129 цитат про «Красивые цитаты на тему «море»»

129 цитат про «Красивые цитаты на тему «море»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.

   Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.

   — Адам Нэвилл · книга
2. «

   Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..

   Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
3. «

   Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

   Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

   — Джоджо Мойес · книга
4. «

   Где Бермуды и Карибы омывает пенный вал, Где под сенью апельсина ряд домишек белых встал, Там прохладными волнами обдают лицо, как в шквал, Быстрокрылые пассаты.

   Где Бермуды и Карибы омывает пенный вал, Где под сенью апельсина ряд домишек белых встал, Там прохладными волнами обдают лицо, как в шквал, Быстрокрылые пассаты.

   — Джон Мейсфилд
5. «

   Я в юности всегда думал: что это поэты вечно любовь с морем сравнивают? А потом понял: а ведь верно, очень похоже. Только первая, юная любовь — она как море бурное, штормовое, вроде «Девятого вала» Айвазовского. Всё бушует, всё бурлит, тебя туда-сюда как на волнах швыряет, кажется, что и жив-то не останешься. А зрелая любовь совсем другая. Как штиль. Ночь, лунная дорожка на воде, волны тихонько плещутся, точно ласковую песню поют. А ты смотришь вокруг и недоумеваешь: «Красота-то какая, Господи! И тишь, и благость… И как я раньше вообще мог жить-то вообще без этого?»

   Я в юности всегда думал: что это поэты вечно любовь с морем сравнивают? А потом понял: а ведь верно, очень похоже. Только первая, юная любовь — она как море бурное, штормовое, вроде «Девятого вала» Айвазовского. Всё бушует, всё бурлит, тебя туда-сюда как на волнах швыряет, кажется, что и жив-то не останешься. А зрелая любовь совсем другая. Как штиль. Ночь, лунная дорожка на воде, волны тихонько плещутся, точно ласковую песню поют. А ты смотришь вокруг и недоумеваешь: «Красота-то какая, Господи! И тишь, и благость… И как я раньше вообще мог жить-то вообще без этого?»

   — Олег Рой · книга
6. «

   Взморье. Взмахами нащупывая опору, Стелясь над водной степью, Чудная, чужая чайка Ловит ветер.

   Взморье. Взмахами нащупывая опору, Стелясь над водной степью, Чудная, чужая чайка Ловит ветер.

   — Игорь Николаевич Сухих
7. «

   И зверь так не терзает добычу, как море. Вода выпускает когти. Ветер грызет, волна пожирает: морские валы-челюсти. Они рвут на куски и дробят. Удар океана подобен удару львиной лапы.

   И зверь так не терзает добычу, как море. Вода выпускает когти. Ветер грызет, волна пожирает: морские валы-челюсти. Они рвут на куски и дробят. Удар океана подобен удару львиной лапы.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Это серое море и длинная чёрная суша. И большая луна — неподвижная жёлтая груша. Потрясённые волны в кошмарном бормочущем сне. Золотые колечки на моря мохнатой спине. Одинокая лодка в заветную бухту спешит И врезается в берег, и берег под брюхом шуршит. Миля тёплого пляжа, прибоем пропахшего. Одинокая ферма, в долине пропавшая. Стук в оконную раму и шлёпанцев шорох. Синий, спичкой на ощупь зачёркнутый порох. Тихий голос, сладкий и щемящий. Сердце — сердце. Чаще, чаще, чаще.

   Это серое море и длинная чёрная суша. И большая луна — неподвижная жёлтая груша. Потрясённые волны в кошмарном бормочущем сне. Золотые колечки на моря мохнатой спине. Одинокая лодка в заветную бухту спешит И врезается в берег, и берег под брюхом шуршит. Миля тёплого пляжа, прибоем пропахшего. Одинокая ферма, в долине пропавшая. Стук в оконную раму и шлёпанцев шорох. Синий, спичкой на ощупь зачёркнутый порох. Тихий голос, сладкий и щемящий. Сердце — сердце. Чаще, чаще, чаще.

   — Роберт Браунинг
9. «

   В этом море ты русалок не увидишь. В этом море одни только волны. Под мрачным небом северное море Зубами волн скрипит то и дело, Небесам посылая бессильные проклятья. Проклятья, которым ни конца, ни края. Не увидишь ты русалок в этом море, Гуляют там одни только волны.

   В этом море ты русалок не увидишь. В этом море одни только волны. Под мрачным небом северное море Зубами волн скрипит то и дело, Небесам посылая бессильные проклятья. Проклятья, которым ни конца, ни края. Не увидишь ты русалок в этом море, Гуляют там одни только волны.

   — Чуя Накахара
10. «

    Ночью, когда небо полно звёзд, а море всё ещё остаётся, у тебя возникает прекрасное ощущение, что ты летишь в космосе.

    Ночью, когда небо полно звёзд, а море всё ещё остаётся, у тебя возникает прекрасное ощущение, что ты летишь в космосе.

    — Натали Вуд
11. «

    По зеленой глади моря, По равнине океана Корабли и капитаны, Покорив простор широт, Мира даль деля на мили, Жизни даль деля на вахты, Держат курс согласно фрахта в порт, в порт!

    По зеленой глади моря, По равнине океана Корабли и капитаны, Покорив простор широт, Мира даль деля на мили, Жизни даль деля на вахты, Держат курс согласно фрахта в порт, в порт!
12. «

    Ты будешь скучать по привычным вещам: По жёлтой листве и району Перово, Но только прощаясь с отжившим себя, Возможно впустить в свою жизнь нечто новое.

