«материнство» в 279 цитат

Тема «материнство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 279 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Всё-таки наши мамы поступали мудро, не нанимая нянь, не отдавая в ясли. Потому что иначе бы мы узнали, что в мире есть матери и получше.

   Всё-таки наши мамы поступали мудро, не нанимая нянь, не отдавая в ясли. Потому что иначе бы мы узнали, что в мире есть матери и получше.

   — Линетт Скаво · сериал
2. «

   Первым, благодаря кому я ощутила себя матерью, был мой сын Мэддокс. Когда он появился в моей жизни, я поняла, что во мне есть мягкость, забота. Именно он напоминает мне, что можно быть смешной, на все смотреть проще. После того как у меня появилась ответственность за детишек, я стала относиться к себе внимательнее: заботиться о здоровье, отказываться о вредных привычек.

   Первым, благодаря кому я ощутила себя матерью, был мой сын Мэддокс. Когда он появился в моей жизни, я поняла, что во мне есть мягкость, забота. Именно он напоминает мне, что можно быть смешной, на все смотреть проще. После того как у меня появилась ответственность за детишек, я стала относиться к себе внимательнее: заботиться о здоровье, отказываться о вредных привычек.

   — Анджелина Джоли
3. «

   …Повседневные страхи сопровождают жизнь всех матерей.

   …Повседневные страхи сопровождают жизнь всех матерей.

   — Луиза Уолтерс · книга
4. «

   Каждой маме дано знать о её детях то, что недоступно больше никому. Так устроено мамино сердце — оно знает о детях всё…

   Каждой маме дано знать о её детях то, что недоступно больше никому. Так устроено мамино сердце — оно знает о детях всё…

   — Екатерина Сиванова
5. «

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   — Анн и Серж Голон · книга
6. «

   Современное общество с его низкой толерантностью к насилию, переизбыток зачастую противоречивой информации, разрушенная, по сути, преемственность поколений – отличная почва для материнской тревоги.

   Современное общество с его низкой толерантностью к насилию, переизбыток зачастую противоречивой информации, разрушенная, по сути, преемственность поколений – отличная почва для материнской тревоги.

   — Елена Патрикеева · книга
7. «

   Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

   Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

   — Уолт Уитмен
8. «

   Меня, помню, более всего тогда сразило то, что жандармский офицер, когда допрашивал меня, предложил мне курить. Стало быть, он знает, как любят люди курить, знает, стало быть, и как любят люди свободу, свет, знает, как любят матери детей и дети мать. Так как же они безжалостно оторвали меня от всего, что дорого, и заперли, как дикого зверя? Этого нельзя перенести безнаказанно. Если кто верил в бога и людей, в то, что люди любят друг друга, тот после этого перестанет верить в это. Я с тех пор перестала верить в людей и озлобилась, — закончила она и улыбнулась.

   Меня, помню, более всего тогда сразило то, что жандармский офицер, когда допрашивал меня, предложил мне курить. Стало быть, он знает, как любят люди курить, знает, стало быть, и как любят люди свободу, свет, знает, как любят матери детей и дети мать. Так как же они безжалостно оторвали меня от всего, что дорого, и заперли, как дикого зверя? Этого нельзя перенести безнаказанно. Если кто верил в бога и людей, в то, что люди любят друг друга, тот после этого перестанет верить в это. Я с тех пор перестала верить в людей и озлобилась, — закончила она и улыбнулась.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
9. «

   Мы поехали гулять. Как и думали – в парк. Собрала сумку, детей. Сама оделась в белое. Это очень тревожный знак вообще, когда мать двух маленьких детей одевается на прогулку с ними в белое. Или она собралась умирать, или сошла с ума и ее надо усыпить, чтобы она уже не мучила никого.

   Мы поехали гулять. Как и думали – в парк. Собрала сумку, детей. Сама оделась в белое. Это очень тревожный знак вообще, когда мать двух маленьких детей одевается на прогулку с ними в белое. Или она собралась умирать, или сошла с ума и ее надо усыпить, чтобы она уже не мучила никого.

   — Алеся Казанцева · книга
10. «

    Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

    Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

    — Элизабет Страут · книга
11. «

    Для неё я готова на всё. Материнство — это психическая болезнь.

