема «мат» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 82 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В отношении таких слов, которые являются нелитературными, грешен, употребляю. Но не по отношению к людям — никогда стараюсь не обижать личность. А для того чтобы связывать различные части предложений, бывает.

   В отношении таких слов, которые являются нелитературными, грешен, употребляю. Но не по отношению к людям — никогда стараюсь не обижать личность. А для того чтобы связывать различные части предложений, бывает.

   — Юрий Михайлович Лужков
2. «

   Действительно, музей — это замечательное место для съёмки, и когда зашел разговор о Плисецкой, то я подумал, что хорошо было бы снять её в Эрмитаже. Но Майе не подходит Эрмитаж, она не женщина XVIII века, её надо снимать в другом интерьере, и тогда мне пришло в голову сделать это в Пушкинском музее. <...> Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться — по длинной лестнице о трёх маршах, долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить всё, но мне помочь не может. Мгновение съёмки приближается. Наконец команда: «Мотор!» Мы пошли. Я ужасно волновался, однако чувствую, что Майя Михайловна идёт так, как надо, — она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг — «Стоп!» Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен. Нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съёмка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чём поговорить. Майя мне рассказывает, что аналогичная история у нее была на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз. Во время съемок на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съёмочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет — ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания. Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры. Тогда переводчик берет дело на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на…» — и это мне Майя рассказывает громко, чётко артикулируя. Я к ней поворачиваюсь и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей — глухонемые, которые умеют читать по губам…» И под эту реплику мы вышли из кадра. Этот кадр так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы разрешили Майе Плисецкой так выражаться на Центральном телевидении!»

   Действительно, музей — это замечательное место для съёмки, и когда зашел разговор о Плисецкой, то я подумал, что хорошо было бы снять её в Эрмитаже. Но Майе не подходит Эрмитаж, она не женщина XVIII века, её надо снимать в другом интерьере, и тогда мне пришло в голову сделать это в Пушкинском музее. <...> Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться — по длинной лестнице о трёх маршах, долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить всё, но мне помочь не может. Мгновение съёмки приближается. Наконец команда: «Мотор!» Мы пошли. Я ужасно волновался, однако чувствую, что Майя Михайловна идёт так, как надо, — она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг — «Стоп!» Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен. Нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съёмка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чём поговорить. Майя мне рассказывает, что аналогичная история у нее была на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз. Во время съемок на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съёмочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет — ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания. Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры. Тогда переводчик берет дело на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на…» — и это мне Майя рассказывает громко, чётко артикулируя. Я к ней поворачиваюсь и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей — глухонемые, которые умеют читать по губам…» И под эту реплику мы вышли из кадра. Этот кадр так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы разрешили Майе Плисецкой так выражаться на Центральном телевидении!»

   — Сергей Петрович Капица · книга
3. «

   Я встречалась с русским хакером, но помню только ругательства.

   Я встречалась с русским хакером, но помню только ругательства.

   — Дейзи «Скай» Джонсон (Daisy «Skye» Johnson) · сериал
4. «

   Самый подлый, самый нестерпимый мат — женский...

   Самый подлый, самый нестерпимый мат — женский...

   — Людмила Улицкая · книга
5. «

   Современные писатели полагают почему-то, что некоторые мысли без помощи мата выразить невозможно. А ведь это не так. Без помощи мата нельзя выразить лишь катастрофическое отсутствие мыслей.

   Современные писатели полагают почему-то, что некоторые мысли без помощи мата выразить невозможно. А ведь это не так. Без помощи мата нельзя выразить лишь катастрофическое отсутствие мыслей.

   — Кир Булычев · книга
6. «

   — Х-хорошо. Расстроился ли ты, Заяц, когда приняли закон о запрете на мат? — Мне закон не писан.

   — Х-хорошо. Расстроился ли ты, Заяц, когда приняли закон о запрете на мат? — Мне закон не писан.

   — Регина Тодоренко
7. «

   Если при вас матерятся, школота, говорите, что так нельзя. Если не поможет, и они пошлют вас, надавайте им пиздюлей, и идите дальше.

   Если при вас матерятся, школота, говорите, что так нельзя. Если не поможет, и они пошлют вас, надавайте им пиздюлей, и идите дальше.

   — Салли Фишер · игра
8. «

   Сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины.

   Сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины.

   — Мария Корелли · книга
9. «

   Я уже не раз замечал, что брань действует как мгновенная анестезия. Боль не то чтобы проходит совсем, но становится вполне терпимой.

   Я уже не раз замечал, что брань действует как мгновенная анестезия. Боль не то чтобы проходит совсем, но становится вполне терпимой.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Будучи одновременно творцом и тварью отечественной действительности, русский язык является формой существования, телом тоталитарного сознания.

    Будучи одновременно творцом и тварью отечественной действительности, русский язык является формой существования, телом тоталитарного сознания.