    Ты будешь скучать по привычным вещам: По жёлтой листве и району Перово, Но только прощаясь с отжившим себя, Возможно впустить в свою жизнь нечто новое.
13. «

    Опрокинутая лоханка - Осеннее небо. Хмурые люди - Объедки картофеля, Корки арбуза и огурцов, Мокрые носы и усы. Взлохмаченный я у окна Плююсь и думаю, Ломая руки: — Где-то на изгибном берегу моря Золотится песок, Отражая солнцень. И, может быть, ищет девушка Ясного рыцаря И зовет, перебирая камушки, Радугой из песни глаз, Из песни четырех крыл На восходе гордых лебедей.

    Опрокинутая лоханка - Осеннее небо. Хмурые люди - Объедки картофеля, Корки арбуза и огурцов, Мокрые носы и усы. Взлохмаченный я у окна Плююсь и думаю, Ломая руки: — Где-то на изгибном берегу моря Золотится песок, Отражая солнцень. И, может быть, ищет девушка Ясного рыцаря И зовет, перебирая камушки, Радугой из песни глаз, Из песни четырех крыл На восходе гордых лебедей.

    — Василий Васильевич Каменский
14. «

    Женщина яблоко ела. Летело над крышами время. Весна на ногах своих длинных бежала, смеясь, как девчонка. Женщина яблоко ела. У ног её море рождалось. Солнце её золотило, заставляя светиться тело. От волос её воздух струился. А земля была — зелень и розы. Синевы победное знамя против смерти весна поднимала. Женщина яблоко ела. Весна величавым жестом раскрывала ладонь: кружились в лазури цветы и рыбы. Ревел, подбираясь ближе в венке из лимонных листьев, ветер быком незримым. Мирт пылал, как белое пламя. И южное море сияло, словно лицо любимой. Женщина яблоко ела. Мерцали звезды Гомера. Летело над крышами время. Резвились в воде дельфины. Женщина яблоко ела.

    Женщина яблоко ела. Летело над крышами время. Весна на ногах своих длинных бежала, смеясь, как девчонка. Женщина яблоко ела. У ног её море рождалось. Солнце её золотило, заставляя светиться тело. От волос её воздух струился. А земля была — зелень и розы. Синевы победное знамя против смерти весна поднимала. Женщина яблоко ела. Весна величавым жестом раскрывала ладонь: кружились в лазури цветы и рыбы. Ревел, подбираясь ближе в венке из лимонных листьев, ветер быком незримым. Мирт пылал, как белое пламя. И южное море сияло, словно лицо любимой. Женщина яблоко ела. Мерцали звезды Гомера. Летело над крышами время. Резвились в воде дельфины. Женщина яблоко ела.

    — Эдуардо Карранса
15. «

    Море притягивает к себе наш взгляд, а земля — наши ноги.

    Море притягивает к себе наш взгляд, а земля — наши ноги.

    — Марк Леви · книга
16. «

    море, мое жестокое море, зачем ты играешь с его кораблем? он причинил мне так много горя, но пообещай мне, что он не умрёт.

    море, мое жестокое море, зачем ты играешь с его кораблем? он причинил мне так много горя, но пообещай мне, что он не умрёт.
17. «

    Черное море льется на спины. Нет никого, только мы и дельфины. Просто вода, а в конечном итоге Кошкой подходит и трется о ноги.

    Черное море льется на спины. Нет никого, только мы и дельфины. Просто вода, а в конечном итоге Кошкой подходит и трется о ноги.
18. «

    Прочие же Айнуры смотрели на жилище, помещенное среди пространств Мира, которое Эльфы зовут Арда — Земля; и души их ликовали, и глаза, видя многоцветье ее покровов, полнились радостью; внимая же реву моря, ощутили они великий непокой. И видели они ветра и воздух, и все, из чего сделана Арда — железо и камень, серебро и золото, и прочие вещества; но более всего восхитила их вода. И, как говорят Эльфы, в воде осталось жить эхо Музыки Айнуров; а потому многие Дети Илуватара готовы бесконечно внимать голосам моря — и, однако, не ведают, чему внемлют.

    Прочие же Айнуры смотрели на жилище, помещенное среди пространств Мира, которое Эльфы зовут Арда — Земля; и души их ликовали, и глаза, видя многоцветье ее покровов, полнились радостью; внимая же реву моря, ощутили они великий непокой. И видели они ветра и воздух, и все, из чего сделана Арда — железо и камень, серебро и золото, и прочие вещества; но более всего восхитила их вода. И, как говорят Эльфы, в воде осталось жить эхо Музыки Айнуров; а потому многие Дети Илуватара готовы бесконечно внимать голосам моря — и, однако, не ведают, чему внемлют.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
19. «

    Синее море, белая пена, Бурных волн бесконечная смена…

    Синее море, белая пена, Бурных волн бесконечная смена…

    — Новелла Николаевна Матвеева
20. «

    И хотя я не был на Босфоре — Я тебе придумаю о нем. Все равно – глаза твои, как море, Голубым колышутся огнем.

    И хотя я не был на Босфоре — Я тебе придумаю о нем. Все равно – глаза твои, как море, Голубым колышутся огнем.

    — Сергей Александрович Есенин