316 высказываний на тему «материнство»

Тема «материнство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 316 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Об отношении Церкви к женщине можно судить по тому, как высоко ставит Церковь Божью Матерь, прославляя Ее больше, чем всех святых и даже больше самих ангелов как «честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим». Пресвятая Богородица является Матерью Христа и Матерью Церкви в Ее лице Церковь прославляет материнство, являющееся неотъемлемым достоянием и преимуществом женщины.

   Об отношении Церкви к женщине можно судить по тому, как высоко ставит Церковь Божью Матерь, прославляя Ее больше, чем всех святых и даже больше самих ангелов как «честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим». Пресвятая Богородица является Матерью Христа и Матерью Церкви в Ее лице Церковь прославляет материнство, являющееся неотъемлемым достоянием и преимуществом женщины.

   — Митрополит Иларион Алфеев
2. «

   Мамы учат сыновей мужеству, если они сами достаточно сильны.

   Мамы учат сыновей мужеству, если они сами достаточно сильны.

   — Мэг Микер · книга
3. «

   Становясь матерью, ты перестаешь быть картиной и становишься рамкой.

   Становясь матерью, ты перестаешь быть картиной и становишься рамкой.
4. «

   Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

   Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

   — Элизабет Страут · книга
5. «

   Ты останешься одна, Махидевран. Ты постепенно теряешь всех тех, кого любила ты, и кто любил тебя. Посмотри: Валиде отвернулась, Хатидже уже не с тобой. Настанет день — и рядом с тобой не останется никого. Ни Ибрагима, ни Мустафы. Не знаю, суждено ли мне дожить до этого дня, но будь уверена — мои дети доживут. Ты удивишься, но они проявят к тебе милосердие и будут всегда уважать тебя. И всё это лишь потому, что я не сею в их сердцах ненависть. Я хочу одного: чтобы они были честными, справедливыми, как их отец.

   Ты останешься одна, Махидевран. Ты постепенно теряешь всех тех, кого любила ты, и кто любил тебя. Посмотри: Валиде отвернулась, Хатидже уже не с тобой. Настанет день — и рядом с тобой не останется никого. Ни Ибрагима, ни Мустафы. Не знаю, суждено ли мне дожить до этого дня, но будь уверена — мои дети доживут. Ты удивишься, но они проявят к тебе милосердие и будут всегда уважать тебя. И всё это лишь потому, что я не сею в их сердцах ненависть. Я хочу одного: чтобы они были честными, справедливыми, как их отец.

   — Хюррем Султан (Александра) · сериал
6. «

   Для женщины, высший смысл которой состоит из её женственности, материнство — прекраснейшая доля! Это замечательно: продолжать жить в детях и таким образом обрести бессмертие.

   Для женщины, высший смысл которой состоит из её женственности, материнство — прекраснейшая доля! Это замечательно: продолжать жить в детях и таким образом обрести бессмертие.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   У Айши умер не плод. А знакомый только ей человек. Потому что ребенок — это физическое ощущение будущего в своем теле. Как только этот персонаж селится в утробе, он сразу же обрастает историями, переживаниями, надеждами и даже разочарованиями. Мы представляем, мальчик это или девочка, каким будет этот человек… Сильный, тучный, эмоциональный, слишком доверчивый? Мы видим его первые шаги, утренники в садике, свадьбу. Любая мать начинает говорить с ребенком в утробе, это ведь даже более нормально, чем мысленно говорить с собой. И когда в день вашей с ним встречи он не приходит по самой весомой на свете причине — потому что умирает, он никогда не станет для вас «плодом». Ребенок сеет тысячи надежд и фантазий в душе матери, как ветер, приносящий семена сорняков в степи. И ни одна сила на свете не способна разом их все выкорчевать. Даже смерть.

   У Айши умер не плод. А знакомый только ей человек. Потому что ребенок — это физическое ощущение будущего в своем теле. Как только этот персонаж селится в утробе, он сразу же обрастает историями, переживаниями, надеждами и даже разочарованиями. Мы представляем, мальчик это или девочка, каким будет этот человек… Сильный, тучный, эмоциональный, слишком доверчивый? Мы видим его первые шаги, утренники в садике, свадьбу. Любая мать начинает говорить с ребенком в утробе, это ведь даже более нормально, чем мысленно говорить с собой. И когда в день вашей с ним встречи он не приходит по самой весомой на свете причине — потому что умирает, он никогда не станет для вас «плодом». Ребенок сеет тысячи надежд и фантазий в душе матери, как ветер, приносящий семена сорняков в степи. И ни одна сила на свете не способна разом их все выкорчевать. Даже смерть.

   — Алтынай Султан · книга
8. «

   Материнство делает нас мягче, человечнее и возвращает к подлинным ценностям. Остается лишь самое основное и необходимое.

   Материнство делает нас мягче, человечнее и возвращает к подлинным ценностям. Остается лишь самое основное и необходимое.

   — Мэрил Стрип
9. «

   Пересмотр ценностей может стать одним из даров материнства, способствующих развитию зрелой духовности.

   Пересмотр ценностей может стать одним из даров материнства, способствующих развитию зрелой духовности.

   — Лиза Марчиано · книга
10. «

    ... родить ребёнка вообще и родить ребенка от мужчины, о котором тоскует плоть, — далеко не одно и то же.

    ... родить ребёнка вообще и родить ребенка от мужчины, о котором тоскует плоть, — далеко не одно и то же.

    — Дэвид Герберт Лоуренс · книга
11. «

    Ребёнок — это как если твоё сердце где-то вне твоего тела. Ты здесь, а сердце бьётся где-то там.

    Ребёнок — это как если твоё сердце где-то вне твоего тела. Ты здесь, а сердце бьётся где-то там.

