52 цитаты на тему «медицина» — подборка редакции

Тема «медицина» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 52 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Боюсь, он умер. — Доктор, я не умер. — Извините, но боюсь, что доктор здесь я.

   — Боюсь, он умер. — Доктор, я не умер. — Извините, но боюсь, что доктор здесь я.

   — Доктор Зойдберг · мультфильм
2. «

   Почему у большинства людей какое то странное отношение к моргу?? я 2 года ночным санитаром отработал а теперь тружусь патологоанатомом. И в морге совсем не страшно. На роды ходить значительно хуже чем на вскрытие. При родах: кровь, крики, писки, суета какая то. А на вскрытии спокойно и курить можно)))

   Почему у большинства людей какое то странное отношение к моргу?? я 2 года ночным санитаром отработал а теперь тружусь патологоанатомом. И в морге совсем не страшно. На роды ходить значительно хуже чем на вскрытие. При родах: кровь, крики, писки, суета какая то. А на вскрытии спокойно и курить можно)))
3. «

   Не признавать медиков могут и люди образованные, отрицать же медицину могут только неучи.

   Не признавать медиков могут и люди образованные, отрицать же медицину могут только неучи.

   — Пьер Буаст
4. «

   — На сегодняшний день медицина значительно продвинулась. — В технике, возможно, но против рака или СПИДа у вас ничего нет. — Всегда будет болезни, против которых мы бессильны.

   — На сегодняшний день медицина значительно продвинулась. — В технике, возможно, но против рака или СПИДа у вас ничего нет. — Всегда будет болезни, против которых мы бессильны.

   — Доктор · фильм
5. «

   Бесплатная информация как бесплатная медицина: вроде есть, а пользы немного.

   Бесплатная информация как бесплатная медицина: вроде есть, а пользы немного.

   — Александр Чубарьян · книга
6. «

   Если общество можно оценить по тому, как мы относимся к самым уязвимым его членам, то сестринское дело – это мера нашей человечности.

   Если общество можно оценить по тому, как мы относимся к самым уязвимым его членам, то сестринское дело – это мера нашей человечности.

   — Кристи Уотсон · книга
7. «

   — Похоже, у нас всё плохо. — Да? У меня аптечка есть. Дать? — Давай, и полис захвати — будем прикладывать.

   — Похоже, у нас всё плохо. — Да? У меня аптечка есть. Дать? — Давай, и полис захвати — будем прикладывать.

   — Олег Брагин · сериал
8. «

   Без рынка болезней не было бы и рынка лекарств, это та самая тайна Гиппократа, которую клянутся не выдавать врачи.

   Без рынка болезней не было бы и рынка лекарств, это та самая тайна Гиппократа, которую клянутся не выдавать врачи.

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   Все они хирурги или костоправы. Нет из них ни одного терапевта.

   Все они хирурги или костоправы. Нет из них ни одного терапевта.

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    — Что с ним такое? — Это напряженный пневмоторакс. — Это напряженный немотаксер... — Пневмоторакс. — Пневмотоксер. — Пневмоторекс! — Пневмо... пневмотормоз! — Не важно... — Не важно!

    — Что с ним такое? — Это напряженный пневмоторакс. — Это напряженный немотаксер... — Пневмоторакс. — Пневмотоксер. — Пневмоторекс! — Пневмо... пневмотормоз! — Не важно... — Не важно!

    — метрдотель · фильм
11. «

    То, что операцию можно сделать, не значит, что её делать необходимо.

    То, что операцию можно сделать, не значит, что её делать необходимо.

    — Артур Блох · книга
12. «

    Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли.

    Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли.

    — Эрнест Хемингуэй
13. «

    Лекари, они самые хитрые существа на свете. Если у тебя пустяковая рана – они стращают заражением крови, гангреной и всякой гадостью. При этом делают круглые глаза, а сами втайне над тобой ржут. Если же ты заболел всерьез – тебе говорят, что все пустяки и главное больше оптимизма.

    Лекари, они самые хитрые существа на свете. Если у тебя пустяковая рана – они стращают заражением крови, гангреной и всякой гадостью. При этом делают круглые глаза, а сами втайне над тобой ржут. Если же ты заболел всерьез – тебе говорят, что все пустяки и главное больше оптимизма.

    — Дмитрий Емец · книга
14. «

    Когда-нибудь он станет врачом и будет спасать людей. Возвращать им счастье. И даже кое-что лучше счастья: покой. И все будут его уважать. Когда-нибудь.