    — Михаил Шишкин · книга
11. «

    — Глеб, спасибо тебе за совет! Быков меня на дежурство оставил. — Первый раз эту фразу без мата слышу.

    — Глеб, спасибо тебе за совет! Быков меня на дежурство оставил. — Первый раз эту фразу без мата слышу.

    — Софья Калинина · сериал
12. «

    — Не за своё дело взялись, братцы. Вы что же, хотели меня удивить? Меня? Который обкладывал целые батальоны? Да я матом вышибал страх из людей! И гнал их под кинжальный огонь! На смерть! На гибель и победу! А ну, бабы, закрой слух!... [долго матерится]. Хватит! — Утешил, Егор Иванович, почитай полвека такой музыки не слыхивал. — Задушевная речь.

    — Не за своё дело взялись, братцы. Вы что же, хотели меня удивить? Меня? Который обкладывал целые батальоны? Да я матом вышибал страх из людей! И гнал их под кинжальный огонь! На смерть! На гибель и победу! А ну, бабы, закрой слух!... [долго матерится]. Хватит! — Утешил, Егор Иванович, почитай полвека такой музыки не слыхивал. — Задушевная речь.

    — Егор Трубников · фильм
13. «

    — Просто ты никогда не рассказывала о своей семье. — Просто я не люблю материться.

    — Просто ты никогда не рассказывала о своей семье. — Просто я не люблю материться.

    — Света · фильм
14. «

    Возможно, для кого-то мат является нецензурной бранью, но для шахматистов — это хлеб насущный.

    Возможно, для кого-то мат является нецензурной бранью, но для шахматистов — это хлеб насущный.

    — Ашот Наданян
15. «

    Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

    Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

    — Генри Лайон Олди · книга
16. «

    Я больше ненавижу тех женщин, которые матерятся, особенно без повода. И я не строю из себя какого-то правильного типа... Как по мне, женщина может хамить, курить, изменять Максиму Виторгану, плевать! Для меня, даже если женщина при мне говорит слово «сука», внутри меня как-будто просыпается какая-то поэтесса, которая говорит: «Господи, не сука, а кобелиная спутница, я вас прошу! Муза Панина, но не сука, я вас попросила бы!» Причём говорят, что «сука» это литературное слово, часто говорят, но я ни разу не видел, чтобы в библиотеке говорили бы: «У вас есть сборник Есенина?» «Сука... где-то был».

    Я больше ненавижу тех женщин, которые матерятся, особенно без повода. И я не строю из себя какого-то правильного типа... Как по мне, женщина может хамить, курить, изменять Максиму Виторгану, плевать! Для меня, даже если женщина при мне говорит слово «сука», внутри меня как-будто просыпается какая-то поэтесса, которая говорит: «Господи, не сука, а кобелиная спутница, я вас прошу! Муза Панина, но не сука, я вас попросила бы!» Причём говорят, что «сука» это литературное слово, часто говорят, но я ни разу не видел, чтобы в библиотеке говорили бы: «У вас есть сборник Есенина?» «Сука... где-то был».

    — Иван Абрамов
17. «

    Брань всегда служила признаком дефектного мышления.

    Брань всегда служила признаком дефектного мышления.

    — Леонид Леонов
18. «

    Можно сказать, что это постмодернизм, но мы скажем, что это наебалово.

    Можно сказать, что это постмодернизм, но мы скажем, что это наебалово.

    — Николай Картозия
19. «

    Крепкое словцо — это попытка прикрыть бессилие.

    Крепкое словцо — это попытка прикрыть бессилие.

    — Леонид Семенович Сухоруков
20. «

    По глубинной природе брань иррациональна подобно магии, – собственно это же и есть род заклинаний. Вместе с тем очевидный парадокс: бранясь, желая потрясти и уязвить, мы произносим вслух нечто запретное (обычно из области сексуальных функций), однако, прочно утвердившись как бранное, выражение почему-то теряет смысл, благодаря которому сделалось бранным. Слово стало ругательным из-за определенного значения, но именно это значение утратило из-за того, что стало руганью. <...> Видимо, это правило – признанные бранью, слова обретают некий магический характер и в своем новом, особом статусе уже не годятся для выражения обыденного смысла.

    По глубинной природе брань иррациональна подобно магии, – собственно это же и есть род заклинаний. Вместе с тем очевидный парадокс: бранясь, желая потрясти и уязвить, мы произносим вслух нечто запретное (обычно из области сексуальных функций), однако, прочно утвердившись как бранное, выражение почему-то теряет смысл, благодаря которому сделалось бранным. Слово стало ругательным из-за определенного значения, но именно это значение утратило из-за того, что стало руганью. <...> Видимо, это правило – признанные бранью, слова обретают некий магический характер и в своем новом, особом статусе уже не годятся для выражения обыденного смысла.

    — Джордж Оруэлл · книга