581 цитата «молодость» — избранное

581 цитата про «молодость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Как жаль, что мы не вечно так юны, Чтоб безмятежно петь и танцевать. Давай же будем музыке верны И в шестьдесят и в восемьдесят пять!

   Как жаль, что мы не вечно так юны, Чтоб безмятежно петь и танцевать. Давай же будем музыке верны И в шестьдесят и в восемьдесят пять!
2. «

   Счастье, как и несчастье, соткано из одной и той же материи — из времени. А если точнее, из его скоротечности… Не спеши. Всё будет… в обмен на молодость.

   Счастье, как и несчастье, соткано из одной и той же материи — из времени. А если точнее, из его скоротечности… Не спеши. Всё будет… в обмен на молодость.

   — Олег Ефремов
3. «

   — 007, я ваш новый ассистент. — Это какая-то шутка? — Потому что я не в белом халате? — Потому что вы слишком юны. — Моя внешность вряд ли имеет значение. — Ваш опыт — имеет.

   — 007, я ваш новый ассистент. — Это какая-то шутка? — Потому что я не в белом халате? — Потому что вы слишком юны. — Моя внешность вряд ли имеет значение. — Ваш опыт — имеет.

   — «Q» · фильм
4. «

   В юности, когда так хочется верить всему высокому и прекрасному, несправедливость людей поражает сильно и наводит на душу невыразимое уныние.

   В юности, когда так хочется верить всему высокому и прекрасному, несправедливость людей поражает сильно и наводит на душу невыразимое уныние.

   — Владимир Одоевский · книга
5. «

   Не говорите «прекраснейший роман» в жизни. Скажите лучше: «первый».

   Не говорите «прекраснейший роман» в жизни. Скажите лучше: «первый».

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   — Вот он, рецепт вечной молодости: надо просто чтобы ни один из дней твоей жизни не был похож на прочие.

   — Вот он, рецепт вечной молодости: надо просто чтобы ни один из дней твоей жизни не был похож на прочие.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.

   За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.

   — Исаак Бабель · книга
8. «

   Мир совсем неплохое место, когда ты молод и здоров.

   Мир совсем неплохое место, когда ты молод и здоров.

   — Сара Уинман · книга
9. «

   Миллионы лет люди страстно мечтали об одном — победить смерть, избавиться от её гнёта, перестать жить в вечном страхе, стать свободными! Только разогнувшись, только взяв в руки палку, мы уже думали, как бы обмануть смерть. Всю нашу историю, и ещё до того — ещё когда история была топким бессознательным безвременьем, мы стремились только к этому. Люди жрали сердца и печень своих врагов, искали мифические источники у чёрта на куличках, глотали толчёные носорожьи рога и толчёные драгоценные камни, совокуплялись с юными девственницами, платили состояния шарлатанам-алхимикам, жрали только углеводы или только протеины в соответствии с рекомендациями геронтологов, занимались бегом, платили состояния шарлатанам-хирургам, чтобы те подтянули нам кожу и разгладили морщины... Всё, лишь бы оставаться вечно молодыми — или хотя бы казаться такими.

   Миллионы лет люди страстно мечтали об одном — победить смерть, избавиться от её гнёта, перестать жить в вечном страхе, стать свободными! Только разогнувшись, только взяв в руки палку, мы уже думали, как бы обмануть смерть. Всю нашу историю, и ещё до того — ещё когда история была топким бессознательным безвременьем, мы стремились только к этому. Люди жрали сердца и печень своих врагов, искали мифические источники у чёрта на куличках, глотали толчёные носорожьи рога и толчёные драгоценные камни, совокуплялись с юными девственницами, платили состояния шарлатанам-алхимикам, жрали только углеводы или только протеины в соответствии с рекомендациями геронтологов, занимались бегом, платили состояния шарлатанам-хирургам, чтобы те подтянули нам кожу и разгладили морщины... Всё, лишь бы оставаться вечно молодыми — или хотя бы казаться такими.

   — Дмитрий Глуховский · книга
10. «

    Юность не вечна, о да. И потом, в юности ты всего лишь вроде как животное, что ли. Нет, даже не животное, а скорее какая-нибудь игрушка, что продаются на каждом углу, — вроде как жестяной человечек с пружиной внутри, которого ключиком снаружи заведешь – др-др-др, и он пошел вроде как сам по себе, бллин. Но ходит он только по прямой и на всякие vestshi натыкается – бац, бац, к тому же если уж он пошел, то остановиться ни за что не может. В юности каждый из нас похож на такую malennkuju заводную shtutshku.

    Юность не вечна, о да. И потом, в юности ты всего лишь вроде как животное, что ли. Нет, даже не животное, а скорее какая-нибудь игрушка, что продаются на каждом углу, — вроде как жестяной человечек с пружиной внутри, которого ключиком снаружи заведешь – др-др-др, и он пошел вроде как сам по себе, бллин. Но ходит он только по прямой и на всякие vestshi натыкается – бац, бац, к тому же если уж он пошел, то остановиться ни за что не может. В юности каждый из нас похож на такую malennkuju заводную shtutshku.

    — Энтони Бёрджесс · книга
11. «

    Чертовски приятно быть или воображать себя молодым. Да, да, в этом вся сила! Когда уже больше не хочется бегать — конец!

    Чертовски приятно быть или воображать себя молодым. Да, да, в этом вся сила! Когда уже больше не хочется бегать — конец!

    — Ги де Мопассан · книга
12. «

    Самая тяжелая форма зависти — это когда человек постарше завидует человеку помладше, потому что понимает, что его время ушло.

