54 высказываний на тему «мистика»

54 цитаты про «мистика»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   – Господа! Я понимаю, что мы все давно привыкли! Но лошади с крыльями! Это же мистика! – ошеломленно сказал Даня. – Угу в смысле ага! Мы все тут сплошь мистики! – согласился Ул, сплевывая через тележку. – А теперь обрадуй меня, старика! Убери навоз с прохода, а то ботинками растащат! Вон там лежит волшебная лопата, которую чародей Кузепыч купил у магического таджика в сказочном подземном переходе!

   – Господа! Я понимаю, что мы все давно привыкли! Но лошади с крыльями! Это же мистика! – ошеломленно сказал Даня. – Угу в смысле ага! Мы все тут сплошь мистики! – согласился Ул, сплевывая через тележку. – А теперь обрадуй меня, старика! Убери навоз с прохода, а то ботинками растащат! Вон там лежит волшебная лопата, которую чародей Кузепыч купил у магического таджика в сказочном подземном переходе!

   — Дмитрий Емец · книга
2. «

   Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

   Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   В Твин Пиксе всё иначе. Мы живем вдали от всего мира, и это нам нравится. Но есть в этом и оборотная сторона, и она тоже иная. Может быть, так мы платим за хорошее... Здесь есть какое-то Зло, что-то очень странное в этих древних лесах. Называйте это как хотите: мрак, невидимое присутствие — оно многолико. Но, насколько мы помним, оно всегда было здесь и мы всегда боролись с ним — те, кто был до нас, те, кто был до них, те, кто будет после нас.

   В Твин Пиксе всё иначе. Мы живем вдали от всего мира, и это нам нравится. Но есть в этом и оборотная сторона, и она тоже иная. Может быть, так мы платим за хорошее... Здесь есть какое-то Зло, что-то очень странное в этих древних лесах. Называйте это как хотите: мрак, невидимое присутствие — оно многолико. Но, насколько мы помним, оно всегда было здесь и мы всегда боролись с ним — те, кто был до нас, те, кто был до них, те, кто будет после нас.

   — шериф Гарри С. Трумэн · сериал
4. «

   В рассвете на реке есть что-то особенное, почти мистическое.

   В рассвете на реке есть что-то особенное, почти мистическое.

   — Николас Спаркс · книга
5. «

   Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

   Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Ну и какой же это мир, без мистики?

   Ну и какой же это мир, без мистики?

   — Велма Дейзи Динкли · мультфильм
7. «

   Сидя в своей комнате, он контролировал передвижения своих преданных по всему миру. Сидя в своей комнате, Баба призывал к себе своих преданных в любой момент из любой точки мира, и, сидя в своей комнате, он посылал своих работников даже в самые отдаленные уголки планеты. Конечно, Баба был самим Богом. В своем бесформенном состоянии он является ядром всей Вселенной, но в физической форме ему требовалась постоянная обитель. Этой обителью была не конкретная страна или штат, не город и даже не адрес в городе. Это был даже не дом по определенному адресу, а всего лишь одна комната в любом доме, в котором он жил. Простота образа жизни Бабы просто захватывала дух.

   Сидя в своей комнате, он контролировал передвижения своих преданных по всему миру. Сидя в своей комнате, Баба призывал к себе своих преданных в любой момент из любой точки мира, и, сидя в своей комнате, он посылал своих работников даже в самые отдаленные уголки планеты. Конечно, Баба был самим Богом. В своем бесформенном состоянии он является ядром всей Вселенной, но в физической форме ему требовалась постоянная обитель. Этой обителью была не конкретная страна или штат, не город и даже не адрес в городе. Это был даже не дом по определенному адресу, а всего лишь одна комната в любом доме, в котором он жил. Простота образа жизни Бабы просто захватывала дух.

   — Ачарья Абхидевананда Авадхута · книга
8. «

   Говорят, по ночам оживёт и любимая куколка! Вот за этим я куклам выкалываю глаза.

   Говорят, по ночам оживёт и любимая куколка! Вот за этим я куклам выкалываю глаза.
9. «

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   Я помчался к своим, чтобы скорее обнять жену и детей, но дома в обычном месте не обнаружил. Уже тогда меня пронзила догадка, но я отмахнулся: «Нет, быть такого не может». Всё же, чтобы удостовериться, решил пойти к дому моих родителей, который давно разобран. Шагал через яблоневый сад, и все деревья в нём были молодые, как в моём детстве. Вдруг замер: родительский дом стоял на прежнем месте. На окнах были знакомые шторы, горшки с цветами. Я подкрался ближе и в просвет между занавесками увидел свою сестру. Она наливала кипящую воду в бочку. На табуретке лежали зелёное мыло и полотенце. Ей было семнадцать, и она улыбалась. В то время она была влюблена в гробовщика с тонкими усами. Ещё не знала, что скоро выйдет за него замуж, растолстеет, родит двоих, а потом он ей изменит с трактирщицей и заразится дурной болезнью.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

    В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

    — Наталья Солнцева · книга
11. «

    Мистика окружает нас повсюду. Человек скорее поверит в чудо, чем задумается, почему оно произошло.

    Мистика окружает нас повсюду. Человек скорее поверит в чудо, чем задумается, почему оно произошло.
12. «

    Мистика существует всегда! Многие люди боятся заглядывать за занавес… и тут они, наверное, правы. Страх – плохой попутчик. Это во всем так, чтобы пуститься в кругосветное плавание, нужно набраться мужества; куда проще покататься на лодке вдоль берега. Но какие разные будут впечатления!