    Для неё я готова на всё. Материнство — это психическая болезнь.

    — Рамона Вега · фильм
12. «

    Материнство, с его многочисленными поражениями, заставляет нас понять, что мы не всесильны и есть кое-что более могущественное.

    Материнство, с его многочисленными поражениями, заставляет нас понять, что мы не всесильны и есть кое-что более могущественное.

    — Лиза Марчиано · книга
13. «

    Ни одна женщина не может сказать, что она по-настоящему готова стать матерью до тех пор, пока она ею не станет.

    Ни одна женщина не может сказать, что она по-настоящему готова стать матерью до тех пор, пока она ею не станет.

    — Наоми Уоттс
14. «

    Условия, в которых я рос и воспитывался, привили мне сознание, что в человеке, как и в животном, ценно только то, в чем складывается его духовная и физическая доблесть. И я так же охотно признаю своей матерью Калу, как и бедную, несчастную маленькую англичанку, которая умерла через год после того, как произвела меня на свет. Кала, дикая и жестокая, была по-своему всегда добра ко мне. Я, верно, кормился у ее волосатой груди с того дня, как умерла моя мать. Она со всей яростью подлинной материнской любви сражалась за меня с дикими обитателями леса и с членами ее собственного племени. И я, со своей стороны, я тоже любил ее, Поль. И сам не понимал — насколько сильно любил, пока безжалостное копье и отравленные стрелы черного Кулонги не отняли ее у меня. Я был еще ребенком тогда, и я бросился на бездыханный труп и рыдал в отчаянии, как рыдает дитя над родной матерью. Вам, друг мой, она показалась бы отвратительным, безобразным существом, я же находил ее красивой, — так любовь преображает то, что любишь.

    Условия, в которых я рос и воспитывался, привили мне сознание, что в человеке, как и в животном, ценно только то, в чем складывается его духовная и физическая доблесть. И я так же охотно признаю своей матерью Калу, как и бедную, несчастную маленькую англичанку, которая умерла через год после того, как произвела меня на свет. Кала, дикая и жестокая, была по-своему всегда добра ко мне. Я, верно, кормился у ее волосатой груди с того дня, как умерла моя мать. Она со всей яростью подлинной материнской любви сражалась за меня с дикими обитателями леса и с членами ее собственного племени. И я, со своей стороны, я тоже любил ее, Поль. И сам не понимал — насколько сильно любил, пока безжалостное копье и отравленные стрелы черного Кулонги не отняли ее у меня. Я был еще ребенком тогда, и я бросился на бездыханный труп и рыдал в отчаянии, как рыдает дитя над родной матерью. Вам, друг мой, она показалась бы отвратительным, безобразным существом, я же находил ее красивой, — так любовь преображает то, что любишь.

    — Эдгар Райс Берроуз · книга
15. «

    — Из дома ушла? — Угу. — Понимаю, я бы тоже ушла. — Мама меня не любит. — С чего ты взяла? — Она постоянно уходит и оставляет меня с какими-то тётками. — Ну, она же работает. — Почему эти взрослые всё время работают?! Вот я, когда вырасту не буду работать. — Знаю. Только тебе будет скучно, и ты будешь доставать свою дочь. — Что? — Знаешь, нам часто кажется, что мамы о нас совсем не думают, ругают, придираются по мелочам, наказывают и совсем не хотят нас понять. Но поверь, мамы нас очень любят. Даже когда блокируют карты или оставляют с какими-то тётками.

    — Из дома ушла? — Угу. — Понимаю, я бы тоже ушла. — Мама меня не любит. — С чего ты взяла? — Она постоянно уходит и оставляет меня с какими-то тётками. — Ну, она же работает. — Почему эти взрослые всё время работают?! Вот я, когда вырасту не буду работать. — Знаю. Только тебе будет скучно, и ты будешь доставать свою дочь. — Что? — Знаешь, нам часто кажется, что мамы о нас совсем не думают, ругают, придираются по мелочам, наказывают и совсем не хотят нас понять. Но поверь, мамы нас очень любят. Даже когда блокируют карты или оставляют с какими-то тётками.

