520 лучших цитат на тему «мать»

Тема «мать» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 520 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Мама меня убьёт. И не смейся, это не метафора, она на самом деле убьёт меня: она не из тех, кто прощает.

   Мама меня убьёт. И не смейся, это не метафора, она на самом деле убьёт меня: она не из тех, кто прощает.

   — Люцифер Морнингстар · сериал
2. «

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   — Насир Хосров (Носир Хисроу)
3. «

   Но люди не принимают те же слабости в матери. Мы не принимаем их ни структурно, ни духовно. Потому что в основе нашей иудео-христианской культуры — Мария — мать Иисуса. Она идеальная! Она девственница, которая рожает ребенка, стойко поддерживает его и обнимает его мёртвое тело после его гибели. А отца там вообще нет. Бог на небесах. Бог — отец, и его не видно. Ты должна быть идеальной. Чарли может быть уродом — это не важно. К тебе всегда будут применять более высокий стандарт.

   Но люди не принимают те же слабости в матери. Мы не принимаем их ни структурно, ни духовно. Потому что в основе нашей иудео-христианской культуры — Мария — мать Иисуса. Она идеальная! Она девственница, которая рожает ребенка, стойко поддерживает его и обнимает его мёртвое тело после его гибели. А отца там вообще нет. Бог на небесах. Бог — отец, и его не видно. Ты должна быть идеальной. Чарли может быть уродом — это не важно. К тебе всегда будут применять более высокий стандарт.

   — Нора Фэншоу · фильм
4. «

   Она ненавидела дарованную ей матерью любовь — именно потому, что такая любовь бескорыстна, а это глупо, это противоречит естественному порядку вещей. Такая любовь, ничего не требовавшая взамен, наполняла девушку чувством вины, необходимостью оправдать возлагавшиеся на Веронику надежды, даже если это означало бы отказ от всего, о чем она мечтала для себя самой.

   Она ненавидела дарованную ей матерью любовь — именно потому, что такая любовь бескорыстна, а это глупо, это противоречит естественному порядку вещей. Такая любовь, ничего не требовавшая взамен, наполняла девушку чувством вины, необходимостью оправдать возлагавшиеся на Веронику надежды, даже если это означало бы отказ от всего, о чем она мечтала для себя самой.

   — Пауло Коэльо · книга
5. «

   В жизни каждой девушки наступает момент, когда она понимает, что её мать запуталась даже сильнее, чем она.

   В жизни каждой девушки наступает момент, когда она понимает, что её мать запуталась даже сильнее, чем она.

   — Сплетница (Gossip Girl) · сериал
6. «

   Фурия в аду ничто по сравнению с обиженной матерью...

   Фурия в аду ничто по сравнению с обиженной матерью...

   — Адель Эшворт · книга
7. «

   — Элвис, я вчера говорила с женщиной, и она сказала, что ты самый красивый человек, которого она когда-либо видела. Теперь, мой вопрос: кто самый красивый человек, которого когда-либо видел ты? — Моя мама.

   — Элвис, я вчера говорила с женщиной, и она сказала, что ты самый красивый человек, которого она когда-либо видела. Теперь, мой вопрос: кто самый красивый человек, которого когда-либо видел ты? — Моя мама.

   — Элвис Пресли
8. «

   Благоговение матери имеет великое значение. Если у матери есть смирение, есть страх Божий, то всё в доме идёт как нужно. Я знаком с молодыми матерями, лица которых сияют, несмотря на то что ниоткуда эти женщины не получают помощи. Общаясь с детьми, я понимаю, в каком состоянии находятся их матери.

   Благоговение матери имеет великое значение. Если у матери есть смирение, есть страх Божий, то всё в доме идёт как нужно. Я знаком с молодыми матерями, лица которых сияют, несмотря на то что ниоткуда эти женщины не получают помощи. Общаясь с детьми, я понимаю, в каком состоянии находятся их матери.