    Самая тяжелая форма зависти — это когда человек постарше завидует человеку помладше, потому что понимает, что его время ушло.

    — Иван Абрамов
13. «

    Обычная человеческая жизнь обладает своим скупым даром — короткой молодостью — годы её по пальцам можно перечесть, и пронесутся они так быстро, что и не заметишь.

    Обычная человеческая жизнь обладает своим скупым даром — короткой молодостью — годы её по пальцам можно перечесть, и пронесутся они так быстро, что и не заметишь.

    — Дино Буццати · книга
14. «

    Когда в девятнадцать лет твердо знаешь, что ты избранный, — захватывает дух.

    Когда в девятнадцать лет твердо знаешь, что ты избранный, — захватывает дух.

    — Борис Акунин · книга
15. «

    Юность прощается со своими героями с тихой грустью, с нежной ностальгией, утешая и мучая. Однажды, в ясный день, мы вернёмся в город своего детства, на ту улицу, асфальт которой разрисовывали мелом. Только всё будет не так, и, жмурясь от солнца, я вспомню тебя, а ты — меня. Ведь это были мы, вспомни...

    Юность прощается со своими героями с тихой грустью, с нежной ностальгией, утешая и мучая. Однажды, в ясный день, мы вернёмся в город своего детства, на ту улицу, асфальт которой разрисовывали мелом. Только всё будет не так, и, жмурясь от солнца, я вспомню тебя, а ты — меня. Ведь это были мы, вспомни...
16. «

    Юность так уязвима. Она так безжалостна — и так самоуверенна. Щедра — и непомерно требовательна.

    Юность так уязвима. Она так безжалостна — и так самоуверенна. Щедра — и непомерно требовательна.

    — Агата Кристи · книга
17. «

    Рассветы и закаты У юности крылаты: И если дождь под вечер, то солнечно с утра! Закаты и рассветы Знакомые приметы: Пришла весна и с нею любви пришла пора!

    Рассветы и закаты У юности крылаты: И если дождь под вечер, то солнечно с утра! Закаты и рассветы Знакомые приметы: Пришла весна и с нею любви пришла пора!
18. «

    Молодость — это так стремительно: ты не успеешь поумнеть, как уже стареешь...

    Молодость — это так стремительно: ты не успеешь поумнеть, как уже стареешь...

    — Виктория Килеева · книга
19. «

    Кто ж не был молод и отчасти глуп? У кого не было какой-нибудь странной, так называемой заветной мечты, которой никогда не суждено сбываться?... Все мы смешны; но скажите, кто, не краснея за себя, решится заклеймить позорною бранью эти юношеские, благородные, пылкие, хоть и не совсем умеренные мечты? Кто не питал в свою очередь бесплодного желания, не ставил себя героем доблестного подвига, торжественной песни, громкого повествования? Чьё воображение не уносилось к баснословным, героическим временам? Кто не плакал, сочувствуя высокому и прекрасному? Если найдётся такой человек, пусть он бросит камень в меня – я ему не завидую. Я краснею за свои юношеские мечты, но чту их: они залог чистоты сердца, признак души благородной, расположенной к добру.

    Кто ж не был молод и отчасти глуп? У кого не было какой-нибудь странной, так называемой заветной мечты, которой никогда не суждено сбываться?... Все мы смешны; но скажите, кто, не краснея за себя, решится заклеймить позорною бранью эти юношеские, благородные, пылкие, хоть и не совсем умеренные мечты? Кто не питал в свою очередь бесплодного желания, не ставил себя героем доблестного подвига, торжественной песни, громкого повествования? Чьё воображение не уносилось к баснословным, героическим временам? Кто не плакал, сочувствуя высокому и прекрасному? Если найдётся такой человек, пусть он бросит камень в меня – я ему не завидую. Я краснею за свои юношеские мечты, но чту их: они залог чистоты сердца, признак души благородной, расположенной к добру.

    — Иван Гончаров · книга
20. «

    Ты, сладострастье, — сахар наших дней. Чтоб усластить наш век, безрадостный и краткий, Нам в жилы льется твой напиток сладкий - И мир сверкает тысячью огней. Ты лёд и камень превращаешь в розу, Декабрь — в апрель, и в песнопенье — прозу. Мы для природы — дети. И она, Как мать, свои нам груди открывает, Наш дух окоченевший согревает Настоем страсти, пламенем вина. <...> Свою живую прелесть напоказ Не выставляет роза безвозмездно: Ей наше жизнелюбие любезно! Она в уплату требует от нас - Зажечься!... Кто на это не решился, Тот враг себе, тот разума лишился. На что нам сила, молодость, задор, Когда мы, утомительно невинны, Страшимся жизнь прогрызть до сердцевины?

    Ты, сладострастье, — сахар наших дней. Чтоб усластить наш век, безрадостный и краткий, Нам в жилы льется твой напиток сладкий - И мир сверкает тысячью огней. Ты лёд и камень превращаешь в розу, Декабрь — в апрель, и в песнопенье — прозу. Мы для природы — дети. И она, Как мать, свои нам груди открывает, Наш дух окоченевший согревает Настоем страсти, пламенем вина. <...> Свою живую прелесть напоказ Не выставляет роза безвозмездно: Ей наше жизнелюбие любезно! Она в уплату требует от нас - Зажечься!... Кто на это не решился, Тот враг себе, тот разума лишился. На что нам сила, молодость, задор, Когда мы, утомительно невинны, Страшимся жизнь прогрызть до сердцевины?

    — Хрис­ти­ан Гоф­ман фон Гоф­манс­валь­дау