25 мудрых цитат про «монастырь»

Тема «монастырь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 25 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... «культ личности матушки», подменивший здесь веру во Христа и на котором все здесь зиждется. Скудная трапеза сестер и детей, состоящая главным образом из пожертвованных просроченных продуктов, где даже в скоромный день редко бывает рыба или молочные продукты, и про матушкины роскошные обеды, про непрестанную работу без отдыха, про эти выматывающие душу занятия, про сестер, которые от такой жизни теряли рассудок, ну и конечно же – про туалетную бумагу! Точнее, про ее отсутствие.

   ... «культ личности матушки», подменивший здесь веру во Христа и на котором все здесь зиждется. Скудная трапеза сестер и детей, состоящая главным образом из пожертвованных просроченных продуктов, где даже в скоромный день редко бывает рыба или молочные продукты, и про матушкины роскошные обеды, про непрестанную работу без отдыха, про эти выматывающие душу занятия, про сестер, которые от такой жизни теряли рассудок, ну и конечно же – про туалетную бумагу! Точнее, про ее отсутствие.

   — Мария Кикоть · книга
2. «

   Разозлить Матушку было очень страшно. Лучше было молча потерпеть поток оскорблений, а потом попросить у всех прощения с земным поклоном. Особенно на занятиях обычно доставалось «мамам» за их халатность, лень и неблагодарность. Такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого.

   Разозлить Матушку было очень страшно. Лучше было молча потерпеть поток оскорблений, а потом попросить у всех прощения с земным поклоном. Особенно на занятиях обычно доставалось «мамам» за их халатность, лень и неблагодарность. Такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого.

   — Мария Кикоть · книга
3. «

   Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…

   Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…

   — Нина Павлова · книга
4. «

   Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

   Целый год после этого я словно крылышки за плечами чувствовал.

   — Преподобный Нектарий Оптинский
5. «

   ... реальная монастырская жизнь совсем не такая, как ее описывают в книгах.

   ... реальная монастырская жизнь совсем не такая, как ее описывают в книгах.

   — Мария Кикоть · книга
6. «

   Ступай в монастырь. Зачем рождать на свет грешников? Я сам, пополам с грехом, человек добродетельный, однако могу обвинять себя в таких вещах, что лучше бы мне на свет не родиться. Я горд, я мстителен, честолюбив. К моим услугам столько грехов, что я не могу и уместить их в уме, не могу дать им образа в воображении, не имею времени их исполнить. К чему таким тварям, как я, ползать между небом и землею? Мы обманщики все до одного. Не верь никому из нас. Иди лучше в монастырь.

   Ступай в монастырь. Зачем рождать на свет грешников? Я сам, пополам с грехом, человек добродетельный, однако могу обвинять себя в таких вещах, что лучше бы мне на свет не родиться. Я горд, я мстителен, честолюбив. К моим услугам столько грехов, что я не могу и уместить их в уме, не могу дать им образа в воображении, не имею времени их исполнить. К чему таким тварям, как я, ползать между небом и землею? Мы обманщики все до одного. Не верь никому из нас. Иди лучше в монастырь.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   Монастыри ничуть не лучше тюрем. И в тех и в других без следа исчезло достаточно большое количество людей.

   Монастыри ничуть не лучше тюрем. И в тех и в других без следа исчезло достаточно большое количество людей.

   — Алексей Пехов · книга
8. «

   Я не имею ввиду, что тебе нужно ехать на Афон и становиться монахом. Впрочем, если Господь призовёт тебя, это будет замечательно. Но не это главное. Не нужно идти в монахи потому, что ты одинок и это удручает. Все мы в этом мире одиноки — и женатые, и неженатые. В любом случае каждый из нас живёт наедине со своим «я». Ты и твоя душа — вы оба одиноки. Но когда мы по-настоящему прикоснёмся ко Христу, то поймём: всё, что так занимает нас в этой жизни, на самом деле глупые пустяки, а Единственное, Что сопровождает нас в жизнь вечную, — это Господь.

