49 фраз, которые всё говорят о «мистика»

49 цитат про «мистика»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Никто не живёт дольше, чем мёртвое дитя... Небеса и Земля так же стары, как и я, и десять тысяч вещей — суть одна.

   Никто не живёт дольше, чем мёртвое дитя... Небеса и Земля так же стары, как и я, и десять тысяч вещей — суть одна.

   — Чжуан-цзы (Чжуан Чжоу)
2. «

   Возможно, совы — не то, чем кажутся, но они выполняют важную задачу: напоминают нам о необходимости глядеть в темноту.

   Возможно, совы — не то, чем кажутся, но они выполняют важную задачу: напоминают нам о необходимости глядеть в темноту.

   — Марк Фрост · книга
3. «

   Мистика – это невидимая подоплека видимых вещей. Она существует всегда! Пока есть загадки, человек будет их разгадывать, — это интересный процесс. Когда всё ясно, становится скучно.

   Мистика – это невидимая подоплека видимых вещей. Она существует всегда! Пока есть загадки, человек будет их разгадывать, — это интересный процесс. Когда всё ясно, становится скучно.

   — Наталья Солнцева · книга
4. «

   То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием.

   То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием.

   — Парацельс
5. «

   Чтобы отвлечься от предчувствия, я взялась ткать ковёр днём и ночью. Даже в сумерки — запрещённое время. — Почему запрещённое? — Истончается граница между мирами. Одной ногой можно стать в мир мёртвых, другой — в мир тех, кто ещё не родился.

   Чтобы отвлечься от предчувствия, я взялась ткать ковёр днём и ночью. Даже в сумерки — запрещённое время. — Почему запрещённое? — Истончается граница между мирами. Одной ногой можно стать в мир мёртвых, другой — в мир тех, кто ещё не родился.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

   В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

   — Наталья Солнцева · книга
7. «

   Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

   Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

   — Лоренцо «Энзо» (Lorenzo «Enzo») · сериал
8. «

   Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

   Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

   — Ярослав Гашек · книга
9. «

   Мистический ужас — самая огромная сила над душой человеческой.

   Мистический ужас — самая огромная сила над душой человеческой.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    В рассвете на реке есть что-то особенное, почти мистическое.

    В рассвете на реке есть что-то особенное, почти мистическое.

    — Николас Спаркс · книга
11. «

    Сидя в своей комнате, он контролировал передвижения своих преданных по всему миру. Сидя в своей комнате, Баба призывал к себе своих преданных в любой момент из любой точки мира, и, сидя в своей комнате, он посылал своих работников даже в самые отдаленные уголки планеты. Конечно, Баба был самим Богом. В своем бесформенном состоянии он является ядром всей Вселенной, но в физической форме ему требовалась постоянная обитель. Этой обителью была не конкретная страна или штат, не город и даже не адрес в городе. Это был даже не дом по определенному адресу, а всего лишь одна комната в любом доме, в котором он жил. Простота образа жизни Бабы просто захватывала дух.

    Сидя в своей комнате, он контролировал передвижения своих преданных по всему миру. Сидя в своей комнате, Баба призывал к себе своих преданных в любой момент из любой точки мира, и, сидя в своей комнате, он посылал своих работников даже в самые отдаленные уголки планеты. Конечно, Баба был самим Богом. В своем бесформенном состоянии он является ядром всей Вселенной, но в физической форме ему требовалась постоянная обитель. Этой обителью была не конкретная страна или штат, не город и даже не адрес в городе. Это был даже не дом по определенному адресу, а всего лишь одна комната в любом доме, в котором он жил. Простота образа жизни Бабы просто захватывала дух.

    — Ачарья Абхидевананда Авадхута · книга
12. «

    Спросят: «Когда вы смотрите на восход солнца, не кажется ли вам, что круглый огненный диск его чем-то напоминает гинею?» О нет, нет! Не гинею я вижу, но неисчислимый сонм ангелов небесных, гласящих: «Свят Господь Бог наш всемогущий». Ибо не вещественному, не телесному моему взгляду я доверяю, как не окну доверяю, когда разглядываю происходящее за ним, ибо я смотрю сквозь него, а не его посредством.

    Спросят: «Когда вы смотрите на восход солнца, не кажется ли вам, что круглый огненный диск его чем-то напоминает гинею?» О нет, нет! Не гинею я вижу, но неисчислимый сонм ангелов небесных, гласящих: «Свят Господь Бог наш всемогущий». Ибо не вещественному, не телесному моему взгляду я доверяю, как не окну доверяю, когда разглядываю происходящее за ним, ибо я смотрю сквозь него, а не его посредством.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
13. «