    — Михаил Шишкин · книга
12. «

    Так странно, что мой женский организм родил мужчину.

    Так странно, что мой женский организм родил мужчину.

    — Тамара Лисицкая · книга
13. «

    Мы празднуем день женщин, которые дали нам жизнь и еще многое другое; тех, кто всеми силами стремится защитить; обладал смелостью бороться с теми, кто хочет причинить нам зло; кто ставил наше счастье выше своего. Но, прежде всего, мы отдаем должное материнской любви. Любви вечной, неизменной; той, что сопутствует нам всю жизнь.

    Мы празднуем день женщин, которые дали нам жизнь и еще многое другое; тех, кто всеми силами стремится защитить; обладал смелостью бороться с теми, кто хочет причинить нам зло; кто ставил наше счастье выше своего. Но, прежде всего, мы отдаем должное материнской любви. Любви вечной, неизменной; той, что сопутствует нам всю жизнь.

    — Мэри Элис Янг · сериал
14. «

    Жаль, что природа вообще позволяет ничтожным натурам становиться матерями.

    Жаль, что природа вообще позволяет ничтожным натурам становиться матерями.

    — Теодор Драйзер · книга
15. «

    Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

    Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

    — Анн и Серж Голон · книга
16. «

    Еще простительно допустить, чтобы детям было больно, но нет такого наказания, которое было бы достаточным тому, кто сам, понимая это, причиняет боль своим детям.

    Еще простительно допустить, чтобы детям было больно, но нет такого наказания, которое было бы достаточным тому, кто сам, понимая это, причиняет боль своим детям.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
17. «

    — Где твой халат? — незнакомец ткнул меня локтем. — Украли со всем, что у меня было. — Радуйся, я с трудом избавился от своего. На плечах до сих пор рубцы… — Он был тяжёлым? — Не то слово. Его сшили по чужим меркам ещё до моего рождения.

    — Где твой халат? — незнакомец ткнул меня локтем. — Украли со всем, что у меня было. — Радуйся, я с трудом избавился от своего. На плечах до сих пор рубцы… — Он был тяжёлым? — Не то слово. Его сшили по чужим меркам ещё до моего рождения.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    — Новенькая. Ее, бедную, привезли к нам уже с ребеночком, которого она прямо на семикаракорском пароме родила. Но девочка здоровенькая и большая — три кило шестьсот грамм. — Оглядываясь на второй этаж, Настя еще дальше отвела Михаила из-под окна, и глаза у нее стали страдальческими. — Только ее уже второй день нянечка из бутылочки кормит. Михаил догадался: — Это бывает. Меня, рассказывали, мать тоже из бутылочки выкормила, молоко пропало. Но как видишь... — Он повел широкими плечами. Съеживаясь и запахивая свою цигейковую куртку, Настя как-то кособоко дернула головой в сторону второго этажа. — Нет, Миша, у нее молоко прямо сквозь рубашку льется наружу. Она сама отказалась давать ей грудь. Я из-за этого даже поругалась с ней. «Если, — говорит, — ты такая жалостливая, то бери и сама корми». Михаил покрутил пальцем у головы: — Она что, с приветом? — Без всякого, Миша, привета. И здоровая, как прошлогодняя телка.

    — Новенькая. Ее, бедную, привезли к нам уже с ребеночком, которого она прямо на семикаракорском пароме родила. Но девочка здоровенькая и большая — три кило шестьсот грамм. — Оглядываясь на второй этаж, Настя еще дальше отвела Михаила из-под окна, и глаза у нее стали страдальческими. — Только ее уже второй день нянечка из бутылочки кормит. Михаил догадался: — Это бывает. Меня, рассказывали, мать тоже из бутылочки выкормила, молоко пропало. Но как видишь... — Он повел широкими плечами. Съеживаясь и запахивая свою цигейковую куртку, Настя как-то кособоко дернула головой в сторону второго этажа. — Нет, Миша, у нее молоко прямо сквозь рубашку льется наружу. Она сама отказалась давать ей грудь. Я из-за этого даже поругалась с ней. «Если, — говорит, — ты такая жалостливая, то бери и сама корми». Михаил покрутил пальцем у головы: — Она что, с приветом? — Без всякого, Миша, привета. И здоровая, как прошлогодняя телка.

    — Анатолий Калинин · книга
19. «

    Есть женщины, которые на самом деле не хотят иметь детей. Однако они считают, что не могут обойтись без этого, потому что иначе будут чувствовать себя несовершенными, «недоделанными». Следуя общественным нормам, эти женщины беременеют, рожают детей и чувствуют себя при этом как в тюрьме.

    Есть женщины, которые на самом деле не хотят иметь детей. Однако они считают, что не могут обойтись без этого, потому что иначе будут чувствовать себя несовершенными, «недоделанными». Следуя общественным нормам, эти женщины беременеют, рожают детей и чувствуют себя при этом как в тюрьме.

    — Уте Эрхардт · книга
20. «

    Материнская любовь — прежде всего дар. Но дарует она, чтобы довести ребенка до той черты, после которой он в этом даре нуждаться не будет. Мы кормим детей, чтобы они со временем сами научились есть; мы учим их, чтобы они выучились, чему нужно. Эта любовь работает против себя самой. Цель наша — стать ненужными. «Я больше им не нужна» — награда для матери, признание хорошо выполненного дела.

    Материнская любовь — прежде всего дар. Но дарует она, чтобы довести ребенка до той черты, после которой он в этом даре нуждаться не будет. Мы кормим детей, чтобы они со временем сами научились есть; мы учим их, чтобы они выучились, чему нужно. Эта любовь работает против себя самой. Цель наша — стать ненужными. «Я больше им не нужна» — награда для матери, признание хорошо выполненного дела.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга