21 цитата «менталитет»: от классиков до современников

21 цитата про «менталитет»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить её каком-нибудь бантиком.

   Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить её каком-нибудь бантиком.

   — Линор Горалик · книга
2. «

   Даже если не взлетим, лучше разбиться, чем в этом аду сидеть.

   Даже если не взлетим, лучше разбиться, чем в этом аду сидеть.

   — Владимир Ильич Шарпатов
3. «

   Американские индейцы никогда не подчинялись никаким законам, никакой власти или тени какого-либо правительства. Их единственный руководитель — это обычай и то нравственное сознание добра и зла, которое, как чувство вкуса и осязания, в каждом человеке составляет часть его природы. Поступки, нарушающие то, что считается между ними должным, наказываются презрением и исключением из общества; в случаях же более важных, как грабеж, убийство, наказание предоставляется тем лицам, которые пострадали. Как ни кажутся несовершенны эти способы наказаний, преступления очень редки между ними.

   Американские индейцы никогда не подчинялись никаким законам, никакой власти или тени какого-либо правительства. Их единственный руководитель — это обычай и то нравственное сознание добра и зла, которое, как чувство вкуса и осязания, в каждом человеке составляет часть его природы. Поступки, нарушающие то, что считается между ними должным, наказываются презрением и исключением из общества; в случаях же более важных, как грабеж, убийство, наказание предоставляется тем лицам, которые пострадали. Как ни кажутся несовершенны эти способы наказаний, преступления очень редки между ними.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   Мы смотрим на мир сквозь очки с толстыми кривыми стеклами, которые нам одели в детстве. Эти очки — воспитание, культура, менталитет. От них не избавиться никогда.

   Мы смотрим на мир сквозь очки с толстыми кривыми стеклами, которые нам одели в детстве. Эти очки — воспитание, культура, менталитет. От них не избавиться никогда.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Это была «Перекличка своих». Она со всей очевидностью показали и доказали, что мы вообще-то другие. Другие, чем они. Есть такая Пирамида потребностей Маслоу, известный у них американский психолог, который утверждает, это взято на веру всем западным миром, на этом базируются экономические теории потребления... Он утверждает, что базовые потребности любого человека, они физиологические: поесть, попить, потрахатся, и если у человека нет хлеба, то он будет думать только о хлебе и больше ни о чём. Дальше он ставит потребность безопасности, любви, самореализации, достижение каких — то целей. А у нас? Наша базовая потребность — честь и достоинство. И на этом построена наша внутренняя культура, наша история и литература. Которая и составляет собственно менталитет нации. Наша литература зиждется не на том, сколько денег заработало и потеряло семейство Будденброков, как немецкая литература; не на том, сколько было любовников у госпожи Бовари и как она страдала по одному или другому, как французская литература; не на бесконечных поисках себя и шансе разбогатеть, как американская литература; не на этом очаровательном высокомерии, как английская литература. Она зиждется на том, как в рассказе Куприна «Брегет», как поручик Чекмарёв покончил с собой потому, что он написал в предсмертной записке: «У меня остался выбор между смертью и позором. И в такой ситуации, я конечно, не могу выбрать позор». Когда смотришь на этих людей, ты это понимаешь. Вся наша революция была про достоинство. Это удивительно, нам рассказывали много лет, что дело вообще не в этом, дело в разнице классов, разнице достатка... Не в этом дело, посмотрите первый приказ Петросовета, требование которого и послужило основой для большевиков и революции. Там всего несколько пунктов написано: «Офицеры больше не смеют тыкать солдатам» — первый пункт; ещё один — «Не надо больше обращаться к офицерам Ваше Благородие». Так люди видели и защищали свою честь. Больше заняться нечем, революция, кровь, всё летит в тартарары, понимаете, эти люди боролись за своё достоинство. Это в нашему культурном коде. А этот знаменитый сюжет с борщом, сваренном на гнилом мясе на броненосце «Потёмкин»? Этот бунт был о достоинстве. Мы такие, нам важна честь, достоинство и Родина.