   Я не имею ввиду, что тебе нужно ехать на Афон и становиться монахом. Впрочем, если Господь призовёт тебя, это будет замечательно. Но не это главное. Не нужно идти в монахи потому, что ты одинок и это удручает. Все мы в этом мире одиноки — и женатые, и неженатые. В любом случае каждый из нас живёт наедине со своим «я». Ты и твоя душа — вы оба одиноки. Но когда мы по-настоящему прикоснёмся ко Христу, то поймём: всё, что так занимает нас в этой жизни, на самом деле глупые пустяки, а Единственное, Что сопровождает нас в жизнь вечную, — это Господь.

   — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
9. «

   После моего переезда из паломни в сестринский корпус меня очень удивило одно престранное обстоятельство: по всему монастырю ни в одном туалете не было туалетной бумаги. Ни в корпусах, ни в трапезной, вообще нигде. В паломне и на гостевой трапезной бумага везде была, а тут нет. <...> Потом я все-таки выведала у соседки по келье, что этот драгоценнейший и жизненно важный предмет нужно специально выписывать у благочинной, это можно сделать только раз в неделю, когда работает рухолка, и выписать можно только два рулона в месяц, не больше. Я подумала, что мне это показалось. Просто не может быть. После всех этих роскошных трапез с икрой, дорадо и конфетами ручной работы в такое было трудно поверить.

   После моего переезда из паломни в сестринский корпус меня очень удивило одно престранное обстоятельство: по всему монастырю ни в одном туалете не было туалетной бумаги. Ни в корпусах, ни в трапезной, вообще нигде. В паломне и на гостевой трапезной бумага везде была, а тут нет. <...> Потом я все-таки выведала у соседки по келье, что этот драгоценнейший и жизненно важный предмет нужно специально выписывать у благочинной, это можно сделать только раз в неделю, когда работает рухолка, и выписать можно только два рулона в месяц, не больше. Я подумала, что мне это показалось. Просто не может быть. После всех этих роскошных трапез с икрой, дорадо и конфетами ручной работы в такое было трудно поверить.

   — Мария Кикоть · книга
10. «

    Монастыри – тихая пристань; они подобны светочам, которые светят людям, приходящим издалека, привлекая всех к своей тишине.

    Монастыри – тихая пристань; они подобны светочам, которые светят людям, приходящим издалека, привлекая всех к своей тишине.

    — Иоанн Златоуст
11. «

    – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

    – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

    — Генри Лайон Олди · книга
12. «

    Провиниться можно было не только делом, но и помыслом, и взглядом или просто оказаться у Матушки на пути не в то время и не в том месте. Каждый в это время сидел и с облегчением думал, что сегодня ругают и позорят не его, а соседа, значит, пронесло. Причем если сестру ругали, она не должна была ничего говорить в свое оправдание, это расценивалось как дерзость Матушке и могло только сильнее ее разозлить.

    Провиниться можно было не только делом, но и помыслом, и взглядом или просто оказаться у Матушки на пути не в то время и не в том месте. Каждый в это время сидел и с облегчением думал, что сегодня ругают и позорят не его, а соседа, значит, пронесло. Причем если сестру ругали, она не должна была ничего говорить в свое оправдание, это расценивалось как дерзость Матушке и могло только сильнее ее разозлить.

    — Мария Кикоть · книга
13. «

    ... разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка.

    ... разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка.

    — Мария Кикоть · книга
14. «

    Если мы стыдимся Креста, значит и Бог нас постыдится. Вот об этом всегда помнить, никогда не стыдиться, носить крест святой на себе. Когда проезжаем мимо монастыря или храма, или кладбища – перекреститься всегда, осенить себя святым крестом. Если мы будем стыдиться Бога и Креста Господня, значит и Бог постыдится и нас грешных на Суде Божием. Никогда стыдиться не надо, и обедаешь: перекрестись, перекрести пищу и с Богом кушай, во славу Божию, осененное все святым Крестом Господним.