   — Паисий Святогорец
9. «

   Кошки какое-то время позволяет котятам сосать молоко, а потом обращаются с ними так, словно это враги. Я ещё недостаточно вырос, чтобы стать врагом моей матери, но я уже достаточно взрослый, чтобы быть ей безразличным.

   Кошки какое-то время позволяет котятам сосать молоко, а потом обращаются с ними так, словно это враги. Я ещё недостаточно вырос, чтобы стать врагом моей матери, но я уже достаточно взрослый, чтобы быть ей безразличным.

   — Джон Апдайк · книга
10. «

    Расплакались дети в полуночной мгле, А мать это слышит в могильной земле.

    Расплакались дети в полуночной мгле, А мать это слышит в могильной земле.

    — Эмили Бронте · книга
11. «

    Viel Liebe schenkt mir Mutter nicht Doch schlägt sie immer noch in mein Gesicht Und ab und zu hab' ich geweint Da hat sie lächelnd nur gemeint

    Viel Liebe schenkt mir Mutter nicht Doch schlägt sie immer noch in mein Gesicht Und ab und zu hab' ich geweint Da hat sie lächelnd nur gemeint
12. «

    Детский крик о помощи. Мама! — звук, с которого начинаются самые первые отношения с родом людским. Мама! — извечное прибежище бессильных в несчастье. Изначальное для каждого существо, жизнь подарившая — мама!..

    Детский крик о помощи. Мама! — звук, с которого начинаются самые первые отношения с родом людским. Мама! — извечное прибежище бессильных в несчастье. Изначальное для каждого существо, жизнь подарившая — мама!..

    — Владимир Тендряков · книга
13. «

    Всю жизнь я стыдился своей матери. У нее не было одного глаза, и она казалась мне безобразной. Жили мы бедно. Отца я не помнил, а мать… Кто даст хорошую работу, такой как она, – одноглазой. И если меня мать старалась приодеть получше и в школе я не отличался от одноклассников, то она по сравнению с мамами других детей, такими красивыми и нарядными, казалась уродливой нищенкой. Я, как мог, скрывал ее от друзей. Но однажды она взяла, да и пришла в школу – соскучилась, видите ли. И подошла ко мне при всех! Как только я сквозь землю не провалился. В бешенстве убежал, куда глаза глядят. А на следующий день, конечно же, вся школа только и говорила о том, какая у меня мать уродина. Ну, или мне так казалось. И я возненавидел ее. «Уж лучше бы у меня вообще не было матери, чем такая, как ты, лучше бы ты умерла!» — кричал я тогда. Она молчала. Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл.«Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама».

    Всю жизнь я стыдился своей матери. У нее не было одного глаза, и она казалась мне безобразной. Жили мы бедно. Отца я не помнил, а мать… Кто даст хорошую работу, такой как она, – одноглазой. И если меня мать старалась приодеть получше и в школе я не отличался от одноклассников, то она по сравнению с мамами других детей, такими красивыми и нарядными, казалась уродливой нищенкой. Я, как мог, скрывал ее от друзей. Но однажды она взяла, да и пришла в школу – соскучилась, видите ли. И подошла ко мне при всех! Как только я сквозь землю не провалился. В бешенстве убежал, куда глаза глядят. А на следующий день, конечно же, вся школа только и говорила о том, какая у меня мать уродина. Ну, или мне так казалось. И я возненавидел ее. «Уж лучше бы у меня вообще не было матери, чем такая, как ты, лучше бы ты умерла!» — кричал я тогда. Она молчала. Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл.«Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама».
14. «

    Даже в те дни, когда детство наше уже далеко, мать не оставляет нас своей нежностью: она больше не целует нас, наш, быть может, прежде времени увядший лоб не склоняется к ее коленям, она не убаюкивает нас своей песней, но душа наша всегда чувствует ее любовь.