   Это была «Перекличка своих». Она со всей очевидностью показали и доказали, что мы вообще-то другие. Другие, чем они. Есть такая Пирамида потребностей Маслоу, известный у них американский психолог, который утверждает, это взято на веру всем западным миром, на этом базируются экономические теории потребления... Он утверждает, что базовые потребности любого человека, они физиологические: поесть, попить, потрахатся, и если у человека нет хлеба, то он будет думать только о хлебе и больше ни о чём. Дальше он ставит потребность безопасности, любви, самореализации, достижение каких — то целей. А у нас? Наша базовая потребность — честь и достоинство. И на этом построена наша внутренняя культура, наша история и литература. Которая и составляет собственно менталитет нации. Наша литература зиждется не на том, сколько денег заработало и потеряло семейство Будденброков, как немецкая литература; не на том, сколько было любовников у госпожи Бовари и как она страдала по одному или другому, как французская литература; не на бесконечных поисках себя и шансе разбогатеть, как американская литература; не на этом очаровательном высокомерии, как английская литература. Она зиждется на том, как в рассказе Куприна «Брегет», как поручик Чекмарёв покончил с собой потому, что он написал в предсмертной записке: «У меня остался выбор между смертью и позором. И в такой ситуации, я конечно, не могу выбрать позор». Когда смотришь на этих людей, ты это понимаешь. Вся наша революция была про достоинство. Это удивительно, нам рассказывали много лет, что дело вообще не в этом, дело в разнице классов, разнице достатка... Не в этом дело, посмотрите первый приказ Петросовета, требование которого и послужило основой для большевиков и революции. Там всего несколько пунктов написано: «Офицеры больше не смеют тыкать солдатам» — первый пункт; ещё один — «Не надо больше обращаться к офицерам Ваше Благородие». Так люди видели и защищали свою честь. Больше заняться нечем, революция, кровь, всё летит в тартарары, понимаете, эти люди боролись за своё достоинство. Это в нашему культурном коде. А этот знаменитый сюжет с борщом, сваренном на гнилом мясе на броненосце «Потёмкин»? Этот бунт был о достоинстве. Мы такие, нам важна честь, достоинство и Родина.

   — Маргарита Симоновна Симоньян
6. «

   Полина Гёбль: — [по-французски] Послушайте, что он пишет... «Нет даже булавки под рукой, чтобы покончить с существованием...» Никита: — Иван Александрович жизни лишить себя думают. Анна Ивановна: — То-то родственники обрадуются. Всё им, мерзавцам, достанется!

   Полина Гёбль: — [по-французски] Послушайте, что он пишет... «Нет даже булавки под рукой, чтобы покончить с существованием...» Никита: — Иван Александрович жизни лишить себя думают. Анна Ивановна: — То-то родственники обрадуются. Всё им, мерзавцам, достанется!

   — Никита (слуга Анны Ивановны Анненковой) · фильм
7. «

   Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».

   Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».

   — Георгий Свиридов · книга
8. «

   Помню, сидим во дворике, в картишки играем, время убиваем. Охрана наблюдает с плоской крыши. Вдруг местные увидели у кого-то карту с дамой. А та с голыми плечами, в открытом платье... Талибы в крик: «Хараб! Плохо! Нельзя!» Мы и внимания не обращаем. Не будешь же даме чадру малевать!

   Помню, сидим во дворике, в картишки играем, время убиваем. Охрана наблюдает с плоской крыши. Вдруг местные увидели у кого-то карту с дамой. А та с голыми плечами, в открытом платье... Талибы в крик: «Хараб! Плохо! Нельзя!» Мы и внимания не обращаем. Не будешь же даме чадру малевать!

   — Владимир Ильич Шарпатов
9. «

   Восточный человек никогда не скажет напрямую то, что думает; «да» может означать у него «нет», а «нет» может означать «да» – чтобы каждый мог сохранить лицо. В многонациональных государствах Востока всегда уживаются несколько правд, мирское и духовное перетекают одно в другое – парадокс, который европеец пытается разгадать, тогда как восточный человек просто принимает его как данность.