    — Кристина Сергеевна Данилова · сериал
16. «

    никто не готовил, сказали, бери, люби, молочные реки, кисельные берега, прижми поскорее младенца к своей груди, не дай ему вырасти раньше, чем загадал, не плачь, если жалко, натягивай сотни лиц, чтоб только он знал, ты сильнее всех темных сил, держись за него, если надо — воюй, дерись, и делай все то, чтобы он тобой был любим, еще, говорили, запомни, как хрупок мир, в котором ты счастлив, когда он смеется так, что все вымирает, сметает с лица земли смешное, дурацкое, мелочное, пустяк. забыли сказать об одном — с этих самых пор ты больше не тот, кем ты был, принимай провал: все то, что ты знал о любви — просто полный вздор, о страхе — ты в принципе знать ничего не знал.

    никто не готовил, сказали, бери, люби, молочные реки, кисельные берега, прижми поскорее младенца к своей груди, не дай ему вырасти раньше, чем загадал, не плачь, если жалко, натягивай сотни лиц, чтоб только он знал, ты сильнее всех темных сил, держись за него, если надо — воюй, дерись, и делай все то, чтобы он тобой был любим, еще, говорили, запомни, как хрупок мир, в котором ты счастлив, когда он смеется так, что все вымирает, сметает с лица земли смешное, дурацкое, мелочное, пустяк. забыли сказать об одном — с этих самых пор ты больше не тот, кем ты был, принимай провал: все то, что ты знал о любви — просто полный вздор, о страхе — ты в принципе знать ничего не знал.

    — Евгения Багмуцкая
17. «

    Что я хотела бы знать до того как у меня появились дети: 1. Если кусок хлеба засунуть в видеомагнитофон, его никогда не вынуть целым. 2. Мешки для мусора нельзя использовать в качестве парашютов. 3. «Недоступный!» — для детей относительное понятие. 4. Приступ гнева — как магнит: когда он случается у вашего малыша окружающие не могут отвести глаз. 5. Части конструктора не перевариваются в ЖКТ. 6. Снег можно есть. 7. Дети чувствуют, когда на них не обращают внимания. 8. Капуста, даже в сырной панировке, остается капустой. 9. Уютнее всего поплакать на плече у мамы. 10. Хорошей матерью, как мечтаешь, не станешь никогда.

    Что я хотела бы знать до того как у меня появились дети: 1. Если кусок хлеба засунуть в видеомагнитофон, его никогда не вынуть целым. 2. Мешки для мусора нельзя использовать в качестве парашютов. 3. «Недоступный!» — для детей относительное понятие. 4. Приступ гнева — как магнит: когда он случается у вашего малыша окружающие не могут отвести глаз. 5. Части конструктора не перевариваются в ЖКТ. 6. Снег можно есть. 7. Дети чувствуют, когда на них не обращают внимания. 8. Капуста, даже в сырной панировке, остается капустой. 9. Уютнее всего поплакать на плече у мамы. 10. Хорошей матерью, как мечтаешь, не станешь никогда.

    — Джоди Пиколт · книга
18. «

    Материнская любовь не поддается объяснениям.

    Материнская любовь не поддается объяснениям.

    — Уильям Норт · сериал
19. «

    Грудных малышек у нас пеленают туже, потому что сердца у девочек бьются чаще. Матерей убедили, что стук сердца будит малышек, и лучше, чтобы они не слышали его под тугой тканью.

    Грудных малышек у нас пеленают туже, потому что сердца у девочек бьются чаще. Матерей убедили, что стук сердца будит малышек, и лучше, чтобы они не слышали его под тугой тканью.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Мне вдруг будто открылось, в чём на самом деле заключён смысл жизни. Не в благоволении короля или борьбе за лучшее место при дворе. Ни даже в том, чтобы ещё немножко поднять престиж нашего семейства. Всё это пустяки. Я хочу, чтобы она была счастлива.

    Мне вдруг будто открылось, в чём на самом деле заключён смысл жизни. Не в благоволении короля или борьбе за лучшее место при дворе. Ни даже в том, чтобы ещё немножко поднять престиж нашего семейства. Всё это пустяки. Я хочу, чтобы она была счастлива.

    — Филиппа Грегори · книга