43 цитаты про «монахов» — большая подборка

Тема «монахов» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 43 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Те, кто были до того грешниками, пьяницами, наполнят храмы, почувствуют великую жажду к духовной жизни, многие из них станут монахами, откроются монастыри, церкви будут полны верующих.

   Те, кто были до того грешниками, пьяницами, наполнят храмы, почувствуют великую жажду к духовной жизни, многие из них станут монахами, откроются монастыри, церкви будут полны верующих.

   — Серафим Вырицкий
2. «

   Буддийский монах сбился с дороги. Началась непогода. Он добрел до избушки и попросился к хозяину укрыться от непогоды. Тот недолюбливал монахов и сказал, что пустит его, если тот совершит один из трёх грехов: выпьет вина, убьёт барана или переспит с девушкой. Монах решил взять на себя самый лёгкий грех. Он выпил вина, а после этого убил барана и переспал с девушкой.

   Буддийский монах сбился с дороги. Началась непогода. Он добрел до избушки и попросился к хозяину укрыться от непогоды. Тот недолюбливал монахов и сказал, что пустит его, если тот совершит один из трёх грехов: выпьет вина, убьёт барана или переспит с девушкой. Монах решил взять на себя самый лёгкий грех. Он выпил вина, а после этого убил барана и переспал с девушкой.
3. «

   Обязанность монаха не учить, а плакать; он оплакивает или себя, или мир.

   Обязанность монаха не учить, а плакать; он оплакивает или себя, или мир.

   — Иероним Стридонский
4. «

   Это китайская притча. Как-то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! — рассердился другой монах. — Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой-то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев». За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», — и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».

   Это китайская притча. Как-то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! — рассердился другой монах. — Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой-то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев». За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», — и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».

   — Бернар Вербер · книга
5. «

   ... О монашестве должно разуметь, что оно есть таинство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т.е. силу внутреннюю исполнять заповеди Божии.

   ... О монашестве должно разуметь, что оно есть таинство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т.е. силу внутреннюю исполнять заповеди Божии.

   — Амвросий Оптинский
6. «

   Монах спит, а грех бдит.

   Монах спит, а грех бдит.

   — Архимандрит Кирилл (Иван Дмитриевич Павлов)
7. «

   Милостью и помощью Божией сподобишься, сестра, воспринять начало монашеского образа… к обновлению внутреннего человека от ветхости возмутительных страстей, лишающих душу мира и отягощающих тело, — да отныне поживем безмятежное житие в простоте и правоте, возвергая (возлагая) печаль свою на Господа Всеблагого и Всемогущего...

   Милостью и помощью Божией сподобишься, сестра, воспринять начало монашеского образа… к обновлению внутреннего человека от ветхости возмутительных страстей, лишающих душу мира и отягощающих тело, — да отныне поживем безмятежное житие в простоте и правоте, возвергая (возлагая) печаль свою на Господа Всеблагого и Всемогущего...

   — Амвросий Оптинский
8. «

   Два монаха Дзэн переходили вброд бурную речку. Недалеко от них стояла очень красивая юная девушка, которая тоже хотела переправиться через реку, но боялась. Она попросила монахов помочь ей. Один из них молча взял ее на плечи и перенес на другой берег. Второй монах был в бешенстве. Он не сказал ничего, но внутри он весь кипел: «Это же запрещено! Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а этот не только прикасался, но и нес ее на своих плечах!» Когда они пришли в монастырь, на дворе был уже вечер. Тут раздраженный монах повернулся к первому и сказал: — Смотри, я должен рассказать об этом настоятелю, я должен сообщить. Это запрещено! Ты не должен был так поступать! Первый монах удивленно спросил: — О чем ты говоришь, что запрещено? — Ты забыл? — сказал второй. — Ты нес красивую юную женщину на плечах. Первый монах рассмеялся и ответил: — Я перенес ее на другой берег за одну минуту и сразу же оставил ее там. А ты все еще несешь ее?

