74 фразы на тему «Красивые цитаты про мир, мироздание», которые цепляют

Тема «Красивые цитаты про мир, мироздание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 74 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Древние предупреждали нас, что Время подобно живому существу. Оно дышит. Оно могущественно. Оно прекрасно. И в то же время оно жестоко. Лишь оно может усмирить самое грозное войско, воздвигнуть самые неприступные горы и обратить все океаны в пыль. Но даже Время может быть уязвимо. Обязательно найдутся те, кто стремятся завладеть им. Исказить его под стать своим извращённым помыслам. И когда это случится, Вселенная будет нуждаться в настоящих героях, которые всё исправят.

   Древние предупреждали нас, что Время подобно живому существу. Оно дышит. Оно могущественно. Оно прекрасно. И в то же время оно жестоко. Лишь оно может усмирить самое грозное войско, воздвигнуть самые неприступные горы и обратить все океаны в пыль. Но даже Время может быть уязвимо. Обязательно найдутся те, кто стремятся завладеть им. Исказить его под стать своим извращённым помыслам. И когда это случится, Вселенная будет нуждаться в настоящих героях, которые всё исправят.

   — Алистер Азимут (Alister Azimuth) · игра
2. «

   Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

   Они шагали по первозданному миру, как Адам и Ева — мужчина и женщина, которым предопределено или сгинуть, или положить начало.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   По ночам мир людей выглядит так, словно он полон упавших звезд.

   По ночам мир людей выглядит так, словно он полон упавших звезд.

   — Холли Блэк · книга
4. «

   И какое значение имеет размер сцены, если она вмещает целый мир?

   И какое значение имеет размер сцены, если она вмещает целый мир?

   — Остин Дерезевиц · книга
5. «

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

   — Ромен Гари · книга
6. «

   Она ничего не замечала вокруг, не знала, лето сейчас, осень или зима, идёт она берегом моря или вдоль фабрики; она же давно не жила в мире; единственным её миром была её душа.

   Она ничего не замечала вокруг, не знала, лето сейчас, осень или зима, идёт она берегом моря или вдоль фабрики; она же давно не жила в мире; единственным её миром была её душа.

   — Милан Кундера · книга
7. «

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   — Александр Прозоров · книга
8. «

   — Как мне тебя найти? — Ты найдёшь меня, когда выйдешь за пределы этого мира.

   — Как мне тебя найти? — Ты найдёшь меня, когда выйдешь за пределы этого мира.

   — Су Люй Сянвей
9. «

   Тот, кого ты любишь, это сон. Тот, единственный, который снится, когда ты не закрываешь глаза. Который нежно обволакивает тебя дремой тепла и уюта, мягко качая на руках бытия. Который нежно выдыхает в твои волосы смех звезд, разлетающийся яркими осколками счастья на ветру, оседая на твоих губах. Тот, который меняя мир, однажды становится им, только твоим...

   Тот, кого ты любишь, это сон. Тот, единственный, который снится, когда ты не закрываешь глаза. Который нежно обволакивает тебя дремой тепла и уюта, мягко качая на руках бытия. Который нежно выдыхает в твои волосы смех звезд, разлетающийся яркими осколками счастья на ветру, оседая на твоих губах. Тот, который меняя мир, однажды становится им, только твоим...

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Я связан с миром каждым моим движением, с людьми – всей моей благодарностью.

    Я связан с миром каждым моим движением, с людьми – всей моей благодарностью.

    — Альбер Камю · книга
11. «

    ... Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

    ... Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
12. «

    Где ты, там и мир — узкий круг, в котором живешь, познаёшь и действуешь; остальное — туман...

    Где ты, там и мир — узкий круг, в котором живешь, познаёшь и действуешь; остальное — туман...

    — Томас Манн (писатель) · книга
13. «

    Музыка не врёт. Если в этом мире что-нибудь и изменится, то только благодаря музыке.

    Музыка не врёт. Если в этом мире что-нибудь и изменится, то только благодаря музыке.

    — Джими Хендрикс
14. «

    Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

    Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

    — Марги Преус · книга
15. «

    Весна так чувственна. Прикосновенье ветра Томит листву, и грешная дрожит. Не выдержит? И этой самой ночью... Пахучая испарина ползет И обволакивает. Мягко Колышутся и ветви клена, И чьи-то волосы, и чей-то взгляд. Все — обреченное. И я обречена Под кожу втягивать прохладную звезду, И душный пот земли, и желтый мир заката.. Но по железу ерзнула пила, И кислое осело на зубах.