    Мистика существует всегда! Многие люди боятся заглядывать за занавес… и тут они, наверное, правы. Страх – плохой попутчик. Это во всем так, чтобы пуститься в кругосветное плавание, нужно набраться мужества; куда проще покататься на лодке вдоль берега. Но какие разные будут впечатления!

    — Наталья Солнцева · книга
13. «

    Есть три мира. Мир видимый, мир невидимый и мир Того, кто всему хозяин. Мир невидимый может помочь тебе, если тебя ведёт Создатель.

    Есть три мира. Мир видимый, мир невидимый и мир Того, кто всему хозяин. Мир невидимый может помочь тебе, если тебя ведёт Создатель.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    – Ты только не думай, что я пьян, и не перебивай, – прошептал я Хуану. – Что такое? – Во вторник, почти в полночь, я возвращался из Колимы в Комалу. Еду по бульвару, по тому тёмному месту, где вечно перегорают лампочки в фонарях, притормаживаю у кочки, осторожно перекатываюсь через неё, вдруг слышу сзади какой-то шорох. Хуан вытаращил глаза и закрыл рот ладонью. – Смотрю в зеркало заднего вида… – Баба сидит! – перебил меня он. – Откуда ты знаешь? – Катрина… – только вымолвил Хуан. Взгляд его сделался растерянным. Он закурил сигарету. – Катрина? – Вернулась, – он улыбнулся. – Давно её не было. Удивительно, как ты вообще остался жив.

    – Ты только не думай, что я пьян, и не перебивай, – прошептал я Хуану. – Что такое? – Во вторник, почти в полночь, я возвращался из Колимы в Комалу. Еду по бульвару, по тому тёмному месту, где вечно перегорают лампочки в фонарях, притормаживаю у кочки, осторожно перекатываюсь через неё, вдруг слышу сзади какой-то шорох. Хуан вытаращил глаза и закрыл рот ладонью. – Смотрю в зеркало заднего вида… – Баба сидит! – перебил меня он. – Откуда ты знаешь? – Катрина… – только вымолвил Хуан. Взгляд его сделался растерянным. Он закурил сигарету. – Катрина? – Вернулась, – он улыбнулся. – Давно её не было. Удивительно, как ты вообще остался жив.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Мистика – это как демон одержимости: она имеет тенденцию захватывать сознание без остатка, становясь единственным объектом, который воспринимает человек.

    Мистика – это как демон одержимости: она имеет тенденцию захватывать сознание без остатка, становясь единственным объектом, который воспринимает человек.

    — Фрэнк Герберт · книга
16. «

    В зависимости от того, в какой фазе находится Луна, она может придать вам смелости, романтичности, тревожности, медлительности или рассудительности. Все, что вам нужно сделать, – это шагнуть ей навстречу или хотя бы просто знать о ее возможностях.

    В зависимости от того, в какой фазе находится Луна, она может придать вам смелости, романтичности, тревожности, медлительности или рассудительности. Все, что вам нужно сделать, – это шагнуть ей навстречу или хотя бы просто знать о ее возможностях.

    — Диана Алквист · книга
17. «

    Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

    Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

    — Лоренцо «Энзо» (Lorenzo «Enzo») · сериал
18. «

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    — Елизавета Ракова · книга
19. «

    Меня обступили тени, высокие, остроголовые, со скрещенными руками. Вокруг — никого. Кричи, беги — не спасёшься. Зару учил: если не знаешь, что делать, притворись мёртвым. Я упал на спину и закрыл глаза. Сердце моё стучало так, что дрожала земля и качались деревья.

    Меня обступили тени, высокие, остроголовые, со скрещенными руками. Вокруг — никого. Кричи, беги — не спасёшься. Зару учил: если не знаешь, что делать, притворись мёртвым. Я упал на спину и закрыл глаза. Сердце моё стучало так, что дрожала земля и качались деревья.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Трагическая насмешка, ирония истории человечества состоит в том, что на всех воздвигаемых людьми алтарях терзали людей и обожествляли животных. Человечество всегда поклонялось не человеческим, а звериным, животным качествам — идолам силы и инстинкта, царям и мистикам, которым нужны именно безвольные, безответные души. Чтобы править миром, мистики внушают людям, что темные эмоции выше разума, что знание приходит слепыми, немотивированными рывками и ему надо следовать так же слепо, не подвергая его сомнению. Цари же правят посредством клыков и когтей, их метод — отнять, их цель — чужое, их сила опирается исключительно на дубинку и пушки.

    Трагическая насмешка, ирония истории человечества состоит в том, что на всех воздвигаемых людьми алтарях терзали людей и обожествляли животных. Человечество всегда поклонялось не человеческим, а звериным, животным качествам — идолам силы и инстинкта, царям и мистикам, которым нужны именно безвольные, безответные души. Чтобы править миром, мистики внушают людям, что темные эмоции выше разума, что знание приходит слепыми, немотивированными рывками и ему надо следовать так же слепо, не подвергая его сомнению. Цари же правят посредством клыков и когтей, их метод — отнять, их цель — чужое, их сила опирается исключительно на дубинку и пушки.

    — Айн Рэнд · книга