   Два монаха Дзэн переходили вброд бурную речку. Недалеко от них стояла очень красивая юная девушка, которая тоже хотела переправиться через реку, но боялась. Она попросила монахов помочь ей. Один из них молча взял ее на плечи и перенес на другой берег. Второй монах был в бешенстве. Он не сказал ничего, но внутри он весь кипел: «Это же запрещено! Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а этот не только прикасался, но и нес ее на своих плечах!» Когда они пришли в монастырь, на дворе был уже вечер. Тут раздраженный монах повернулся к первому и сказал: — Смотри, я должен рассказать об этом настоятелю, я должен сообщить. Это запрещено! Ты не должен был так поступать! Первый монах удивленно спросил: — О чем ты говоришь, что запрещено? — Ты забыл? — сказал второй. — Ты нес красивую юную женщину на плечах. Первый монах рассмеялся и ответил: — Я перенес ее на другой берег за одну минуту и сразу же оставил ее там. А ты все еще несешь ее?
9. «

   Врач старца Порфирия как-то задал ему вопрос: «Почему многие духовные лица, особенно среди монашествующих, отвергают медицинскую помощь, считая, что Богородица их исцелит?». Старец дал следующий ответ: «Это эгоизм. Это диавольское внушение, что Господь сделает для меня исключение из общего правила и дарует чудесное исцеление. Господь творит чудеса, но мы не должны считать себя достойными их. Это самолюбие. А кроме того, Господь Сам действует руками врачей. Господь дал нам врачей и лекарства,» – говорит Священное Писание»

   Врач старца Порфирия как-то задал ему вопрос: «Почему многие духовные лица, особенно среди монашествующих, отвергают медицинскую помощь, считая, что Богородица их исцелит?». Старец дал следующий ответ: «Это эгоизм. Это диавольское внушение, что Господь сделает для меня исключение из общего правила и дарует чудесное исцеление. Господь творит чудеса, но мы не должны считать себя достойными их. Это самолюбие. А кроме того, Господь Сам действует руками врачей. Господь дал нам врачей и лекарства,» – говорит Священное Писание»

   — Старец Порфирий Кавсокаливит
10. «

    И простое стрижение овец бывает полезно и необходимо. Весной остригут овцу, а к осени вырастает на ней новая шерсть и более твердая. Постригут монаха в мантию. К осени, т.е. к старости, расположение души его уже бывает более твердое и благонадежное к получению милости Божией вечной и нескончаемой. Разумеется, если эта духовная овца не будет подражать козам, без толку лазить по плетням и колокольням и шататься по распутиям. Все знают, что козел, когда не пустят его вперед стада, то идет позади стада один, не желая смириться (а за такое несмирение не бывает от него ни шерсти, ни молока) и идти наравне с другими, оправдывая собой слово Писания: Я не таков, как прочие люди (Лк. 18:11). Не хочет внять словам псалмопевца: Вот, что хорошо и что приятно, — это жить братьям вместе (Пс. 132:1)

    И простое стрижение овец бывает полезно и необходимо. Весной остригут овцу, а к осени вырастает на ней новая шерсть и более твердая. Постригут монаха в мантию. К осени, т.е. к старости, расположение души его уже бывает более твердое и благонадежное к получению милости Божией вечной и нескончаемой. Разумеется, если эта духовная овца не будет подражать козам, без толку лазить по плетням и колокольням и шататься по распутиям. Все знают, что козел, когда не пустят его вперед стада, то идет позади стада один, не желая смириться (а за такое несмирение не бывает от него ни шерсти, ни молока) и идти наравне с другими, оправдывая собой слово Писания: Я не таков, как прочие люди (Лк. 18:11). Не хочет внять словам псалмопевца: Вот, что хорошо и что приятно, — это жить братьям вместе (Пс. 132:1)

    — Амвросий Оптинский
11. «

    Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

    Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

    — Преподобный Нектарий Оптинский
12. «

    Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

    Запутавшийся в колоколах монах открыл фестиваль минимал-техно в Тобольске.

    — Кирилл Коковкин
13. «

    — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

    — Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест. — И? — Все. — Все? — Ага. — Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику? — Ага. — И что это должно означать? — Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду, пока живы.

    — Чарльз Мэйо · фильм
14. «

    Всякий раз, когда я вступаю на землю Успенского Псково-Печерского монастыря, сердце исполняется совершенно особыми чувствами, которые мне знакомы с раннего детства. Я имел возможность почти каждый год посещать Псково-Печерскую обитель вместе со своими благочестивыми родителями, а затем и самостоятельно. Многое из того, что возникло в моем уме и в моем сердце, подвигая на принятие священного сана и монашества, проистекает, в том числе, от соприкосновения со Псково-Печерским монастырем.

