41 фраза на тему «монахов» для дневника

Тема «монахов» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 41 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Черта с два я с тобой поеду! — Ты выругался. Не грубо, но не забывай, ты монах и не должен ругаться. — Я еще послушник и могу ругаться сколько захочу: проклятье!

   — Черта с два я с тобой поеду! — Ты выругался. Не грубо, но не забывай, ты монах и не должен ругаться. — Я еще послушник и могу ругаться сколько захочу: проклятье!

   — Карл (Carl) · фильм
2. «

   Два монаха Дзэн переходили вброд бурную речку. Недалеко от них стояла очень красивая юная девушка, которая тоже хотела переправиться через реку, но боялась. Она попросила монахов помочь ей. Один из них молча взял ее на плечи и перенес на другой берег. Второй монах был в бешенстве. Он не сказал ничего, но внутри он весь кипел: «Это же запрещено! Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а этот не только прикасался, но и нес ее на своих плечах!» Когда они пришли в монастырь, на дворе был уже вечер. Тут раздраженный монах повернулся к первому и сказал: — Смотри, я должен рассказать об этом настоятелю, я должен сообщить. Это запрещено! Ты не должен был так поступать! Первый монах удивленно спросил: — О чем ты говоришь, что запрещено? — Ты забыл? — сказал второй. — Ты нес красивую юную женщину на плечах. Первый монах рассмеялся и ответил: — Я перенес ее на другой берег за одну минуту и сразу же оставил ее там. А ты все еще несешь ее?

   Два монаха Дзэн переходили вброд бурную речку. Недалеко от них стояла очень красивая юная девушка, которая тоже хотела переправиться через реку, но боялась. Она попросила монахов помочь ей. Один из них молча взял ее на плечи и перенес на другой берег. Второй монах был в бешенстве. Он не сказал ничего, но внутри он весь кипел: «Это же запрещено! Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а этот не только прикасался, но и нес ее на своих плечах!» Когда они пришли в монастырь, на дворе был уже вечер. Тут раздраженный монах повернулся к первому и сказал: — Смотри, я должен рассказать об этом настоятелю, я должен сообщить. Это запрещено! Ты не должен был так поступать! Первый монах удивленно спросил: — О чем ты говоришь, что запрещено? — Ты забыл? — сказал второй. — Ты нес красивую юную женщину на плечах. Первый монах рассмеялся и ответил: — Я перенес ее на другой берег за одну минуту и сразу же оставил ее там. А ты все еще несешь ее?
3. «

   Вошли два монаха в монашеских платьях — бордово-жёлтое у тибетца и строгое серо-чёрное у корейца, за ними следовала лысая свита монахов помоложе и переводчики. Тибетский лама сел неподвижно, одной рукой перебирая деревянные чётки и непрерывно бормоча «Ом мани пеме хунг» в такт дыханию. Дзэнский мастер, славившийся своими методами забрасывания учеников вопросами до тех пор, пока они не вынуждены будут признать своё неведение, и затем оравший на них: «Ты не знаешь ум!», пошарил в глубине своей робы и извлёк оттуда апельсин. — Что это? — требовательно спросил он у ламы. — Что это такое? Это было типичным вступлением, и он был готов сразу наехать на любой ответ. Тибетец сидел, тихо мусоля свои чётки, и ничего не отвечал. — Что это? — настаивал мастер Дзэна, держа апельсин перед носом тибетца. Калу Ринпоче очень медленно наклонился к тибетскому монаху, сидящему рядом в качестве переводчика, и они перешёптывались несколько минут. Наконец переводчик огласил: — Ринпоче говорит: «Что с ним такое? У них там что, нет апельсинов?»

   Вошли два монаха в монашеских платьях — бордово-жёлтое у тибетца и строгое серо-чёрное у корейца, за ними следовала лысая свита монахов помоложе и переводчики. Тибетский лама сел неподвижно, одной рукой перебирая деревянные чётки и непрерывно бормоча «Ом мани пеме хунг» в такт дыханию. Дзэнский мастер, славившийся своими методами забрасывания учеников вопросами до тех пор, пока они не вынуждены будут признать своё неведение, и затем оравший на них: «Ты не знаешь ум!», пошарил в глубине своей робы и извлёк оттуда апельсин. — Что это? — требовательно спросил он у ламы. — Что это такое? Это было типичным вступлением, и он был готов сразу наехать на любой ответ. Тибетец сидел, тихо мусоля свои чётки, и ничего не отвечал. — Что это? — настаивал мастер Дзэна, держа апельсин перед носом тибетца. Калу Ринпоче очень медленно наклонился к тибетскому монаху, сидящему рядом в качестве переводчика, и они перешёптывались несколько минут. Наконец переводчик огласил: — Ринпоче говорит: «Что с ним такое? У них там что, нет апельсинов?»
4. «

   ... Пишешь, что ты недостойна! Хорошо смиряться с толком, и если сознаешь свое недостоинство, то в других случаях и следует, сообразно с этим, вести себя и держаться смиренного образа мыслей и действования. Но по причине недостоинства своего не должно отказываться от принятия монашеского образа. Святой Иоанн Лествичник пишет: «Никто не должен… называть себя недостойным монашеского обета... Где много гнилости, там нужно и сильное врачевание... Ибо здоровые не требуют врача и не поступают в больницу». Если не желаешь принять пострижение, то зачем поступала в монастырь? Впрочем, вольному воля, а спасенному рай. Но если и в болезни будешь отказываться от монашества, то рассуждение твое весьма ошибочно, и внушение это явно с шуией стороны.

