45 цитат про «мировосприятие» — коротко и по делу

Собрали 45 цитат на тему «мировосприятие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мир — это иллюзия, созданная тайным сговором наших чувств.

   Мир — это иллюзия, созданная тайным сговором наших чувств.

   — Роджер Пенроуз
2. «

   Это мог быть лучший день в моей жизни, вот только, к несчастью, пуля отрикошетила от стены и засела моём позвоночнике. Я, наконец, обрёл свободу, но бог лишил меня ног, чтобы я не мог ей насладиться. Я ведь верю в бога... Но, наверное, в тот период жизни меня больше интересовало верит ли бог в меня?

   Это мог быть лучший день в моей жизни, вот только, к несчастью, пуля отрикошетила от стены и засела моём позвоночнике. Я, наконец, обрёл свободу, но бог лишил меня ног, чтобы я не мог ей насладиться. Я ведь верю в бога... Но, наверное, в тот период жизни меня больше интересовало верит ли бог в меня?

   — Дуглас Монро · фильм
3. «

   Мы были вместе — я забыл весь мир.

   Мы были вместе — я забыл весь мир.

   — Погоня (The Chase) (1994) · фильм
4. «

   Мне кажется, Стив [Джобс] так страстно желает, чтобы мир был устроен определенным образом, что заставляет его быть таким. Иногда это не срабатывает. Реальность жестока.

   Мне кажется, Стив [Джобс] так страстно желает, чтобы мир был устроен определенным образом, что заставляет его быть таким. Иногда это не срабатывает. Реальность жестока.

   — Уолтер Айзексон · книга
5. «

   Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

   Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

   — Тамара Петкевич · книга
6. «

   За рулём кабриолета Я врубаю Летова! И пускай уже не лето – Это фиолетово!

   За рулём кабриолета Я врубаю Летова! И пускай уже не лето – Это фиолетово!
7. «

   Энни: — Я поняла. Ты хороший человек, Армин. Всегда пытался найти общий язык даже с врагами. По этой же причине ты никогда не сдавался и спорил с Эреном. И даже с чудовищем в камне старался разговориться, чтобы в будущем избежать лишних конфликтов. Я права? [Энни поднявшись, собралась уходить] Армин: — [взяв её за руку] Присядь, пожалуйста. Всё не так. Я ведь тебе уже говорил — мне не нравится, когда людей делят на хороших и плохих. И себя я тоже хорошим не считаю. Я убивал людей без разбору, в том числе детей. А теперь я и вовсе сделал выбор предать людей с острова, на котором я родился и вырос. Я убил своих товарищей. Так что, я такое же чудовище. Раньше я убивался лишь одной мечтой. Хотел сдержать обещание и вместе с Эреном исследовать мир. Хотел узнать, что же там, далеко. Энни: — Но в конечном счёте мир оказался не таким уж и хорошим, да? Армин: — Да. Этот мир не похож на мои грёзы. Совсем. Но знаешь... По правде, мне хочется верить, что за стенами ещё осталось что-то неизведанное, незнакомое.

   Энни: — Я поняла. Ты хороший человек, Армин. Всегда пытался найти общий язык даже с врагами. По этой же причине ты никогда не сдавался и спорил с Эреном. И даже с чудовищем в камне старался разговориться, чтобы в будущем избежать лишних конфликтов. Я права? [Энни поднявшись, собралась уходить] Армин: — [взяв её за руку] Присядь, пожалуйста. Всё не так. Я ведь тебе уже говорил — мне не нравится, когда людей делят на хороших и плохих. И себя я тоже хорошим не считаю. Я убивал людей без разбору, в том числе детей. А теперь я и вовсе сделал выбор предать людей с острова, на котором я родился и вырос. Я убил своих товарищей. Так что, я такое же чудовище. Раньше я убивался лишь одной мечтой. Хотел сдержать обещание и вместе с Эреном исследовать мир. Хотел узнать, что же там, далеко. Энни: — Но в конечном счёте мир оказался не таким уж и хорошим, да? Армин: — Да. Этот мир не похож на мои грёзы. Совсем. Но знаешь... По правде, мне хочется верить, что за стенами ещё осталось что-то неизведанное, незнакомое.

   — Армин Арлерт · аниме
8. «

   Но весь этот чертов мир — такая фальшивка.

   Но весь этот чертов мир — такая фальшивка.

   — Чарльз Буковски · книга
9. «

   Спрашивай, дитя. У меня мало чего осталось, но времени в достатке. Да, только время и есть, но и оно скоро ускользнёт. А может, я никогда им и не владела... Такая странная концепция, не правда ли? Время... Пока ты сидишь здесь, в одиночестве, в голове какие только мысли не мелькают. Что лежит за завесой... Если много об этом думать, мир кажется всё более бессмысленным. Да, время — самая настоящая тайна...