    Всякий раз, когда я вступаю на землю Успенского Псково-Печерского монастыря, сердце исполняется совершенно особыми чувствами, которые мне знакомы с раннего детства. Я имел возможность почти каждый год посещать Псково-Печерскую обитель вместе со своими благочестивыми родителями, а затем и самостоятельно. Многое из того, что возникло в моем уме и в моем сердце, подвигая на принятие священного сана и монашества, проистекает, в том числе, от соприкосновения со Псково-Печерским монастырем.

    — Кирилл (Патриарх Московский)
15. «

    Первое делание у монаха – безмолвие, то есть жизнь без развлечений, в удалении от всякого житейского попечения, чтобы, став выше человеческих наслаждений, можно было прилепиться к Богу.

    Первое делание у монаха – безмолвие, то есть жизнь без развлечений, в удалении от всякого житейского попечения, чтобы, став выше человеческих наслаждений, можно было прилепиться к Богу.

    — Ефрем Сирин
16. «

    У игумена (а тем более у епископа) должно быть не только отеческое, но даже материнское сердце.

    У игумена (а тем более у епископа) должно быть не только отеческое, но даже материнское сердце.

    — Серафим Саровский
17. «

    Монах каждую минуту должен славить Господа. Нельзя, чтобы минуты пропадали даром, их нужно использовать с пользой для вечного блаженства!

    Монах каждую минуту должен славить Господа. Нельзя, чтобы минуты пропадали даром, их нужно использовать с пользой для вечного блаженства!

    — Схиигумен Лука (Земсков)
18. «

    Продавец талисманов, толстый монах, - он вещает и хмур и строг: «Шелковичные коконы примут у вас кувшиноподобный вид! Станет каждый баран крупней, чем самый большой козерог!» Не особенно верит прохожий люд подобным речам наперед.

    Продавец талисманов, толстый монах, - он вещает и хмур и строг: «Шелковичные коконы примут у вас кувшиноподобный вид! Станет каждый баран крупней, чем самый большой козерог!» Не особенно верит прохожий люд подобным речам наперед.

    — Илья Смирнов · книга
19. «

    Монашество — бескровное мученичество. Монах добровольно подставляет грудь мечу Слова Божьего и тот проникает до разделения души и духа, обнажает и будит помышления сердечные. Это все совершается духовно так же реально и болезненно и мучительно, как и телесно.

    Монашество — бескровное мученичество. Монах добровольно подставляет грудь мечу Слова Божьего и тот проникает до разделения души и духа, обнажает и будит помышления сердечные. Это все совершается духовно так же реально и болезненно и мучительно, как и телесно.

    — Иеромонах Василий (Росляков)
20. «

    ... По принятии мантии скорбные искушения более попущаются на человека, чтобы навык брани духовной и сотворился, и стал искуснее. Тут уже не должно по-новоначальному рассуждать, зачем то или другое, а просто терпи, смиряйся и опять терпи, подставляя правую ланиту в духовном смысле, т.е. не оправдываясь, а принимая поношение и уничижение, во-первых, за грехи, во-вторых, ради того, что добровольно избрала ты спасительный путь, который называется тернистым, и тесным, и трудным; особенно принявшему мантию неприлично входить в чужие дела и подавать человеческие советы, кому где жить или куда переходить, или еще непристойнее — поступать двуличием — в глаза принимать ласково, а заочно говорить противное. …Душевредного должно удаляться, не давая воли языку и гневу, самооправданию, которые лишают человека пользы душевной...

    ... По принятии мантии скорбные искушения более попущаются на человека, чтобы навык брани духовной и сотворился, и стал искуснее. Тут уже не должно по-новоначальному рассуждать, зачем то или другое, а просто терпи, смиряйся и опять терпи, подставляя правую ланиту в духовном смысле, т.е. не оправдываясь, а принимая поношение и уничижение, во-первых, за грехи, во-вторых, ради того, что добровольно избрала ты спасительный путь, который называется тернистым, и тесным, и трудным; особенно принявшему мантию неприлично входить в чужие дела и подавать человеческие советы, кому где жить или куда переходить, или еще непристойнее — поступать двуличием — в глаза принимать ласково, а заочно говорить противное. …Душевредного должно удаляться, не давая воли языку и гневу, самооправданию, которые лишают человека пользы душевной...

    — Амвросий Оптинский