20 цитат «Красивые цитаты про месть» для статуса

Тема «Красивые цитаты про месть» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 20 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Откуда я могла знать, что моё сердце, остановившееся ради мести, заново забьется ради любви?

   Откуда я могла знать, что моё сердце, остановившееся ради мести, заново забьется ради любви?

   — Хюррем Султан (Александра) · сериал
2. «

   Её глаза блестели, и серый, кажется, становился всё темнее, как небо перед грозой.

   Её глаза блестели, и серый, кажется, становился всё темнее, как небо перед грозой.

   — Лорел Гамильтон · книга
3. «

   — З: Ты ещё жива, тупая сука. — Д: Селена. — C: Дорогуша, ты вернулась ко мне! — Д: Я пришла свести счёты. — С: Ты опять перебежала? — Д: Ревнуешь. Это проблема для таких женщин как ты... — C: Но ведь ты скучала по мне, правда крошка? — Д: Ты приставила пушку к моей голове! — C: Я думала тебе нравится. Но теперь всё будет, как ты хотела. — Д: Рурк! Загато! Сюда! Мне нужна ваша помощь. — C: Джек! В прошлый раз, я не стала тебя убивать. Знаешь, хорошую женщину трудно найти. Давай, Джек, покажи мне свою милую головку... Чтобы я могла снести её. — Д: Ну давай! Снеси! Она под сывороткой! — С: О, котёнок! Ты можешь стрелять лучше! — Д: Всё, что ты говорила мне, — ложь — С: Ты же её хотела услышать? — Д: Прощай, Селена.

   — З: Ты ещё жива, тупая сука. — Д: Селена. — C: Дорогуша, ты вернулась ко мне! — Д: Я пришла свести счёты. — С: Ты опять перебежала? — Д: Ревнуешь. Это проблема для таких женщин как ты... — C: Но ведь ты скучала по мне, правда крошка? — Д: Ты приставила пушку к моей голове! — C: Я думала тебе нравится. Но теперь всё будет, как ты хотела. — Д: Рурк! Загато! Сюда! Мне нужна ваша помощь. — C: Джек! В прошлый раз, я не стала тебя убивать. Знаешь, хорошую женщину трудно найти. Давай, Джек, покажи мне свою милую головку... Чтобы я могла снести её. — Д: Ну давай! Снеси! Она под сывороткой! — С: О, котёнок! Ты можешь стрелять лучше! — Д: Всё, что ты говорила мне, — ложь — С: Ты же её хотела услышать? — Д: Прощай, Селена.

   — Селена · игра
4. «

   Я на него пущу огонь и глад, Пока все вкруг него не опустеет. Тогда все демоны во внешней тьме Посмотрят в изумленье и поймут, Что месть — святое право человека.

   Я на него пущу огонь и глад, Пока все вкруг него не опустеет. Тогда все демоны во внешней тьме Посмотрят в изумленье и поймут, Что месть — святое право человека.

   — Патрик Ротфусс · книга
5. «

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
6. «

   — Аллилуя, твою мать!

   — Аллилуя, твою мать!

   — Лафлин · игра
7. «

   Она унаследовала невероятную ярость от своих предков. Гнев, который течет по её венам — её наследие. Ужасная боль, которую она перенесла, вызвала это. Стремительная и смертоносная, Дух бесконечно ищет свою месть.

   Она унаследовала невероятную ярость от своих предков. Гнев, который течет по её венам — её наследие. Ужасная боль, которую она перенесла, вызвала это. Стремительная и смертоносная, Дух бесконечно ищет свою месть.

   — Бенедикт Бейкер · игра
8. «

   Чёрный вихрь, склоны скал — всё это исчезло в долю секунды. Казалось, на дне ущелья вспыхнул вулкан. Столб дыма, кипящей лавы, каменных обломков, наконец — огромное, окружённое вуалью пара облако возносилось всё выше. Пар, в который, наверно, превратился журчащий поток, достиг полуторакилометровой высоты, где парил зонд. Циклоп привёл в действие излучатель антиматерии. Никто из стоявших в рубке не шевельнулся, не произнёс ни слова, но никто не мог сдержать чувства мстительного удовлетворения; оно было неразумно, но это не уменьшало его силы.