    Когда-нибудь он станет врачом и будет спасать людей. Возвращать им счастье. И даже кое-что лучше счастья: покой. И все будут его уважать. Когда-нибудь.

    — Чак Паланик · книга
15. «

    Культура, образование и медицина не делают человека банально богаче, по количеству медяков. Они помогают каждому быть здоровым, образованным, понимающим и размышляющим, а это уже не медяки ― это золото. Для того чтобы называться культурным человеком, мало белую рубашку надеть.

    Культура, образование и медицина не делают человека банально богаче, по количеству медяков. Они помогают каждому быть здоровым, образованным, понимающим и размышляющим, а это уже не медяки ― это золото. Для того чтобы называться культурным человеком, мало белую рубашку надеть.

    — Юрий Соломин
16. «

    Если ты решаешь остаться, делаешь выбор, то это становится уже частью твоей жизни. Вот как наркотик. Тебе ничего другого уже не нужно. И когда действительно удается кого-то спасти, вытащить с того света — это нереальный кайф. Это как влюбиться в первый раз.

    Если ты решаешь остаться, делаешь выбор, то это становится уже частью твоей жизни. Вот как наркотик. Тебе ничего другого уже не нужно. И когда действительно удается кого-то спасти, вытащить с того света — это нереальный кайф. Это как влюбиться в первый раз.

    — Андрей Каратаев · сериал
17. «

    — Так, добавь 20 кубов пирацетама и отправь кровь на биохимию... А мне 0,5 темного и корюшки вяленой. — В каком смысле? — А ты в этом халате похожа на пивную торговку. Приведи себя в порядок.

    — Так, добавь 20 кубов пирацетама и отправь кровь на биохимию... А мне 0,5 темного и корюшки вяленой. — В каком смысле? — А ты в этом халате похожа на пивную торговку. Приведи себя в порядок.

    — Андрей Евгеньевич Быков · сериал
18. «

    Это как артист – к сцене. Вроде в сотый раз поднимаешься, а если волнения у тебя нет, значит, ты и не артист уже вовсе. Если тебе всё равно, что резать – свинью или человека, ты уже не хирург. Не врач даже. И может быть не человек.

    Это как артист – к сцене. Вроде в сотый раз поднимаешься, а если волнения у тебя нет, значит, ты и не артист уже вовсе. Если тебе всё равно, что резать – свинью или человека, ты уже не хирург. Не врач даже. И может быть не человек.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    Черт! И зачем Бог так устроил человеческое тело?

    Черт! И зачем Бог так устроил человеческое тело?

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
20. «

    Главное — здоровье. Я активно занялся своим здоровьем, недавно был в одной больнице, там делал операцию по исправлению носовой перегородки и всё прошло отлично! Потому что сейчас, благодаря современным технологиям, ты во время операции не чувствуешь операции. Я помню, когда в 1993 году мне в возрасте семи лет удаляли аденоиды. Клянусь, у меня создалось полное ощущение, что я до этого зашёл в операционную и всем сказал, что их матери грязные шлюхи, добавив «И чего вы мне сделаете?» Я помню, меня посадили на железное холодное кресло в семь утра, привязали руки, ноги, живот, голову... В девяностых это был общий наркоз. Местный — это когда тебя по голове ещё матушка гладит. И было реально страшно! Сейчас, чтобы ты не боялся, тебе перед операцией дают «Феназепам», после которого ты говоришь: «Давайте все потом сфотографируемся!» А тогда вместо успокоительного тебе просто старшая медсестра говорила: «Громко не кричи! Пупочная грыжа будет».

    Главное — здоровье. Я активно занялся своим здоровьем, недавно был в одной больнице, там делал операцию по исправлению носовой перегородки и всё прошло отлично! Потому что сейчас, благодаря современным технологиям, ты во время операции не чувствуешь операции. Я помню, когда в 1993 году мне в возрасте семи лет удаляли аденоиды. Клянусь, у меня создалось полное ощущение, что я до этого зашёл в операционную и всем сказал, что их матери грязные шлюхи, добавив «И чего вы мне сделаете?» Я помню, меня посадили на железное холодное кресло в семь утра, привязали руки, ноги, живот, голову... В девяностых это был общий наркоз. Местный — это когда тебя по голове ещё матушка гладит. И было реально страшно! Сейчас, чтобы ты не боялся, тебе перед операцией дают «Феназепам», после которого ты говоришь: «Давайте все потом сфотографируемся!» А тогда вместо успокоительного тебе просто старшая медсестра говорила: «Громко не кричи! Пупочная грыжа будет».

    — Иван Абрамов