   Восточный человек никогда не скажет напрямую то, что думает; «да» может означать у него «нет», а «нет» может означать «да» – чтобы каждый мог сохранить лицо. В многонациональных государствах Востока всегда уживаются несколько правд, мирское и духовное перетекают одно в другое – парадокс, который европеец пытается разгадать, тогда как восточный человек просто принимает его как данность.

   — Даниэль Шпек · книга
10. «

    Да, но мы серьезно относимся к здоровому образу жизни. Что не мешает нам напиваться при первой удачной возможности. Я смотрю у вас только пиво, обязательно попробуйте нашу фирменную кухню, пробовали стейк из кита или тюленя?

    Да, но мы серьезно относимся к здоровому образу жизни. Что не мешает нам напиваться при первой удачной возможности. Я смотрю у вас только пиво, обязательно попробуйте нашу фирменную кухню, пробовали стейк из кита или тюленя?

    — Александр Ботников · книга
11. «

    — Мне кажется, гораздо проще за деньги делать. Теперь такое время, что работ полевых нет, все равно на печи пролежат. Цену ведь я даю хорошую? — Конечно, цена хороша, да мужик-то «из чести» скорее сделает. Да позвольте, вот я сам: за деньги совсем не поеду на такую работу, а «из чести», конечно, приеду, да и много таких. «Из чести» все богачи приедут; что нам значит по человеку да по лошади с двора прислать? Время теперь свободное, — все равно гуляем. — Постой, но ведь хозяйственные же работы полевые все на деньги делаются? — Хозяйственные, то другое дело. Там иначе нельзя. — Не понимаю, Степан. — Да как же. У вас плотину промыло, дорогу попортило — это, значит, от Бога. Как же тут не помочь по-соседски? Да вдруг у кого — помилуй Господи — овин сгорит, разве вы не поможете леском? У вас плотину прорвало — вы сейчас на деньги нанимаете, значит, по-соседски жить не желаете, значит, все по-немецки на деньги итти будет. Сегодня вам нужно плотину чинить — вы деньги платите; завтра нам что-нибудь понадобится — мы вам деньги плати. Лучше же по-соседски жить — мы вам поможем, и вы нас обижать не будете. Нам без вас тоже ведь нельзя: и дровец нужно, и лужок нужен, и скотину выгнать некуда. И нам, и вам лучше жить по-соседски, по-божески.

    — Мне кажется, гораздо проще за деньги делать. Теперь такое время, что работ полевых нет, все равно на печи пролежат. Цену ведь я даю хорошую? — Конечно, цена хороша, да мужик-то «из чести» скорее сделает. Да позвольте, вот я сам: за деньги совсем не поеду на такую работу, а «из чести», конечно, приеду, да и много таких. «Из чести» все богачи приедут; что нам значит по человеку да по лошади с двора прислать? Время теперь свободное, — все равно гуляем. — Постой, но ведь хозяйственные же работы полевые все на деньги делаются? — Хозяйственные, то другое дело. Там иначе нельзя. — Не понимаю, Степан. — Да как же. У вас плотину промыло, дорогу попортило — это, значит, от Бога. Как же тут не помочь по-соседски? Да вдруг у кого — помилуй Господи — овин сгорит, разве вы не поможете леском? У вас плотину прорвало — вы сейчас на деньги нанимаете, значит, по-соседски жить не желаете, значит, все по-немецки на деньги итти будет. Сегодня вам нужно плотину чинить — вы деньги платите; завтра нам что-нибудь понадобится — мы вам деньги плати. Лучше же по-соседски жить — мы вам поможем, и вы нас обижать не будете. Нам без вас тоже ведь нельзя: и дровец нужно, и лужок нужен, и скотину выгнать некуда. И нам, и вам лучше жить по-соседски, по-божески.

    — Александр Энгельгардт · книга
12. «

    Проблема русского народа и русского человека состоит в тотальном сознании: хорошим человеком может быть только человек твоих же взглядов.