   ... Пишешь, что ты недостойна! Хорошо смиряться с толком, и если сознаешь свое недостоинство, то в других случаях и следует, сообразно с этим, вести себя и держаться смиренного образа мыслей и действования. Но по причине недостоинства своего не должно отказываться от принятия монашеского образа. Святой Иоанн Лествичник пишет: «Никто не должен… называть себя недостойным монашеского обета... Где много гнилости, там нужно и сильное врачевание... Ибо здоровые не требуют врача и не поступают в больницу». Если не желаешь принять пострижение, то зачем поступала в монастырь? Впрочем, вольному воля, а спасенному рай. Но если и в болезни будешь отказываться от монашества, то рассуждение твое весьма ошибочно, и внушение это явно с шуией стороны.

   — Амвросий Оптинский
5. «

   Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

   Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

   — Кирилл Коковкин
6. «

   Я вижу по твоему лицу, что ты монах. Не то, чтобы в тебе было что-то поповское, — монах в моем понимании — это человек, который в своей келье обладает всем миром...

   Я вижу по твоему лицу, что ты монах. Не то, чтобы в тебе было что-то поповское, — монах в моем понимании — это человек, который в своей келье обладает всем миром...

   — Франц Верфель · книга
7. «

   Однажды отца Василия спросили: — Где монаху лучше молиться — в храме или в келии? — Я не знаю, — смиренно ответил батюшка,— но слышал, что в церкви — как на корабле: кто-то гребет, а все плывут. А в келии — как в лодке: надо грести самому.

   Однажды отца Василия спросили: — Где монаху лучше молиться — в храме или в келии? — Я не знаю, — смиренно ответил батюшка,— но слышал, что в церкви — как на корабле: кто-то гребет, а все плывут. А в келии — как в лодке: надо грести самому.

   — Иеромонах Василий (Росляков)
8. «

   Монашество — бескровное мученичество. Монах добровольно подставляет грудь мечу Слова Божьего и тот проникает до разделения души и духа, обнажает и будит помышления сердечные. Это все совершается духовно так же реально и болезненно и мучительно, как и телесно.

   Монашество — бескровное мученичество. Монах добровольно подставляет грудь мечу Слова Божьего и тот проникает до разделения души и духа, обнажает и будит помышления сердечные. Это все совершается духовно так же реально и болезненно и мучительно, как и телесно.

   — Иеромонах Василий (Росляков)
9. «

   Дорогой инок А.! К Богу путей не счесть. Но две дороги, которые образуются многими нашими тропами к Богу, — это путь пастухов-простецов и путь мудрецов, — очевидны. И в Церкви нужны, и очень нужны и те, и другие.

   Дорогой инок А.! К Богу путей не счесть. Но две дороги, которые образуются многими нашими тропами к Богу, — это путь пастухов-простецов и путь мудрецов, — очевидны. И в Церкви нужны, и очень нужны и те, и другие.

   — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
10. «

    Врач старца Порфирия как-то задал ему вопрос: «Почему многие духовные лица, особенно среди монашествующих, отвергают медицинскую помощь, считая, что Богородица их исцелит?». Старец дал следующий ответ: «Это эгоизм. Это диавольское внушение, что Господь сделает для меня исключение из общего правила и дарует чудесное исцеление. Господь творит чудеса, но мы не должны считать себя достойными их. Это самолюбие. А кроме того, Господь Сам действует руками врачей. Господь дал нам врачей и лекарства,» – говорит Священное Писание»

    Врач старца Порфирия как-то задал ему вопрос: «Почему многие духовные лица, особенно среди монашествующих, отвергают медицинскую помощь, считая, что Богородица их исцелит?». Старец дал следующий ответ: «Это эгоизм. Это диавольское внушение, что Господь сделает для меня исключение из общего правила и дарует чудесное исцеление. Господь творит чудеса, но мы не должны считать себя достойными их. Это самолюбие. А кроме того, Господь Сам действует руками врачей. Господь дал нам врачей и лекарства,» – говорит Священное Писание»

    — Старец Порфирий Кавсокаливит
11. «

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    — Амвросий Оптинский
12. «

    Поздравляю тебя с пострижением в рясофор — это первая степень монашеского образа. Сердечно желаю тебе пожить отселе по-монашески, в терпении, и смирении, и в страхе Божием, и хранении совести, как требуют заповеди Божии, начиная с искреннего покаяния пред Богом и духовным отцом. Начало же из начал — терпение находящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши.

    Поздравляю тебя с пострижением в рясофор — это первая степень монашеского образа. Сердечно желаю тебе пожить отселе по-монашески, в терпении, и смирении, и в страхе Божием, и хранении совести, как требуют заповеди Божии, начиная с искреннего покаяния пред Богом и духовным отцом. Начало же из начал — терпение находящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши.