   Спрашивай, дитя. У меня мало чего осталось, но времени в достатке. Да, только время и есть, но и оно скоро ускользнёт. А может, я никогда им и не владела... Такая странная концепция, не правда ли? Время... Пока ты сидишь здесь, в одиночестве, в голове какие только мысли не мелькают. Что лежит за завесой... Если много об этом думать, мир кажется всё более бессмысленным. Да, время — самая настоящая тайна...

   — Элисон Розенберг · игра
10. «

    Таблы — это тренд. Выбирай любые на вкус. Пилюли счастья, безмятежности, смысла... Наша земля держится на трёх слонах, те — на панцире огромной черепахи, черепаха — на спине невообразимых размеров кита, и все они — на таблетках.

    Таблы — это тренд. Выбирай любые на вкус. Пилюли счастья, безмятежности, смысла... Наша земля держится на трёх слонах, те — на панцире огромной черепахи, черепаха — на спине невообразимых размеров кита, и все они — на таблетках.

    — Дмитрий Глуховский · книга
11. «

    ... у любого из нас есть прекрасный мир с секретным кодом, и это само по себе повод для счастья. Наверное, есть и забывшие пароль. Они потеряли его в себе и не знают, как вернуться туда, где вечное солнце. Но очень хотят.

    ... у любого из нас есть прекрасный мир с секретным кодом, и это само по себе повод для счастья. Наверное, есть и забывшие пароль. Они потеряли его в себе и не знают, как вернуться туда, где вечное солнце. Но очень хотят.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    Сознание запарено в нули, Уже реальность съехала в сторонку, Упала планка и валяется в пыли, И крыша рвет за чайками вдогонку.

    Сознание запарено в нули, Уже реальность съехала в сторонку, Упала планка и валяется в пыли, И крыша рвет за чайками вдогонку.
13. «

    Навеки собранный из тысячи частей, Под наблюдением миллионов глаз, Забыв себя, откуда и зачем ты здесь, Ты подобен нам. Ты один из нас!

    Навеки собранный из тысячи частей, Под наблюдением миллионов глаз, Забыв себя, откуда и зачем ты здесь, Ты подобен нам. Ты один из нас!
14. «

    Не задавай вопросов. Ответы вызывают гордыню. Ошибочное чувство понимания. Не надо понимать. Надо чувствовать, позже придёт осознание и только когда-нибудь потом — понимание. Это единственно правильный путь познания.

    Не задавай вопросов. Ответы вызывают гордыню. Ошибочное чувство понимания. Не надо понимать. Надо чувствовать, позже придёт осознание и только когда-нибудь потом — понимание. Это единственно правильный путь познания.

    — Наталья Вертлиб · книга
15. «

    Это серьезно и несерьезно, Каждому свое: Мерзнуть под солнцем, Греться под дождем... Время к закату И настроенье ход меняет свой И я рад, что я живой!

    Это серьезно и несерьезно, Каждому свое: Мерзнуть под солнцем, Греться под дождем... Время к закату И настроенье ход меняет свой И я рад, что я живой!
16. «

    Когда я говорю «уйти с водевиля», я не имею в виду аполитичность, социальный эскапизм и дауншифтинг. Я имею в виду исключительно взаимоотношения с тем, из чего состоит текущий момент времени. Можно тащить этот груз на себе и тогда ты раб божий на галере. Но есть и другая возможность — ехать зайцем. Тогда тащить ношу придётся богу. Но он тащит её и так. Вопрос только в том, что при этом будешь чувствовать ты сам.

    Когда я говорю «уйти с водевиля», я не имею в виду аполитичность, социальный эскапизм и дауншифтинг. Я имею в виду исключительно взаимоотношения с тем, из чего состоит текущий момент времени. Можно тащить этот груз на себе и тогда ты раб божий на галере. Но есть и другая возможность — ехать зайцем. Тогда тащить ношу придётся богу. Но он тащит её и так. Вопрос только в том, что при этом будешь чувствовать ты сам.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    — Ну что, так и будешь ещё двадцать лет об этом вспоминать? <...> — О чем? — Да об этой поломке. — Ну... да нет, конечно. С чего бы? — Ну и забудь сразу же!

    — Ну что, так и будешь ещё двадцать лет об этом вспоминать? <...> — О чем? — Да об этой поломке. — Ну... да нет, конечно. С чего бы? — Ну и забудь сразу же!

    — Лоран Гунель · книга
18. «

    Как, живя в этом мире, не привязываться к нему и избегать соблазнов?..

    Как, живя в этом мире, не привязываться к нему и избегать соблазнов?..