    Если мы стыдимся Креста, значит и Бог нас постыдится. Вот об этом всегда помнить, никогда не стыдиться, носить крест святой на себе. Когда проезжаем мимо монастыря или храма, или кладбища – перекреститься всегда, осенить себя святым крестом. Если мы будем стыдиться Бога и Креста Господня, значит и Бог постыдится и нас грешных на Суде Божием. Никогда стыдиться не надо, и обедаешь: перекрестись, перекрести пищу и с Богом кушай, во славу Божию, осененное все святым Крестом Господним.

    — Зосима (Сокур)
15. «

    Монашеская жизнь воспоминаний не любит.

    Монашеская жизнь воспоминаний не любит.

    — Наталия Сухинина · книга
16. «

    Первое делание у монаха – безмолвие, то есть жизнь без развлечений, в удалении от всякого житейского попечения, чтобы, став выше человеческих наслаждений, можно было прилепиться к Богу.

    Первое делание у монаха – безмолвие, то есть жизнь без развлечений, в удалении от всякого житейского попечения, чтобы, став выше человеческих наслаждений, можно было прилепиться к Богу.

    — Ефрем Сирин
17. «

    Иеросхимонах Михаил (Питкевич; 1877–1962) пришел в Псково-Печерский монастырь уже в весьма преклонных годах, принеся сюда духовную традицию Валаамской обители, в которой подвизался долгие годы, ведя жизнь отшельника и аскета. При этом старец основной смысл христианской жизни видел в евангельской любви и потому нарушал затвор ради наставления и душепопечения приходивших к нему. Любви и терпеливому несению скорбей, внимательной духовной жизни он и учил.

    Иеросхимонах Михаил (Питкевич; 1877–1962) пришел в Псково-Печерский монастырь уже в весьма преклонных годах, принеся сюда духовную традицию Валаамской обители, в которой подвизался долгие годы, ведя жизнь отшельника и аскета. При этом старец основной смысл христианской жизни видел в евангельской любви и потому нарушал затвор ради наставления и душепопечения приходивших к нему. Любви и терпеливому несению скорбей, внимательной духовной жизни он и учил.

    — Иеросхимонах Михаил Питкевич
18. «

    Когда я приехал в Оптину, там были только разрушенные храмы и заросшие бурьяном дорожки, – рассказывал старец. – Первая служба проходила при свечах, потому что не было электричества. Но мы чувствовали невероятную духовную силу этого места. Казалось, что души прежних оптинских старцев незримо присутствуют рядом. Я помню, как один из первых насельников, молодой иеромонах, сказал мне: “Отец Илий, я боюсь не выдержать, слишком много трудностей”. А я ответил: “Не бойся, сынок. Ты не один несешь этот крест. С нами Господь и все святые оптинские старцы.

    Когда я приехал в Оптину, там были только разрушенные храмы и заросшие бурьяном дорожки, – рассказывал старец. – Первая служба проходила при свечах, потому что не было электричества. Но мы чувствовали невероятную духовную силу этого места. Казалось, что души прежних оптинских старцев незримо присутствуют рядом. Я помню, как один из первых насельников, молодой иеромонах, сказал мне: “Отец Илий, я боюсь не выдержать, слишком много трудностей”. А я ответил: “Не бойся, сынок. Ты не один несешь этот крест. С нами Господь и все святые оптинские старцы.

    — Схиархимандрит Илий Ноздрин
19. «

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    «Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуменье дано право распоряжаться монахинями, как крепостными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято: монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право».

    — Амвросий Оптинский
20. «

    — Вы, ведь, живёте в монастыре? — Совершенно верно, ха-ха-ха — И много там народа? — Так, несколько стариков... Хе-хе, в наши дни мало желающих служить Господу...

    — Вы, ведь, живёте в монастыре? — Совершенно верно, ха-ха-ха — И много там народа? — Так, несколько стариков... Хе-хе, в наши дни мало желающих служить Господу...