   Чёрный вихрь, склоны скал — всё это исчезло в долю секунды. Казалось, на дне ущелья вспыхнул вулкан. Столб дыма, кипящей лавы, каменных обломков, наконец — огромное, окружённое вуалью пара облако возносилось всё выше. Пар, в который, наверно, превратился журчащий поток, достиг полуторакилометровой высоты, где парил зонд. Циклоп привёл в действие излучатель антиматерии. Никто из стоявших в рубке не шевельнулся, не произнёс ни слова, но никто не мог сдержать чувства мстительного удовлетворения; оно было неразумно, но это не уменьшало его силы.

   — Станислав Лем · книга
9. «

   Месть ослепительно сверкала у нее внутри. Мне было ясно видно ее — драгоценный камень, сапфир цвета холодных озер Норвегии.

   Месть ослепительно сверкала у нее внутри. Мне было ясно видно ее — драгоценный камень, сапфир цвета холодных озер Норвегии.

   — Джанет Фитч · книга
10. «

    Мстить недостойно. Не за то сражаемся.

    Мстить недостойно. Не за то сражаемся.

    — Гербен Кейперс · фильм
11. «

    Как я сказал: меня не очень волнуют деньги. Но меня очень волнует тот факт, что подняли руку на мою жену... МОЮ ЖЕНУ!

    Как я сказал: меня не очень волнуют деньги. Но меня очень волнует тот факт, что подняли руку на мою жену... МОЮ ЖЕНУ!

    — Микки Пирсон · фильм
12. «

    La Haine est le tonneau des pâles Danaïdes; La Vengeance éperdue aux bras rouges et forts A beau précipiter dans ses ténèbres vides De grands seaux pleins du sang et des larmes des morts,

    La Haine est le tonneau des pâles Danaïdes; La Vengeance éperdue aux bras rouges et forts A beau précipiter dans ses ténèbres vides De grands seaux pleins du sang et des larmes des morts,

    — Шарль Бодлер
13. «

    Плохой день придёт. Плохой день для этих подонков, у кого брюхо набито ростбифом. Я увижу, как луна окраситься для них кровью. А на улицах скажут своё слово винтовки и факелы. Придёт мессия, который поведёт нас за собой.

    Плохой день придёт. Плохой день для этих подонков, у кого брюхо набито ростбифом. Я увижу, как луна окраситься для них кровью. А на улицах скажут своё слово винтовки и факелы. Придёт мессия, который поведёт нас за собой.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Кто может заглянуть в душу волка? Кто скажет нам, о чём он думал? Почему он оставался жить возле города, в котором испытывал столько страданий? Ведь кругом тянулись густые леса и пищи повсюду было вдоволь. Вряд ли он был одержим жаждой мести: никакое животное не потратит целую жизнь на месть — это злобное чувство свойственно одному лишь человеку. Животные жаждут покоя. Итак, остается всего одна цепь, которая могла приковать его к городу, и эта цепь есть величайшая в мире власть, могущественнейшая сила на земле — любовь.

    Кто может заглянуть в душу волка? Кто скажет нам, о чём он думал? Почему он оставался жить возле города, в котором испытывал столько страданий? Ведь кругом тянулись густые леса и пищи повсюду было вдоволь. Вряд ли он был одержим жаждой мести: никакое животное не потратит целую жизнь на месть — это злобное чувство свойственно одному лишь человеку. Животные жаждут покоя. Итак, остается всего одна цепь, которая могла приковать его к городу, и эта цепь есть величайшая в мире власть, могущественнейшая сила на земле — любовь.