    — Наталья Солнцева · книга
19. «

    — Мне пойти и принести тебе одеяло? Единственное, что ты здесь получишь, это простуда. — Аска хотел тебя спасти. — Что, забыла? Ты та, кто меня изменила. — Ничего не меняла. Я просто показала тебе правду. — Что ж, такое объяснение наверняка снимает с твоих плеч большую ответственность. — Тогда что я, по твоему, сделала? — Ты слишком много мне показала. Я поняла, что я — мир. И потому что ты боишься меня... Ты пытаешься сделать меня простым человеком. — ... Ты узнала? — Ага, узнала, что и много другого дерьма, о котором я не хотела знать. Благодаря тебе. Я также знаю... Что ты можешь превратить меня в человека ценой своей жизни. Хочешь попробовать? Может быть, до окончания G4? — Могу, если хочешь. Но сначала я должна спросить у тебя кое-что. Тебе нужен этот мир... Что это, твое «желание»? — Это было где-то в 20 веке, я полагаю... В трущобах был человек по имени Уилл. Сын какого-то богатого парня и его жены. Я не помню его лица, но помню, что у него были красивые светлые волосы, как у женщины. Он был странным. Он всегда дрался, но плакал после того, как кого-то бил. Сказал мне, что после того, как он потерял силу, чтобы нанести удар, он ничего не мог, кроме как расплакаться. И я не могe сказать почему, но в конце концов каждый всегда оказывался на его стороне. В том числе и я. Что ж, наши отношения немного... более тесные. Мы поклялись друг другу в своем будущем, отбросив старые жизни и имена. Хочу сказать... мы были счастливы. Но однажды Уилл внезапно исчез. Никому не сказал ни слова. И он больше не вернулся. Ни один полицейский или журналист никогда не мог сказать мне, почему. Я не планировала отказываться от него, но я все равно дала себе обещание... Что бы ни случилось, я никогда не забуду свои воспоминания о Уилле. И все же все эти воспоминания... расплывчаты. Есть догадки, почему? Потому что их никогда не было. Не во второй версии 20 века. У меня нет прошлого. Значит, у меня нет будущего. Я просто хочу выбраться из этой пустой клетки. — Даже ценой всего остального? — Бегает олень, а гонится лев. Кого из них, по вашему мнению, поддерживает Бог? — Я могу измерять вещи только в терминах потерь и приобретений. — Тогда не возражаешь, если я тебя о чем-то спрошу? Если твой мир настолько ценен, ты сможешь раздавить мой? — Нет ни моего, ни твоего. Мир просто... мир. — Значит, если мы действительно окажемся в эпохе вечного мира... Будет ли в ней место для тебя?

    — Мне пойти и принести тебе одеяло? Единственное, что ты здесь получишь, это простуда. — Аска хотел тебя спасти. — Что, забыла? Ты та, кто меня изменила. — Ничего не меняла. Я просто показала тебе правду. — Что ж, такое объяснение наверняка снимает с твоих плеч большую ответственность. — Тогда что я, по твоему, сделала? — Ты слишком много мне показала. Я поняла, что я — мир. И потому что ты боишься меня... Ты пытаешься сделать меня простым человеком. — ... Ты узнала? — Ага, узнала, что и много другого дерьма, о котором я не хотела знать. Благодаря тебе. Я также знаю... Что ты можешь превратить меня в человека ценой своей жизни. Хочешь попробовать? Может быть, до окончания G4? — Могу, если хочешь. Но сначала я должна спросить у тебя кое-что. Тебе нужен этот мир... Что это, твое «желание»? — Это было где-то в 20 веке, я полагаю... В трущобах был человек по имени Уилл. Сын какого-то богатого парня и его жены. Я не помню его лица, но помню, что у него были красивые светлые волосы, как у женщины. Он был странным. Он всегда дрался, но плакал после того, как кого-то бил. Сказал мне, что после того, как он потерял силу, чтобы нанести удар, он ничего не мог, кроме как расплакаться. И я не могe сказать почему, но в конце концов каждый всегда оказывался на его стороне. В том числе и я. Что ж, наши отношения немного... более тесные. Мы поклялись друг другу в своем будущем, отбросив старые жизни и имена. Хочу сказать... мы были счастливы. Но однажды Уилл внезапно исчез. Никому не сказал ни слова. И он больше не вернулся. Ни один полицейский или журналист никогда не мог сказать мне, почему. Я не планировала отказываться от него, но я все равно дала себе обещание... Что бы ни случилось, я никогда не забуду свои воспоминания о Уилле. И все же все эти воспоминания... расплывчаты. Есть догадки, почему? Потому что их никогда не было. Не во второй версии 20 века. У меня нет прошлого. Значит, у меня нет будущего. Я просто хочу выбраться из этой пустой клетки. — Даже ценой всего остального? — Бегает олень, а гонится лев. Кого из них, по вашему мнению, поддерживает Бог? — Я могу измерять вещи только в терминах потерь и приобретений. — Тогда не возражаешь, если я тебя о чем-то спрошу? Если твой мир настолько ценен, ты сможешь раздавить мой? — Нет ни моего, ни твоего. Мир просто... мир. — Значит, если мы действительно окажемся в эпохе вечного мира... Будет ли в ней место для тебя?

    — И-Но (I-No) · игра
20. «

    Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

    Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

    — Прист · книга