    Весна так чувственна. Прикосновенье ветра Томит листву, и грешная дрожит. Не выдержит? И этой самой ночью... Пахучая испарина ползет И обволакивает. Мягко Колышутся и ветви клена, И чьи-то волосы, и чей-то взгляд. Все — обреченное. И я обречена Под кожу втягивать прохладную звезду, И душный пот земли, и желтый мир заката.. Но по железу ерзнула пила, И кислое осело на зубах.

    — Мария Сергеевна Петровых
16. «

    А мир крутится себе далее. Рождаются новые истории. Люди приходят и уходят, но никого из них не забывают. И в который раз подтвердилась одна старая добрая истина: любовь, настоящая любовь, очень искренняя и настоящая любовь не умирает.

    А мир крутится себе далее. Рождаются новые истории. Люди приходят и уходят, но никого из них не забывают. И в который раз подтвердилась одна старая добрая истина: любовь, настоящая любовь, очень искренняя и настоящая любовь не умирает.

    — Мэри Бет (музейный гид) · мультфильм
17. «

    Иначе что здесь делать, на этом свете? Что здесь делают все эти люди с потухшими глазами? Зачем плывут по небу белые облака и расцветает сирень? Зачем легкий ветерок приносит запах моря и магнолий? Зачем шьют белые платья из шелка и зачем звонят колокола? Есть тысячи, миллионы «зачем», на которые никогда не будет ответа, если перестать принимать жизнь как чудный, драгоценный подарок, как праздник, как весеннюю песню сердца...

    Иначе что здесь делать, на этом свете? Что здесь делают все эти люди с потухшими глазами? Зачем плывут по небу белые облака и расцветает сирень? Зачем легкий ветерок приносит запах моря и магнолий? Зачем шьют белые платья из шелка и зачем звонят колокола? Есть тысячи, миллионы «зачем», на которые никогда не будет ответа, если перестать принимать жизнь как чудный, драгоценный подарок, как праздник, как весеннюю песню сердца...

    — Наталья Солнцева · книга
18. «

    Постой, папа. Я решила, что мне не нужна твоя фамилия. Во мне течёт твоя кровь. Этого хватит, чтобы править миром.

    Постой, папа. Я решила, что мне не нужна твоя фамилия. Во мне течёт твоя кровь. Этого хватит, чтобы править миром.

    — Фэллон Кэррингтон · сериал
19. «

    Я спал так крепко прошлой ночью, что не заметил как планета вращается вокруг своей оси быстрее тысячи миль в час. Я не слышал ни криков 120000 младенцев, родившихся между 10 вечера и 5 часами утра, ни стонов 50000 умирающих. Возможно какие-то мирные договоры были разорваны — я проспал и это. Если где-то падали бомбы на мирных жителей — я укрылся от этого подушкой. Мужчины и женщины целовались и их стоны были полны нежности, но час за часом я лежал свернувшись под одеялом, закрыв глаза — вдох и выдох, вдох и выдох.

    Я спал так крепко прошлой ночью, что не заметил как планета вращается вокруг своей оси быстрее тысячи миль в час. Я не слышал ни криков 120000 младенцев, родившихся между 10 вечера и 5 часами утра, ни стонов 50000 умирающих. Возможно какие-то мирные договоры были разорваны — я проспал и это. Если где-то падали бомбы на мирных жителей — я укрылся от этого подушкой. Мужчины и женщины целовались и их стоны были полны нежности, но час за часом я лежал свернувшись под одеялом, закрыв глаза — вдох и выдох, вдох и выдох.

    — Рюдигер Сафрански
20. «

    L'Amour, l'Amour puissant, la Volupté féconde, Voilà le dieu qui crée incessamment le monde, Le père de la vie et des destins futurs! C'est par l'Amour fatal, par ses luttes cruelles, Que l'univers s'anime en des formes plus belles, S'achève et se connaît en des esprits plus purs.

    L'Amour, l'Amour puissant, la Volupté féconde, Voilà le dieu qui crée incessamment le monde, Le père de la vie et des destins futurs! C'est par l'Amour fatal, par ses luttes cruelles, Que l'univers s'anime en des formes plus belles, S'achève et se connaît en des esprits plus purs.

    — Анатоль Франс