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    — Здесь все по-другому. — Брианна отбросила за спину рыжие пряди и улыбнулась. — Понимаешь, о чем я? Я проехала через всю Шотландию от инвернесса до Лаллиброха, по довольно диким местам, но там все не совсем так... — Верно, — согласился Джейми. Брианна права: там в каждой вересковой пустоши или в ущелье ощущается чье-то присутствие; в эти же места нога человека словно никогда и не ступала. — Знаешь, я думаю... — начал было он. не стоит, наверное, об этом говорить — Брианна сочтет его глупцом. И все же Джейми продолжил: — Духи, которые там живут... они очень-очень старые, знают людей уже тысячи лет. Им нет до нас дела. А те, что обитают здесь... — Он похлопал по стволу дерева, возвышавшегося на добрую сотню футов. — Они таких, как мы, прежде не видели

    — Здесь все по-другому. — Брианна отбросила за спину рыжие пряди и улыбнулась. — Понимаешь, о чем я? Я проехала через всю Шотландию от инвернесса до Лаллиброха, по довольно диким местам, но там все не совсем так... — Верно, — согласился Джейми. Брианна права: там в каждой вересковой пустоши или в ущелье ощущается чье-то присутствие; в эти же места нога человека словно никогда и не ступала. — Знаешь, я думаю... — начал было он. не стоит, наверное, об этом говорить — Брианна сочтет его глупцом. И все же Джейми продолжил: — Духи, которые там живут... они очень-очень старые, знают людей уже тысячи лет. Им нет до нас дела. А те, что обитают здесь... — Он похлопал по стволу дерева, возвышавшегося на добрую сотню футов. — Они таких, как мы, прежде не видели

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    — Ярослав Гашек · книга
16. «

    …Описанные явления противоречат законам физического мира этой планеты, но доказывают связь с местами, не являющимися его материальной частью. Перемычки, по которым информация из одного проецируется в другой, раскиданы по разным землям. И эти мостки разнообразны. Отсюда такой разброс проявлений — нарушение временных течений и материи, особенности распространения звука и света, эмоциональные переживания. Миры наслаиваются один на другой, а реальности пересекаются. Это похоже на преломление света в воде. Чем сильнее миры проникают друг в друга, тем сильнее искажения…

    …Описанные явления противоречат законам физического мира этой планеты, но доказывают связь с местами, не являющимися его материальной частью. Перемычки, по которым информация из одного проецируется в другой, раскиданы по разным землям. И эти мостки разнообразны. Отсюда такой разброс проявлений — нарушение временных течений и материи, особенности распространения звука и света, эмоциональные переживания. Миры наслаиваются один на другой, а реальности пересекаются. Это похоже на преломление света в воде. Чем сильнее миры проникают друг в друга, тем сильнее искажения…

    — Димитрий Евстафиадис · книга
17. «

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    — Елизавета Ракова · книга
18. «

    — Творец сделал людей из сухой звонкой глины, а потом создал из бездымного пламени злых духов — джиннов, чтобы они мешали людям, сбивали их с пути. — Зачем? — Чтобы в рай пришёл не всякий, но лишь достойный — тот, кто превратил свою жизнь в поле битвы со злыми духами и победил их.

    — Творец сделал людей из сухой звонкой глины, а потом создал из бездымного пламени злых духов — джиннов, чтобы они мешали людям, сбивали их с пути. — Зачем? — Чтобы в рай пришёл не всякий, но лишь достойный — тот, кто превратил свою жизнь в поле битвы со злыми духами и победил их.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    В зависимости от того, в какой фазе находится Луна, она может придать вам смелости, романтичности, тревожности, медлительности или рассудительности. Все, что вам нужно сделать, – это шагнуть ей навстречу или хотя бы просто знать о ее возможностях.

    В зависимости от того, в какой фазе находится Луна, она может придать вам смелости, романтичности, тревожности, медлительности или рассудительности. Все, что вам нужно сделать, – это шагнуть ей навстречу или хотя бы просто знать о ее возможностях.

    — Диана Алквист · книга
20. «

    И вот, когда я вчитывался в запретные страницы, когда Морелла клала свою холодную руку на мою, и извлекала из пепла мертвой философии какие-нибудь тихие, странные слова, необычайный смысл которых как бы огнем запечатлевался в моей памяти, я чувствовал, что во мне загорается запретный дух. Итак, час за часом я сидел возле нее, наслаждаясь музыкой ее голоса, пока, наконец, его мелодия не принимала оттенка ужаса, и на мою душу упадала тень. Я бледнел и внутренно содрогался при этих неземных звуках. И таким образом радость постепенно переходила в ужас, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гиннон становился Геенной.

    И вот, когда я вчитывался в запретные страницы, когда Морелла клала свою холодную руку на мою, и извлекала из пепла мертвой философии какие-нибудь тихие, странные слова, необычайный смысл которых как бы огнем запечатлевался в моей памяти, я чувствовал, что во мне загорается запретный дух. Итак, час за часом я сидел возле нее, наслаждаясь музыкой ее голоса, пока, наконец, его мелодия не принимала оттенка ужаса, и на мою душу упадала тень. Я бледнел и внутренно содрогался при этих неземных звуках. И таким образом радость постепенно переходила в ужас, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гиннон становился Геенной.

    — Эдгар Аллан По · книга