    — Амвросий Оптинский
13. «

    Кто есть монах? Никто за тебя не ответит пред Богом. В твоих руках спасение твое. Принуждай себя, терпи; неси натуру свою, крест свой как Крест Христов (Крест — монашествующих крепость); уважай всех, не критикуй; познай свое ничтожество и всемогущество Бога; монах да думает о себе, что он — мерзость; Богу ищи нравиться; не лезь и мыслию в чужие дела.

    Кто есть монах? Никто за тебя не ответит пред Богом. В твоих руках спасение твое. Принуждай себя, терпи; неси натуру свою, крест свой как Крест Христов (Крест — монашествующих крепость); уважай всех, не критикуй; познай свое ничтожество и всемогущество Бога; монах да думает о себе, что он — мерзость; Богу ищи нравиться; не лезь и мыслию в чужие дела.

    — Архимандрит Серафим (Розенберг)
14. «

    Не всяк монах, на ком клобук.

    Не всяк монах, на ком клобук.

    — Номернабис · фильм
15. «

    И простое стрижение овец бывает полезно и необходимо. Весной остригут овцу, а к осени вырастает на ней новая шерсть и более твердая. Постригут монаха в мантию. К осени, т.е. к старости, расположение души его уже бывает более твердое и благонадежное к получению милости Божией вечной и нескончаемой. Разумеется, если эта духовная овца не будет подражать козам, без толку лазить по плетням и колокольням и шататься по распутиям. Все знают, что козел, когда не пустят его вперед стада, то идет позади стада один, не желая смириться (а за такое несмирение не бывает от него ни шерсти, ни молока) и идти наравне с другими, оправдывая собой слово Писания: Я не таков, как прочие люди (Лк. 18:11). Не хочет внять словам псалмопевца: Вот, что хорошо и что приятно, — это жить братьям вместе (Пс. 132:1)

    И простое стрижение овец бывает полезно и необходимо. Весной остригут овцу, а к осени вырастает на ней новая шерсть и более твердая. Постригут монаха в мантию. К осени, т.е. к старости, расположение души его уже бывает более твердое и благонадежное к получению милости Божией вечной и нескончаемой. Разумеется, если эта духовная овца не будет подражать козам, без толку лазить по плетням и колокольням и шататься по распутиям. Все знают, что козел, когда не пустят его вперед стада, то идет позади стада один, не желая смириться (а за такое несмирение не бывает от него ни шерсти, ни молока) и идти наравне с другими, оправдывая собой слово Писания: Я не таков, как прочие люди (Лк. 18:11). Не хочет внять словам псалмопевца: Вот, что хорошо и что приятно, — это жить братьям вместе (Пс. 132:1)

    — Амвросий Оптинский
16. «

    ... О монашестве должно разуметь, что оно есть таинство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т.е. силу внутреннюю исполнять заповеди Божии.

    ... О монашестве должно разуметь, что оно есть таинство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т.е. силу внутреннюю исполнять заповеди Божии.

    — Амвросий Оптинский
17. «

    Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

    Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

    — Преподобный Нектарий Оптинский
18. «

    Взяли крест — несите его спокойно, как монах несет монашеский, мученический крест торжественно. Так и «семейного счастья» своего взяли крест — не топчите его, несите. Есть дети, нет детей — это воля Божия. Не наша похоть в этом будет, Бог управляет: десять, двадцать лет живут, а потом Господь даёт еще и радостных детей.

    Взяли крест — несите его спокойно, как монах несет монашеский, мученический крест торжественно. Так и «семейного счастья» своего взяли крест — не топчите его, несите. Есть дети, нет детей — это воля Божия. Не наша похоть в этом будет, Бог управляет: десять, двадцать лет живут, а потом Господь даёт еще и радостных детей.

    — Зосима (Сокур)
19. «

    — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

    — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

    — Светлана Тюльбашева · книга
20. «

    Хватит сожалеть о прошлом. Расскажу тебе то, что узнал за 400 лет жизни. Два монаха буддиста идут по дороге и видят женщину, которая пытается перейти через ручей. Первый монах поднял её и перенес на руках. Она поблагодарила, и каждый отправился своей дорогой. Но второй монах был взбешён, через пару миль он говорит: «Ты нарушил правило нашего ордена, когда перенёс ту женщину через ручей». А первый отвечает: «Может я и перенес её через ручей, но ты несешь её с тех пор...»

    Хватит сожалеть о прошлом. Расскажу тебе то, что узнал за 400 лет жизни. Два монаха буддиста идут по дороге и видят женщину, которая пытается перейти через ручей. Первый монах поднял её и перенес на руках. Она поблагодарила, и каждый отправился своей дорогой. Но второй монах был взбешён, через пару миль он говорит: «Ты нарушил правило нашего ордена, когда перенёс ту женщину через ручей». А первый отвечает: «Может я и перенес её через ручей, но ты несешь её с тех пор...»

    — Джозеф Костан · сериал