    Проблема русского народа и русского человека состоит в тотальном сознании: хорошим человеком может быть только человек твоих же взглядов.

    — Петр Авен · книга
13. «

    Изменить внешность легко. Но как изменить менталитет?

    Изменить внешность легко. Но как изменить менталитет?

    — Муро · сериал
14. «

    Удивительность русского человека заключается в том, что он почему-то думает, что ему — все должны.

    Удивительность русского человека заключается в том, что он почему-то думает, что ему — все должны.

    — Константин Ивлев
15. «

    — Как там на Родине, кстати? — Ну раньше было две беды. Теперь ещё хоккей

    — Как там на Родине, кстати? — Ну раньше было две беды. Теперь ещё хоккей

    — Альберт Померанцев · сериал
16. «

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
17. «

    — Соня, это русский казус! У вас в магазине ничего нельзя покупать. У вас пустыня! Но когда ты делаешь визит, на столе есть всё. Прилавок пустой, холодильник полный! У нас — всё наоборот. Ты приходишь в супермаркет, глаза разбегаются. А потом, когда ты идёшь на ужин — приватные друзья — ты садишься за стол, и на столе... [показывает пальцами чуть-чуть] — Андрюша, ты сгущаешь краски! — Канапе, потом тебе дают аперитив. [показывает пальцами чуть-чуть] И всё! Вот и всё наше французское гостеприимство.

    — Соня, это русский казус! У вас в магазине ничего нельзя покупать. У вас пустыня! Но когда ты делаешь визит, на столе есть всё. Прилавок пустой, холодильник полный! У нас — всё наоборот. Ты приходишь в супермаркет, глаза разбегаются. А потом, когда ты идёшь на ужин — приватные друзья — ты садишься за стол, и на столе... [показывает пальцами чуть-чуть] — Андрюша, ты сгущаешь краски! — Канапе, потом тебе дают аперитив. [показывает пальцами чуть-чуть] И всё! Вот и всё наше французское гостеприимство.

    — Андрэ (француз) · фильм
18. «

    Пленный мусульманский шейх знает, что в шатер победителя надобно вползать на коленях, на коленях и локтях, даже на животе, если нужно, голову держать как можно ниже, а поза должна выражать полную покорность полководцу, захватившему его. Но эти христианские аристократы не знают правил приличия. Они войдут в шатер прямо и будут стоять во весь рост, словно это они сегодня победители.

    Пленный мусульманский шейх знает, что в шатер победителя надобно вползать на коленях, на коленях и локтях, даже на животе, если нужно, голову держать как можно ниже, а поза должна выражать полную покорность полководцу, захватившему его. Но эти христианские аристократы не знают правил приличия. Они войдут в шатер прямо и будут стоять во весь рост, словно это они сегодня победители.

    — Роджер Желязны · книга
19. «

    Что такое англичане? Это разрез глаз? Что такое викторианская девушка? Это разрез и цвет глаз или это всё-таки менталитет, определенный подход к жизни, поведение, чопорность, это настроение, это вайб. Вот что это? Что такое японская гейша? Это черненые зубы, тоже определенный разрез глаз, высокие скулы или это всё-таки вайб? Подход к жизни, менталитет, мировоззрение. Атмосфера.

    Что такое англичане? Это разрез глаз? Что такое викторианская девушка? Это разрез и цвет глаз или это всё-таки менталитет, определенный подход к жизни, поведение, чопорность, это настроение, это вайб. Вот что это? Что такое японская гейша? Это черненые зубы, тоже определенный разрез глаз, высокие скулы или это всё-таки вайб? Подход к жизни, менталитет, мировоззрение. Атмосфера.
20. «

    Американский и русский менталитет: Американцы: Безобразие! По телевизору только местные каналы! Русские: Супер! В номере есть телевизор!

    Американский и русский менталитет: Американцы: Безобразие! По телевизору только местные каналы! Русские: Супер! В номере есть телевизор!