    — Эрнест Сетон-Томпсон · книга
15. «

    Фигурка ангела, стоявшая на комоде, начала увеличиваться и увеличивалась до тех пор, пока не стала высотой с человека среднего роста. Молочно-белый фарфор наполнился живыми красками — кожа приобрела светло-персиковый оттенок, щеки стали розовыми, кудрявые, развевающиеся волосы — черными, а в черных как уголь зрачках загорелись два ярких огня. Было непонятно, мужчина это или женщина. Он (или она) шагнул вперед. Одна его рука была спрятана за спиной. Зашелестев, раскрылись белые, густо покрытые перьями крылья. Они были такими огромными, что едва вмещались в комнате. — Кто ты? — спросила Энджи. — Не бойся. Я — Ангел, ответ на твои молитвы. — На мои молитвы? Ангел кивнул. — Не твои, Энджи. Это была другая девочка. — Чего ты хочешь? — прошептала она. — Хочу мира и спокойствия. — Мы все этого хотим, — сказала Энджи, усмехнувшись. — Справедливости, отмщения, завершения. — Ангел вытащил руку из-за спины. В ней он держал длинный серебряный меч. Острие меча горело ярким огнем там, где должен быть потолок.

    Фигурка ангела, стоявшая на комоде, начала увеличиваться и увеличивалась до тех пор, пока не стала высотой с человека среднего роста. Молочно-белый фарфор наполнился живыми красками — кожа приобрела светло-персиковый оттенок, щеки стали розовыми, кудрявые, развевающиеся волосы — черными, а в черных как уголь зрачках загорелись два ярких огня. Было непонятно, мужчина это или женщина. Он (или она) шагнул вперед. Одна его рука была спрятана за спиной. Зашелестев, раскрылись белые, густо покрытые перьями крылья. Они были такими огромными, что едва вмещались в комнате. — Кто ты? — спросила Энджи. — Не бойся. Я — Ангел, ответ на твои молитвы. — На мои молитвы? Ангел кивнул. — Не твои, Энджи. Это была другая девочка. — Чего ты хочешь? — прошептала она. — Хочу мира и спокойствия. — Мы все этого хотим, — сказала Энджи, усмехнувшись. — Справедливости, отмщения, завершения. — Ангел вытащил руку из-за спины. В ней он держал длинный серебряный меч. Острие меча горело ярким огнем там, где должен быть потолок.

    — Лиз Коли · книга
16. «

    Какие отрастил когти... И не ври, что было лень обрезать. Ты просто мечтаешь вцепиться в то горло, Которое обещал целовать.

    Какие отрастил когти... И не ври, что было лень обрезать. Ты просто мечтаешь вцепиться в то горло, Которое обещал целовать.
17. «

    Нет, мщение — это пир богов. И если правда, как уверяют нас священники, что боги приберегают это право для самих себя, значит, они считают это наслаждение слишком ценным, чтобы предоставлять его простым смертным. А честолюбие! Это такое искушение, которое способно тревожить человеческую душу даже среди небесного блаженства.

    Нет, мщение — это пир богов. И если правда, как уверяют нас священники, что боги приберегают это право для самих себя, значит, они считают это наслаждение слишком ценным, чтобы предоставлять его простым смертным. А честолюбие! Это такое искушение, которое способно тревожить человеческую душу даже среди небесного блаженства.

    — Вальтер Скотт · книга
18. «

    Пусть я буду гореть в аду рядом с тобой, но я знаю, какая адская мука уготована тебе — вечно гореть бок о бок со мной в том же огне и видеть, что я вечно остаюсь к тебе равнодушен…

    Пусть я буду гореть в аду рядом с тобой, но я знаю, какая адская мука уготована тебе — вечно гореть бок о бок со мной в том же огне и видеть, что я вечно остаюсь к тебе равнодушен…

    — Колин Маккалоу · книга
19. «

    Я прощаю тебя, Мальзахар. Но не забуду.

    Я прощаю тебя, Мальзахар. Но не забуду.

    — Кай`Са (Kai'Sa) · игра
20. «

    — Благородный дон Кисараги? Аль очи обманывают меня? — А ты... — Азъ есмь Шишигами Банг! Сей шрам на челе моём запамятовать вы не могли! — А! Подпевала сражённого героя Икаруги... — ...что свершит месть за павшего повелителя моего! — Дерзай.

    — Благородный дон Кисараги? Аль очи обманывают меня? — А ты... — Азъ есмь Шишигами Банг! Сей шрам на челе моём запамятовать вы не могли! — А! Подпевала сражённого героя Икаруги... — ...что свершит месть за павшего повелителя моего! — Дерзай.

    — Банг Шишигами (Bang Shishigami) · аниме