    Даже в те дни, когда детство наше уже далеко, мать не оставляет нас своей нежностью: она больше не целует нас, наш, быть может, прежде времени увядший лоб не склоняется к ее коленям, она не убаюкивает нас своей песней, но душа наша всегда чувствует ее любовь.

    — Хорхе Исаакс · книга
15. «

    Я сказала ему, что предам тебя, и Лиру тоже, и он поверил мне, потому что я испорчена до мозга костей; он смотрел прямо мне в душу, и я боялась, что он увидит правду. Но он ничего не понял… я лгала каждым нервом и каждой клеточкой, всеми своими прошлыми делами… Я хотела, чтобы он не нашёл во мне ни капли добра, и у меня это получилось. Во мне и впрямь нет ничего хорошего — но я люблю Лиру. Откуда взялась эта любовь? Не знаю; она подкралась ко мне, как тать в ночи, и теперь я люблю нашу дочь так, что у меня разрывается сердце. Стоя перед Метатроном, я уповала только на одно: что в тени моих чудовищных преступлений эта любовь покажется крохотной, как горчичное зёрнышко, и жалела, что не натворила ещё больше злых дел: ведь тогда разглядеть её было бы ещё труднее… Но горчичное зёрнышко пустило корни, и выросший из него маленький зелёный побег расколол моё сердце надвое; я так боялась, что он увидит…

    Я сказала ему, что предам тебя, и Лиру тоже, и он поверил мне, потому что я испорчена до мозга костей; он смотрел прямо мне в душу, и я боялась, что он увидит правду. Но он ничего не понял… я лгала каждым нервом и каждой клеточкой, всеми своими прошлыми делами… Я хотела, чтобы он не нашёл во мне ни капли добра, и у меня это получилось. Во мне и впрямь нет ничего хорошего — но я люблю Лиру. Откуда взялась эта любовь? Не знаю; она подкралась ко мне, как тать в ночи, и теперь я люблю нашу дочь так, что у меня разрывается сердце. Стоя перед Метатроном, я уповала только на одно: что в тени моих чудовищных преступлений эта любовь покажется крохотной, как горчичное зёрнышко, и жалела, что не натворила ещё больше злых дел: ведь тогда разглядеть её было бы ещё труднее… Но горчичное зёрнышко пустило корни, и выросший из него маленький зелёный побег расколол моё сердце надвое; я так боялась, что он увидит…

    — Филип Пулман · книга
16. «

    Шумят колокола – бом! Грохнет майский за окном гром, Мам, сшей крест ниткой белою. И с неба звезда упадет, В место, где детство пройдёт.

    Шумят колокола – бом! Грохнет майский за окном гром, Мам, сшей крест ниткой белою. И с неба звезда упадет, В место, где детство пройдёт.
17. «

    Белый зал, окровавленная простыня, На руках меня держит мать, Убаюкивает и качает, любя… Что, сегодня не умирать?

    Белый зал, окровавленная простыня, На руках меня держит мать, Убаюкивает и качает, любя… Что, сегодня не умирать?
18. «

    Скажи мне, Мама, сколько стоит моя жизнь? Моя жизнь — это драма, моя душа несётся ввысь.

    Скажи мне, Мама, сколько стоит моя жизнь? Моя жизнь — это драма, моя душа несётся ввысь.
19. «

    По тому, как человек обращается с матерью, можно судить, как он будет обходиться с женой.

    По тому, как человек обращается с матерью, можно судить, как он будет обходиться с женой.

    — Фэнни Флэгг · книга
20. «

    Какая мать сможет выйти на трибуну перед судьей и присяжными и выразить сожаление, что её дочь живет в этом мире? А вот какая: или та, что совсем не любит свою дочь, или та, что любит её слишком сильно.

    Какая мать сможет выйти на трибуну перед судьей и присяжными и выразить сожаление, что её дочь живет в этом мире? А вот какая: или та, что совсем не любит свою дочь, или та, что любит её слишком сильно.

    — Джоди Пиколт · книга